Зуфар в течение недели организовал брак своей сестры и был готов отправиться в свадебное путешествие.

Он не желал связываться с Тариком. Последняя встреча Зуфара со своим отцом закончилась жесткими, холодными обвинениями; по правде говоря, Зуфар не знал, простит ли он отца за отречение от трона.

Но Зуфару придется объяснить отцу причину поспешного брака Галилы.

Именно сегодня он ездил к Тарику. Как Зуфар и подозревал, общение с ним было непростым. Вероятно, потому, что отец ни разу не спросил о государственных делах или о самом Зуфаре. Он продолжал горевать и выглядел худее, чем в последний раз, когда Зуфар его видел. Возможно, Зуфару было неловко оттого, что он не пригласил отца на свою свадьбу. Он сказал себе, что сделал это по уважительной причине: ему следовало избавить своих подданных от стресса и сделать их счастливыми в день королевской свадьбы.

Как говорится, с глаз долой, из сердца вон.

Король Тарик выдержал свое отсутствие на свадьбе сына с болезненным стоицизмом, но возмутился от предстоящего брака Галилы с шейхом Каримом. Это было напоминание о том, что когда-то отец любил Галилу сильнее остальных своих детей.

Зуфар подошел к окну с видом на розарий, который когда-то принадлежал его матери, и стиснул зубы, теряя терпение.

Много раз ему хотелось приказать выкорчевать эти кусты роз.

Но он оставил розарий нетронутым как напоминание о том, что лояльность и преданность делу гораздо ценнее притворной любви его матери, которую та показывала перед незнакомыми людьми. Вдали от людских глаз королева относилась к своим детям с ледяным равнодушием. Что касается человека, отрекшегося от престола, то Тарик аль-Халия фактически избегал своих детей, прощал неверность своей жене, пытался скрыть все последствия ее измен, и почти все уничтожил на своем пути. А потом, после смерти королевы, семья распалась. И король сбежал, не обращая внимания на опустошение, которое он после себя оставил.

Зуфару стало не по себе от горечи и боли, от которых он так и не смог избавиться за многие годы. Это был для него полезный урок. Постоянное напоминание о том, что следует воздерживаться от глупых чувств и держать вокруг себя только проверенных людей.

Помня об этом, он быстрее расквитается с Адиром. Руководитель службы разведки Зуфара выяснил, куда уехал Адир, но Зуфар не спешил преследовать своего брата. В конце концов, месть – блюдо, которое подается холодным.

Кроме того, у него сейчас медовый месяц.

Мысль о женщине, ставшей его королевой и женой, вызвала у Зуфара совсем другое чувство.

Розовые кусты исчезли из вида, и в его мозгу возник образ застенчивой, тихой и удивительной красоты. От волнения у него скрутило живот. Его жена постоянно удивляла его. Он не слишком многого ждал от женщины, которую подчинил своей воле. Хотя ему было наплевать на отсутствие у нее подходящей родословной, он сомневался в ее способности подняться до уровня своего нынешнего положения. Но Ньеша исполняла свою роль уверенно и достойно и удивила всех, включая Зуфара.

В отличие от своей предшественницы и матери Зуфара, Ньеша не составляла графики встреч с дизайнерами, журналистами и фотографами. На самом деле, когда ей приходилось иметь дело с прессой, она недовольно поджимала губы.

Ее глаза радостно светились только в тот момент, когда она общалась с детьми или занималась с преподавателями.

Были и другие моменты, когда Зуфар видел в глазах Ньеши сильные эмоции, хотя после их первой брачной ночи она старалась скрывать от него свои чувства.

На рассвете он часто будил ее от кошмарного сна, и они занимались любовью. Да, они делили кровать, чтобы зачать наследника, но Зуфару так нравилась их близость до восхода солнца, что он не желал от нее отказываться.

Он втянул носом воздух, когда в его жилах забурлила кровь. Его жена была невинной, когда он уложил ее в свою постель, но она быстро стала той женщиной, с которой не могли сравниться его прежние любовницы.

Зуфар нахмурился, подумав о причинах раннего пробуждения Ньеши. Она утверждала, что не помнит своих кошмаров, и он поверил ей. Тем не менее проблема осталась. Вероятно, кошмары связаны с ее прошлым. Детективам удалось узнать лишь о том, что она выросла в приюте на окраине столицы Халии.

Последнее, что ему хотелось, чтобы и другие скелеты внезапно выпали из пресловутого шкафа, но казалось, о прошлом Ньеши не знает никто.

Он почти обрадовался возможности отвлечься от беспокойных мыслей, когда в дверь постучали.

– Войдите!

Появилась Ньеша, и он уставился на ее стройную фигуру, обращая внимание на ложбинку между грудей, тонкую талию и округлые бедра. Впервые после сухих обсуждений наследников Зуфар позволил себе задаться вопросом, как будет выглядеть их ребенок.

Он нахмурился и одернул себя, когда она приблизилась. На ней было ярко-оранжевое платье, великолепно оттеняющее цвет ее волос. Зуфар почувствовал сильное возбуждение.

Она остановилась у его стола, держа спину прямо, словно обучалась королевским манерам всю жизнь, а не две недели, и посмотрела ему прямо в глаза.

– Мне сказали, что ты хотел меня видеть, – сказала она.

Зуфар заставил себя сосредоточиться.

– Да. – Он кивнул ей на стул у письменного стола и стал ждать, пока она сядет. – Я хотел сообщить тебе, что завтра мы отправимся в свадебное путешествие. Но прежде чем мы это сделаем, необходимо завершить несколько дел. Ты мне понадобишься.

Она слегка округлила глаза, а потом посмотрела в окно, избегая взгляда Зуфара.

– Из-за отъезда Галилы осталось несколько незаконченных дел, – сказал он.

– О, понятно. Чем могу помочь? – В ее тоне слышалась оживленность.

– Ты свободна в ближайшие часы? – спросил он, и она кивнула. – Хорошо. Предстоит церемония открытия местной детской больницы. Предполагалось, что ее откроет Галила, но обстоятельства изменились. – Его сестра была в настоящее время в Зирии. Шейх Карим сразу увез ее к себе, как только Зуфар дал согласие на их свадьбу.

Ньеша взяла документ, который протянул ей Зуфар, внимательно прочла его, а потом, искренне улыбаясь, посмотрела на своего мужа. Она обрадовалась, и он знал, что так будет.

Ему стало интересно, будет ли Ньеша лелеять своего сына или дочь так, как никогда не лелеяли Зуфара его родители. Он вдруг слегка озадачился: помимо радости от того, что его ребенок будет любим своей матерью, он почувствовал ревность.

Неужели он действительно ревнует к Ньеше своего будущего наследника?

– Для меня будет честью там присутствовать. Я постараюсь не подвести тебя, – сказала она с легкой улыбкой, которая слишком быстро сошла с ее губ.

Приглядевшись, он увидел едва заметные круги под ее глазами.

– Они ждали принцессу. Они получают королеву. Для них это тоже будет честь.

Ее губы разомкнулись, словно она собиралась ему ответить, но потом снова крепко сжались.

Зуфар не понимал, почему сильнее забеспокоился. Подойдя, он провел пальцем по щеке Ньеши.

– Ты здорова? – резко и слегка раздраженно спросил он.

Она отодвинулась от его руки под предлогом вставания.

– Конечно. Мне лучше пойти и подготовиться к церемонии.

Он нахмурился, когда она начала уходить.

– Подожди!

– Да?

Он подошел к ней, слыша мягкий и заманчивый аромат ее духов.

– Мне пришлось добавить в расписание еще несколько мероприятий на время нашего медового месяца. Поэтому я советую тебе не переусердствовать. У нас впереди две недели.

Длинные шелковистые ресницы коснулись ее щек.

– Я рада, что могу быть тебе полезной. В конце концов, я исполняю свою роль, верно? – тихо спросила она с улыбкой.

Зуфар прищурился, не понимая ее покорности. Его коробило от того, что он жаждет узнать, о чем на самом деле думает Ньеша.

Резко одернув себя, он произнес:

– Да, ты права.

Он сам открыл Ньеше дверь, а потом стоял, наблюдая, как она идет по широкому коридору, снова удивляясь, с каким достоинством и изяществом она держится. Он не сомневался, что она его не подведет.

Первая речь, которую произнесла Ньеша, была настолько созвучна с мнением Зуфара, что он задавался вопросом, не общалась ли она с его личным секретарем. Новость о том, что она сама написала обращение к ветеранам армии, стала для Зуфара потрясающим сюрпризом.

Но ничто из этого не объясняло той отстраненности, которую он часто видел в ее взгляде.

Зуфар вернулся к письменному столу, не в силах отмахнуться от беспокойных размышлений. Впервые в жизни у него возникла проблема, решение которой от него ускользало.

У него была жена, которая во многом превосходила его собственную мать. Подумав о матери, он помрачнел. Но, как бы ни старался, он снова и снова думал о женщине, которая родила его, а затем относилась к нему как к помехе.

Конечно, временами она дарила ему добрую улыбку и нежное прикосновение. Но это было так давно, что, возможно, у него просто разыгралось воображение. В последнее время Зуфар считал, что эти проявления мимолетной любви были ее попыткой сгладить свою вину за то, что она не могла быть с Адиром – ребенком, которого она действительно любила.

Зуфар сжал пальцами край стола.

Адир говорил о письмах, которые его мать писала ему, пока он был подростком. Письма о любви к нему. Это откровение позволило Зуфару понять, что вся ее любовь предназначалась ребенку, которого она не могла воспитывать. Зуфар разозлился, а потом вспомнил ярость Адира на похоронах их матери. Неужели любовь их матери к незаконнорожденному сыну тоже исчезла под натиском богатства и привилегий, которые она жаждала больше всего на свете?

Хватит!

Не стоит ворошить бесплодное прошлое. Зуфар оперся локтями о стол и попытался сосредоточиться на работе.

Когда в дверь постучал его личный секретарь, Зуфар бросил авторучку на стол.

– Ваше величество, ваша следующая встреча отменена. Дочь министра иностранных дел внезапно заболела. Я послал ей цветы.

Зуфар скривил губы, испытывая облегчение. Его министр иностранных дел был подобострастным человеком, склонным часами обсуждать вопрос, требующий десяти минут. Не желая возвращаться к своим кислым мыслям, Зуфар встал из-за стола.

– Отмените мои встречи на ближайшие три часа, – произнес он.

– Слушаюсь, ваше величество. Что я должен организовать на это время?

– Сообщите кортежу моей жены, чтобы подождали меня. Я поеду на церемонию вместе с ней.

Личный секретарь с легкостью скрыл свое удивление, быстро записал приказ, поклонился и ушел.

Через десять минут Зуфар ждал в лимузине, пока телохранители подводили Ньешу к машине. Увидев Зуфара, она удивленно на него уставилась. Солнечный свет сверкал в ее густых роскошных волосах, уложенных в красивый пучок. Сине-зеленое платье облегало ее фигуру и демонстрировало стройные длинные ноги в туфлях на высоких каблуках. Зуфар обрадовался, заметив у нее на шее изумрудное ожерелье, которое он подарил ей два дня назад.

Ожерелье было частью большой коллекции украшений, принадлежавших его бабушке. И хотя изумрудное ожерелье было самым скромным из них, оно отлично подходило Ньеше.

Наблюдая за ней, он понял, что она в самом деле выглядит изысканной. Оглядев ее нежные скулы и полные губы, он почувствовал сильное возбуждение.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– У меня на ближайшее время нет никаких дел.

– И ты решил поехать на церемонию открытия?

Он пожал плечами и потянулся к ремню безопасности.

– Я рискую потерять свою позицию в качестве самого популярного человека в Халии, – сухо заметил он.

Она не улыбнулась.

– Нет никакого риска. Должна быть другая причина, – сказала она, настороженно глядя на Зуфара, когда кортеж покинул территорию дворца.

– Это был неудачный комплимент. Я не знаю, то ли мне радоваться, то ли обижаться.

– Что происходит, Зуфар? По-твоему, я не смогу исполнить свою обязанность должным образом? – спросила она с обидой в голосе.

– Я не отправил бы тебя на церемонию, если бы сомневался, что ты справишься, – заявил он, немного смутившись от того, что оправдывается.

– Тогда почему? Не забывай, я видела твое расписание.

Он изменил свое расписание, чтобы побыть с женой. Но все не так просто.

– Могут возникнуть вопросы о Галиле, – сказал он.

– Вопросы, на которые я не смогу ответить?

На мгновение он пожалел, что не остался в своем офисе. Судя по всему, его присутствие на церемонии не обязательно. Ньеша не желает видеть его рядом с собой. Понимание этого воскресило воспоминания о том, как им пренебрегали в детстве.

– Я не обязан объяснять тебе, как я распоряжаюсь своим временем, – прибавил он резче, чем хотел.

Заметив, как Ньеша вздрогнула и поморщилась, он едва не зарычал.

Несколько минут они ехали молча. Затем она потянулась к своей сумке и достала оттуда лист бумаги.

– Я собиралась прочитать свою речь в машине, – сказала она. – Ты не возражаешь?

– Если хочешь, отрепетируй ее на мне.

Она затаила дыхание и покраснела. Зуфар приложил все силы, чтобы не прикоснуться к Ньеше.

– Ты уверен?

– Конечно, – ответил он.

Она долго смотрела на него, потом кивнула и откашлялась. А потом она заговорила.

Зуфар слушал. Наблюдал за ней. Старался не увлекаться ее хрипловатым, мелодичным голосом. Он не сразу понял, что она закончила, и настороженно смотрит на него, широко раскрыв глаза.

– Ты написала это сама за три часа?

Она тут же отвела взгляд.

– Очень плохо, да? – неуверенно спросила она.

Он схватил ее за руку.

– Это очень хорошо.

Она ахнула:

– Правда?!

Он держал ее за руку до тех пор, пока они не приехали в больницу. Гости взволнованно зашептали, когда Зуфар вышел из лимузина. Как только Ньеша вышла на ярко-синий ковер, люди восторженно закричали.

– Я же говорил, что народ от тебя без ума, – тихо произнес Зуфар. – Ты популярнее меня.

Тепло улыбаясь, она помахала толпе рукой.

– Я просто мимолетная фантазия. Я уверена, ты вернешь свою популярность до конца месяца.

Он не знал, почему это резкое замечание задело его за живое. Возможно, это было напоминание о том, что их брак временный.

Зуфар пожал плечами и повел Ньешу к толпе. Он заметил, с какой любовью она смотрит на маленьких детей. Особенно на обездоленных. Она выслушивала их и рассказывала им веселые истории, от которых улыбались даже неизлечимо больные дети.

Когда пришло время выступать, она произнесла свою речь, изящно и красноречиво, сорвав восторженные аплодисменты. Но даже испытывая гордость за Ньешу, он не мог избавиться от мысли, что, хотя его жена отлично справляется с королевскими обязанностями, она, вероятно, считает дни до окончания их брака.

– Ты хмуришься, – произнес глубокий мужской голос.

Ньеша подняла глаза от страницы медицинского сайта, немного испугавшись внезапного появления Зуфара.

Четыре часа назад они вылетели из Халии. Зуфар работал со своими советниками в передней части потрясающего королевского самолета, а Ньеша осталась со своим персоналом. Меньше часа она разговаривала со своей секретаршей, а потом решила побыть одна в задней части самолета. Она отказалась от предложения Кадиры подняться наверх в хозяйскую спальню.

Думая о том, как ложится в постель с Зуфаром, она затрепетала от желания. Ей не удавалось избавиться от влечения к нему, как бы она ни пыталась это сделать.

Кроме того, вчера вечером, принимая душ, она заметила небольшое пятно крови на своих трусиках. Но сегодня кровотечения не было. Ньеша не знала, стоит ли рассказать об этом Зуфару. В глубине души она знала: она таится от него потому, что Зуфар, узнав о ее беременности, может перестать ночевать с ней в одной спальне. С тех пор, как они впервые занимались любовью, в их отношениях сохранялась отчужденность, хотя он каждую ночь искусно дарил ей такие ощущения, о которых она не могла мечтать. Он был отличным любовником, и Ньеша побаивалась, что уже начала к нему привязываться.

Закрыв страницу сайта, на котором говорилось о возможных кровотечениях во время беременности, Ньеша выпрямила ноги и постаралась выглядеть деловито. Когда их взгляды встретились, Зуфар поднял бровь, словно ожидая ответа.

Она поморщилась.

– Я внезапно открыла какую-то ссылку, когда просматривала список благотворительных организаций. Я говорила, что не все в восторге от меня.

Внезапно он присел перед ней на корточки. От его близости ее сердце забилось чаще. Она услышала чистый, мускусный аромат его одеколона.

– Не обращай внимания на критику, – предложил он. – Тебе не следует расстраиваться. И я не желаю, чтобы моя жена грустила во время нашего медового месяца.

– Остается надеяться, что я сумею быть толстокожей.

– Откуда у тебя круги под глазами?

Она напряглась.

– Это твой способ сказать мне, что я ужасно выгляжу?

– Это мой способ сказать, что ты должна была прислушаться к совету секретарши и лечь в постель.

– Ты пришел, чтобы приказать мне лечь спать? – хрипло спросила она и нахмурилась.

Его глаза сверкнули, потом он встал и протянул ей руку.

– Именно за этим я и пришел. До приземления еще три часа. Я разбужу тебя заранее.

Ньеша почувствовала сильное разочарование. Но позволила Зуфару отвести ее в спальню.

Она почти не слышала, как за ее спиной закрылась дверь, зато чутко ощущала присутствие Зуфара. Ее сердце забилось как сумасшедшее, когда он выхватил планшет из ее руки и ловко бросил его на широкую кровать.

Потом он снял с нее темно-синий жакет от стильного брючного костюма. Ее соски напряглись под кремовым шелком блузки. Она покачала головой, когда Зуфар попытался распустить ее волосы.

– Мне не нужна помощь. Мне не надо отдыхать. Я…

– Ты неважно себя чувствуешь, – прервал он ее. – Ты плохо спала этой ночью. Тебе снова приснился кошмар?

Ей было легче кивнуть, чем признать, что она мучилась от беспокойства по поводу кровотечения.

– Прости, если я тебя побеспокоила.

Он отмахнулся от ее извинений взмахом руки и шагнул вперед с новым намерением распустить ее волосы по плечам. На этот раз ему это удалось.

– Как давно тебе снятся кошмары?

– С тех пор, как я себя помню. Я думаю, они прекратятся только тогда, когда я буду знать, что происходило со мной до того, как я оказалась в приюте. – Она не понимала, почему говорит об этом.

Он замер и через секунду произнес:

– Возможно, тебе стоит смириться с тем, что ты можешь вообще ничего не узнать о тех годах.

Ее пронзила боль обиды. Ее сердце застучало громче, когда она увидела мрачное выражение лица Зуфара.

– По-твоему, я не пыталась это сделать? Ты считаешь, я хочу, чтобы мое подсознание воскрешало эти кошмары каждую ночь?

Он прищурился.

– Успокойся.

Ей стало еще обиднее.

– Тебе легко говорить, – сказала она. – С тех пор как ты родился, каждый твой шаг документируется. Тебе надо просто взять книгу с полки, и ты все вспомнишь в мельчайших деталях. Ну, я рада, что тебя удивляет, как я могу не помнить своего прошлого. Но прости, если я не чувствую того же, что чувствуешь ты!

– Хватит, Ньеша. Я не позволю тебе накручивать себя, – властно произнес он.

Но она была не в настроении, чтобы прислушаться к его предупреждению.

– А я не хочу, чтобы ты приказывал мне, когда мне ложиться спать, что говорить мне и как себя чувствовать!

Вероятно, она все-таки беременна. Именно поэтому у нее разыгрались эмоции. Возможно, ее напугали объяснения причин кровотечения, которые она прочла в Интернете. Ньеша очень старалась не беспокоиться, но на самом деле только сильнее расстроилась.

Вполне вероятно, что однажды сын или дочь спросят о ее прошлом. И она не найдется что им ответить.

Зуфар поднял руку, желая прикоснуться к щеке Ньеши.

Она резко покачала головой.

– Я не нуждаюсь в твоем сочувствии. Или в твоих указаниях. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

Зуфар проигнорировал ее требование, крепко схватив руками за плечи, и прижал Ньешу к своему твердому мускулистому телу. Прежде чем она смогла возразить, он начал поглаживать ее тело руками и жадно поцеловал в губы. Ньеша испытала такие восхитительные ощущения, что сразу обмякла и беспомощно простонала.

Она была в прострации даже после того, как Зуфар положил ее на кровать, не переставая целовать. Ньеша становилась одержимой им. Она боялась, что уже никогда не освободится от его влияния.

Приглушенно простонав, она запустила пальцы в его волосы и ответила на его поцелуй. Она хотела только одного: чтобы он продолжал сводить ее с ума страстным поцелуем и волшебными ласками. Он сжал ее грудь руками и потер пальцами напряженные соски.

– Зуфар? – ахнула она.

Самолет резко вошел в зону турбулентности, и они тут же отпрянули друг от друга.

Зуфар пялился на нее с нескрываемым желанием. Казалось, прошла вечность, прежде чем он резко сказал:

– Прости. Я слишком увлекся. Этого больше не повторится.

Она не знала, отчего ей стало вдруг так холодно. Возможно, оттого, что Зуфар извинился за свою несдержанность. Возможно, оттого, что она услышала в его голосе самоуничижительные нотки. Скорее всего, и то, и другое.

Осознание того, что для Зуфара их любовная игра всего лишь обязанность, пронзило Ньешу как раздвоенная молния. Ей захотелось съежиться. Но она заставила себя встать и на слабых ногах пойти к двери в ванную комнату.

– Не стоит извиняться. Ты искал способ успокоить свою истеричную жену. Не волнуйся, – бросила она через плечо, – к моменту приземления я успокоюсь.

Войдя в ванную комнату, она старалась не смотреть на себя в зеркало. Потом она неторопливо умылась, пытаясь выиграть время, чтобы не встречаться с Зуфаром. Прижавшись спиной к двери, она обхватила себя руками, сдерживая слезы.

Ньеша не знала, сколько времени провела в ванной комнате, но к тому моменту, когда она вышла в салон, Зуфар ушел. Однако она не испытала облегчения. Потому что ее детские страхи теперь отчетливее вырисовывались на горизонте, словно ужасный призрак.