Белль хотела помочь, вот только не знала с чего начать. Миссис Поттс ясно дала понять, что слугам ее помощь не требуется, и Чудовище, очевидно, тоже не собиралось в ближайшее время ничего объяснять. Оставалось надеяться только на себя. Так размышляла Белль, присаживаясь на стул рядом с кроватью Чудовища, и вдруг ей пришла в голову забавная мысль: раз уж она не знает, как снять проклятие, то можно попытаться выяснить это самостоятельно и тем самым провести время с пользой.

Для начала нужно помочь хозяину замка поправиться.

Белль расправила складки платья и посмотрела на Чудовище; его глаза были закрыты, и Белль решила воспользоваться этим, чтобы осмотреть его раны. Прошло несколько дней с тех пор, как оно спасло Белль от волков, и благодаря хорошему уходу большая часть ран начала заживать.

И все же повязки с самых больших и глубоких ран еще не сняли: потребуется много времени, прежде чем они заживут, к тому же наверняка останутся шрамы. Белль смотрела на бинты и жалела беднягу. У него и так, наверное, множество незримых шрамов – ведь он рос без матери, и никто не мог защитить его от жестокого отца. И вот теперь еще и настоящие раны – какая несправедливость.

Белль вздохнула. Сидя здесь, вздыхая и жалея Чудовище, она ничем ему не поможет. Девушка огляделась, ища, чем бы заняться, пока хозяин замка спит, но не увидела ничего подходящего (и почти этому не удивилась). Книг на прикроватном столике не обнаружилось, все картины были разодраны в клочья, даже мебель и та разбита. «Похоже, придется развлекать себя самостоятельно», – подумала Белль.

Она начала тихо декламировать свой любимый отрывок из комедии «Сон в летнюю ночь»:

– «Любовь способна низкое прощать, и в доблести пороки превращать, и не глазами – сердцем выбирает…»

Вдруг раздался низкий голос Чудовища, и последнюю фразу они произнесли вместе:

– «…За то ее слепой изображают».

У Белль от изумления округлились глаза. Похоже, Чудовище только притворялось спящим. Оно смотрело на девушку немного насмешливо.

– Ты знаешь Шекспира? – спросила Белль. Потом сообразила, как невежливо это прозвучало, и покраснела. После того, что рассказала ей миссис Поттс, девушка знала, что когда-то Чудовище было человеком. Принцем. И все же Белль никак не могла свыкнуться с мыслью, что это существо оказалось образованнее жителей ее родной деревни.

Чудовище пожало плечами и ответило:

– Я получил всестороннее образование.

Последовала неловкая пауза.

– Вообще-то, моя любимая пьеса – это «Ромео и Джульетта», – наконец решилась Белль.

– И почему я не удивлен? – проворчало Чудовище, и теперь в его глазах определенно заплясали смешинки.

– Извини? – протянула Белль, делая вид, что оскорбилась.

– Все эти сердечные страдания и терзания, и… – Чудовище демонстративно содрогнулось. – Есть множество куда более интересных книг.

– Это каких же? – поинтересовалась Белль, выгнув бровь. Она скрестила руки на груди, бросая вызов.

Чудовище улыбнулось и начало подниматься с кровати.

– О нет, не вставай! – всполошилась Белль, пытаясь его остановить.

Однако, даже раненое, Чудовище все равно было гораздо сильнее Белль. Легко стряхнув ее руку, оно выбралось из постели и, не говоря ни слова, медленно двинулось к двери. Белль не оставалось ничего другого, как только пойти следом.

К тому времени, когда они прошли по длинному коридору западного крыла, несколько раз повернули и поднялись по маленькой лестнице, Белль уже буквально распирало от любопытства. Чудовище не произнесло ни слова и никак не намекнуло, куда именно они идут. Оно просто медленно шагало вперед, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

Наконец они остановились у огромных двойных дверей, высотой с двухэтажный домик. Дверные створки были украшены рельефами, на которых изображались различные сцены. Белль хотела было рассмотреть самые большие сценки, но не успела: Чудовище распахнуло двери.

Девушка ахнула.

Она оказалась в самом прекрасном месте на свете – в библиотеке. Наверное, это была самая большая и обширная библиотека во всей Франции. Потолок парил где-то высоко-высоко, и все пространство от пола до потолка занимали полки с книгами. У одной из стен высился массивный камин, причем на камине тоже размещались книги. Широкое окно на другой стене давало достаточно света, чтобы можно было читать, и все равно тут и там горели свечи. Несмотря на внушительные размеры, помещение выглядело удобным и даже уютным. Белль окинула взглядом большие кресла, обложенные диванными подушками, и представила, как чудесно было бы устроиться в одном из них и почитать книгу.

Почувствовав, что Чудовище на нее смотрит, Белль повернулась к нему и улыбнулась.

– Это прекрасно, – сказала она, понимая, что никакими словами не описать величие этого зала.

– Думаешь? – фыркнуло Чудовище. Похоже, ему было приятно видеть ее радость. Девушка кивнула. – Тогда это все твое. Распоряжайся тут как хочешь.

Хозяин замка повернулся и направился к выходу, но голос Белль заставил его остановиться. Девушка стояла, запрокинув голову, и смотрела на самые верхние полки.

– Неужели ты прочел все эти книги?

– Не все, – ответило Чудовище. – Часть из них на греческом.

Рот Белль приоткрылся от изумления.

– Неужели это шутка? – спросила она с улыбкой. – Ты начал шутить?

Чудовище подавило улыбку и ответило:

– Возможно…

Не говоря больше ни слова, хозяин замка повернулся и вышел из зала, а Белль осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Что только что произошло?

Дни шли за днями, и Белль все чаще задавалась одним и тем же вопросом. Только если сначала этот вопрос звучал как «что произошло?», то очень быстро он превратился в «что происходит?». Потому что, вне всяких сомнений, отношения между Белль и Чудовищем неуловимо изменились. Девушка не смогла бы с уверенностью сказать, когда это началось: после того, как Чудовище спасло ее в лесу, или когда она вернулась и спасла его. Или все это началось в тот день, когда хозяин замка привел ее в библиотеку и она впервые увидела, что он может быть добрым? А может, это началось, когда миссис Поттс рассказала Белль о детстве Чудовища. Впрочем, не важно, когда это началось. Главное – и Белль не могла этого отрицать – между ними пробежала искра, которой раньше не было. Из-за этого нового чувства она больше не ощущала себя пленницей в замке: теперь ей было здесь хорошо.

И Чудовище больше не вело себя как злобный тюремщик, оно относилось к девушке по-дружески.

Белль больше не нужно было красться на кухню, чтобы поесть. Вместо этого они с Чудовищем ели за одним столом: хозяин замка сидел за одним концом стола, а она – за другим. Иногда каждый приносил с собой книгу, и они читали в дружеском молчании. А порой они беседовали о книгах, пересказывая друг другу свои любимые отрывки. Взаимная любовь к чтению оказалась настолько сильна, что Белль перестала обращать внимание на то, как Чудовище шумно хлебает суп прямо из миски и игнорирует столовые приборы. Иногда она даже следовала его примеру, маленькими глотками отпивая суп из тарелки, чтобы Чудовище не чувствовало себя неловко.

Совместными трапезами и чтением дело не ограничивалось. Если позволяла погода, Белль и Чудовище гуляли: хозяин замка показывал ей окрестности, а порой они брали с собой Филиппа. Впрочем, они выбирались за замковые стены даже в плохую погоду: если шел снег – играли в снежки, а в солнечные дни устраивали пикники.

Белль даже уговорила Чудовище помочь ей, когда прислуга затеяла большую уборку: они вдвоем оттирали полы, пока под слоем грязи не заблестел полированный мрамор, и отмывали заросшие пылью окна, пока через стекла не заструился солнечный свет. Вместе они преобразили западное крыло: убрали осколки колонн и обломки мебели, заменили обрывки ткани чистыми одеялами и перестелили пыльную кровать Чудовища.

И чем больше времени они проводили вместе, тем уютнее и спокойнее Белль чувствовала себя в обществе Чудовища. Она больше не вздрагивала, когда оно случайно задевало ее косматой лапой, и не переставала улыбаться, когда Чудовище оскаливало клыки в ответной улыбке.

По правде говоря, однажды за обедом Белль вдруг поняла, что просто не обращает внимания на уродство хозяина замка. Когда он смотрел на нее, она видела в его глазах доброту; не пугалась при звуках его грубого голоса, ведь с Чудовищем было так интересно поговорить о книгах. И она видела, что он гордится своим замком, своим домом.

Живя в замке, она начала вести дневник и однажды утром, сидя в своей прекрасной комнате, сделала такую запись: «Я вижу в Чудовище человека». Прежде ей не требовался дневник, потому что записывать было особо нечего. «Теперь я вижу то, что миссис Поттс, Люмьер, Когсворт и остальные видели с самого начала. Правда, мне потребовалось время, чтобы это разглядеть…» Закрыв дневник, Белль встала и подошла к окну.

Снаружи уже темнело, а над горизонтом поднималась почти полная луна, заливая сад бледным, неземным светом. Выглянув в окно, Белль в очередной раз поразилась красоте замка. С тех пор как они с Чудовищем подружились и постарались вернуть замку прежнее великолепие, он на глазах становился все светлее и наряднее. Девушка залюбовалась каменными стенами и гордо вздымающимися ввысь башнями. Конечно, замок отличался от старомодных живописных построек Вилльнёва, но это ничуть не уменьшало его очарования.

Тут Белль заметила Чудовище: оно направлялось к колоннаде, держа в лапах книгу. Белль взяла собственную книгу с ночного столика и пошла вниз, чтобы присоединиться к хозяину замка.

– Что читаешь? – спросила она, проходя между колоннами.

Чудовище, явно не ожидавшее увидеть девушку, вскинуло голову и выронило книгу.

– Ничего, – сказало оно и попыталось спрятать томик от Белль. Слишком поздно – девушка успела увидеть заглавие.

– Гвиневра и Ланселот, – заметила она.

Чудовище пожало плечами.

– Король Артур и рыцари Круглого стола, – уточнило оно. – Мечи, сражения… От внимания Белль не ускользнуло, что хозяин замка пытается ее отвлечь.

– И все же… это романтическая история, – заметила она, стараясь не улыбаться при виде смущенно пожимающего плечами Чудовища.

– Просто решил полистать для разнообразия, – сказало оно наконец.

Какой-то миг они молча смотрели друг на друга в неловком молчании. Несмотря на то что они часто проводили время вместе, Белль не оставляло ощущение, что на этот раз все по-другому. Возможно, виной тому был лунный свет, а может, признание Чудовища в том, что оно решилось что-то поменять, или просто что-то загадочное витало в воздухе. Какова бы ни была причина, Белль почувствовала потребность сказать то, что никогда не говорила прежде.

– Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь, – тихо проговорила она.

– Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты не бросила меня умирать, – ответил хозяин замка так быстро, словно тоже давно хотел это высказать, но не находил подходящего повода.

Они молча смотрели друг другу в глаза, эхо их слов еще витало в воздухе. Когда Белль уже начало казаться, что ничто не нарушит это напряженное молчание, из замка вдруг донеслись крики и смех – похоже, слуги решили устроить себе небольшой праздник. Шум разрушил неловкую, напряженную тишину, и Белль с Чудовищем вздохнули с облегчением.

– Да уж… умеют они веселиться, – улыбнулась Белль.

Чудовище кивнуло:

– Иногда за ужином я слышу, как они смеются, и представляю, что сижу с ними за одним столом.

– Так попробуй в самом деле поужинать вместе с ними! – воскликнула Белль, потрясенная этим неожиданным признанием. – Они будут очень рады.

– Нет, я уже пробовал. – Чудовище мрачно покачало головой. – Стоит мне войти в комнату, и смех резко обрывается.

Белль открыла рот, потом закрыла. Именно так она чувствовала себя всякий раз, приходя в город. Она тут же рассказала об этом Чудовищу, после чего добавила:

– Горожане говорят, что я смешная, но не думаю, что, говоря так, они хотят сделать мне комплимент. – Глаза вдруг защипало от подступивших слез. Белль еще никому не признавалась в том, как ее обижает такое отношение, – даже отцу.

– Мне жаль, – пробормотало Чудовище. – Неважные у тебя соседи в этом твоем городке.

– Там я чувствовала себя почти так же одиноко, как в твоем замке, – призналась Белль.

Чудовище снова кивнуло, не обидевшись на ее слова. Белль жила в замке всего несколько дней, и все же за это время она успела вдохнуть жизнь в это место – теперь Чудовище понимало, как одиноко и грустно здесь было до появления девушки.

– Так было не всегда, – сказало оно. Потом помолчало и вдруг улыбнулось неожиданно пришедшей в голову мысли. – Давай убежим. Что скажешь?

Белль удивленно склонила голову набок: вот уж неожиданное предложение! Меньше всего она ожидала услышать от Чудовища такое. Заинтригованная, девушка кивнула и вслед за ним пошла обратно в замок. У нее на языке вертелось множество вопросов, но Белль молчала, пока они шли уже знакомыми коридорами и переходами. Наконец они добрались до библиотеки.

Хозяин замка целенаправленно подошел к простому секретеру, примостившемуся у одной из библиотечных стен, вытащил из кармана ключ и отпер один из ящиков стола.

Белль с любопытством смотрела поверх его плеча. В ящике на бархатной подушке лежала самая прекрасная книга из всех, что Белль когда-либо видела. Кожаная обложка, золотой обрез, поблескивающий даже под толстым слоем пыли. Книга показалась Белль волшебной, и ей страшно захотелось взять ее в руки или хотя бы потрогать.

– Я получил ее от волшебницы, – сказало Чудовище, поворачиваясь к Белль и глядя в ее округлившиеся глаза. – Еще одно из множества ее проклятий. – С этими словами хозяин замка медленно открыл книгу, и ее корешок хрустнул, как часто бывает с книгами, долго простоявшими на полке. Внутри не было ни текста, ни титульного листа, ни вступительной части. Фолиант оказался старинным атласом мира. В отличие от обычных атласов, в этом изображались не страны и столицы, а земли и моря. Белль вопросительно поглядела на Чудовище. – С помощью этой книги можно сбежать, – пояснило оно.

Белль шагнула вперед, и глаза ее округлились еще больше, когда она увидела, что картинки в атласе оживают. Волны набегали на берег, зеленые деревья качались под невидимыми ветрами.

– Потрясающе, – выдохнула она, и ее сердце забилось быстрее.

Чудовище, похоже, не разделяло ее восторга.

– Это самая жестокая шутка волшебницы, – тихо проговорило оно. – Во внешнем мире нет места монстру вроде меня, а для тебя – есть. – Он медленно протянул лапу и взял Белль за руку, потом осторожно потянул к книге. – Подумай о месте, в которое хочешь попасть больше всего. Сначала представь его мысленно, а потом почувствуй сердцем.

Белль закрыла глаза, ей не требовалось прилагать усилие, чтобы представить такое место, – воображение мгновенно нарисовало милый ее сердцу образ. Она коснулась страницы атласа, и в тот же миг зал вокруг них начал вращаться, а стены библиотеки словно растаяли.

Когда Белль открыла глаза, то поняла, что больше не видит книжных полок, потолка и пола библиотеки; исчезли заметенные снегом сады, померкли звезды. Вместо них ярко сияли сотни окон большого города.

Белль смотрела в окно, и, проследив за ее взглядом, Чудовище увидело, как за окном мелькает деревянное крыло ветряной мельницы.

– Куда ты нас перенесла?

– В Париж, – еле слышно прошептала Белль, глядя на вращающиеся крылья мельниц Монмартра. Она читала об этих мельницах в книгах и бесчисленное множество раз рисовала их в своем воображении, но никогда и подумать не смела, что увидит их наяву. Глаза девушки наполнились слезами.

– Он намного меньше, чем мне представлялось, – пробормотала она наконец.

Белль моргнула, пытаясь прогнать внезапно охватившую ее грусть. Она не знала, как долго продлился этот волшебный миг, но перед тем как покинуть волшебный атлас, ей хотелось увидеть дом ее детства.

Она снова приложила пальцы к странице и закрыла глаза. Когда она снова открыла глаза, Монмартр исчез.

Теперь они находились на старом пыльном чердаке, на котором они с отцом и матерью жили много лет назад. Помещение выглядело заброшенным, и лишь детская кроватка да сломанный мольберт напоминали о том, что когда-то это место было чьим-то домом. Белль подалась вперед, и тоска охватила ее с новой силой. Она почему-то полагала, что волшебная книга покажет ей дом ее детства таким, каким он был в прошлом, а не таким, каков он сейчас. В настоящем это просто пыльная каморка под крышей, в которой давным-давно никто не живет – с тех самых пор, как Морис вместе с Белль переехал в деревню.

Чудовище позади нее молчало, давая ей возможность побыть наедине с собой и своими воспоминаниями. Но когда девушка подняла лежащую в колыбели погремушку, Чудовище наконец заговорило.

– Что случилось с твоей матерью? – спросило оно тихо.

– Это единственная история, которую отец так и не смог мне рассказать, – сказала Белль, стискивая погремушку дрожащими пальцами. Старая деревянная игрушка потемнела, но все равно оставалась прекрасной, и можно было различить искусно вырезанную на ней розу. – А я лишний раз не спрашивала.

Пока она говорила, Чудовище внимательно осматривало комнату, и наконец его взгляд остановился на двери. Там был нарисован какой-то темный знак. Чудовище помрачнело: этот символ мог означать только одно. Белль проследила за его взглядом, увидела знак, и на глаза ее вновь навернулись слезы. Чума. Вот что погубило ее мать. Вот почему отец во что бы то ни стало стремился остаться в безопасной провинциальной глуши. Все эти годы Белль негодовала на него, считая, что отец запер ее в Вилльнёве, а теперь поняла, через что ему, наверное, пришлось пройти: нелегко наблюдать, как твоя любимая умирает, а ты не можешь ее спасти. Девушка крепко, до побелевших костяшек пальцев сжала старую погремушку, украшенную изображением розы.

– Прости за то, что называл твоего отца вором, – проговорило Чудовище.

Его низкий голос вывел Белль из тягостной задумчивости. Девушка повернулась и подошла к глядевшему на нее с тревогой Чудовищу. Белль вытерла слезы и в последний раз оглядела комнату. Она увидела достаточно. Погремушку она опустила в карман фартука, не желая расставаться с вещицей.

Потом взяла Чудовище за руку и сказала:

– Давай вернемся домой, в замок.

Чудовище кивнуло. Вместе коснулись они страниц заколдованной книги, закрыли глаза… и подумали о доме.