Вивека с трудом заснула и спала тревожно, а проснулась, сжимая в руке спасательный жилет. Она резко села в постели, вспомнила все события прошлого вечера и опасливо огляделась. Сквозь иллюминаторы помещение заливали потоки солнечного света, яхта двигалась без намека на качку, и Вивека готова была поклясться, что ощущает запахи легкого утреннего бриза.

Поднявшись, она прошла в комнату Миколаса и поморщилась от ослепивших ее лучей. Он лежал на диване и не заметил ее. Панели из стекла и стали были раздвинуты, и ветер трепал его темные волосы. В одной руке он держал планшет, в другой яблоко. К тому же, несмотря на утреннюю прохладу, на нем были только легкие шорты в черную и серую полоску.

Вивеке стало не по себе от мысли, что ей еще не раз придется бороться с ним и с собой, а это непросто, когда мужчина так хорош. В этот момент Миколас поднял голову и посмотрел на нее так, будто с самого начала знал о ее появлении.

– Боишься сюда входить?

Да, она была напугана, но это связано вовсе не с близостью воды или возможной переменой погоды, а с тем, какое воздействие оказывал на нее хозяин яхты.

– Зачем ты открыл балкон, хочешь, чтобы я нервничала? – Вивека была настроена воинственно, таков был один из способов скрыть нервозное состояние.

– Я принимал посетителя. – Он кивнул в сторону.

Ее сумка!

Вивека подошла ближе, присела и начала перебирать вещи. Кошелек, телефон, паспорт – все лежало там, куда она положила. Даже любимая заколка для волос. Она поспешила собрать волосы в удобный пучок, закрепила и с наслаждением заметила, что такой пустяк ее успокоил, даже почти придал уверенности, что все будет хорошо.

Подняв глаза, она увидела, что Миколас внимательно за ней наблюдает. Откусив два больших куска от яблока, он выбросил огрызок в воду.

– Прошу. – Миколас махнул рукой в сторону буфета, стоящего около входа в его кабинет. – Надеюсь, сама справишься.

– Я не опоздала? Завтрак еще не убрали?

Ответа не последовало, но Вивека уже и сама видела, что там стояли не только ваза с фруктами и кофейник. Эти национальные блюда она не ела с тех пор, как уехала из Греции, – девять лет.

Каким-то образом ей удалось убедить себя, что она ненавидит все, что связано с этой страной, но как только увидела тиганитис[2], ностальгия сдавила горло. Она внезапно вспомнила, как они сидели с мамой и сестрой за столом, а она просила разрешение съесть еще оладью, политую петимези. Этот сироп из виноградного сусла казался ей тогда самой вкусной вещью на свете. Следом нахлынули мысли о гибели мамы, и желудок скрутило в тугой узел.

– Ты уже позавтракал? – громко спросила она, надеясь, что Миколас не уловил перемены в ее голосе. Оглядевшись, она не увидела его тарелки.

– Еще нет.

Вивека положила на тарелку большой кусок омлета с копченым окороком, несколько оладий и налила большую чашку кофе. При этом она не сводила глаз с Миколаса. Он заслужил такой плотный завтрак.

Да, ей хотелось его задобрить. Если придется терпеть рядом с собой этого мужчину, надо получить преимущество.

– Эфхаристо́, – поблагодарил Миколас по-гречески, когда она поставила перед ним тарелку.

– Паракало́ – пожалуйста, – ответила Вивека, стараясь выглядеть беззаботной.

Для себя она выбрала натуральный йогурт с медом и едва не застонала, когда проглотила первую ложку. Еда сразу напомнила ей детство, когда она еще была счастлива, а рядом была мама. И сестра, ставшая для нее живой куклой, которую она наряжала в разные платьица. Вивека зажмурилась от тоски по прошлому.

Миколас краем глаза наблюдал за Вивекой, пытаясь угадать, какие чувства так изменили выражение ее лица? Заставили сначала покраснеть, а потом стерли с него краски?

Он оглядел свою тарелку, перевел взгляд на еду, которую выбрала она – все дело в йогурте.

Миколас опустил глаза. Вивека занимает слишком много его мыслей. Это необходимо прекратить. И сразу вспомнились события прошлой ночи. А разве могло быть иначе, ведь она сидела на его коленях, почти голая, если не считать тонкой, промокшей насквозь пижамы? Он до сих пор чувствовал ладонью ее нежную грудь и затвердевший сосок.

Миколасу снова отчаянно захотелось заняться с ней любовью. Проклятие. Он был уверен, что и Вивека думает о том же. Он не был излишне самоуверен, когда дело касалось женщин, но сейчас был готов поклясться, что вчера она была охвачена страстью не меньше его самого. Уверенность вселяло то, как она прижималась к нему, обнимала, как пылко ответила на поцелуй.

Скорее всего, Вивека решила, что он слишком торопит события. Определенно, она натура романтическая, иначе не проделала бы такой длинный путь, чтобы помочь сестре стать счастливой. Однако Миколас не сомневался, что секс у них все же будет. Незабываемый.

Открыв перегородку между их каютами, он вовсе не думал о близости, просто хотел как-то ее успокоить. Достаточно было вглядеться в ее лицо, чтобы понять, как ей страшно. Миколас вовсе не хотел иметь возможность в любую минуту никем не замеченным попасть в ее каюту, напротив, открывал доступ в свои апартаменты, а этого он не делал ни для одной женщины.

Ему казалось странной такая одержимость этой женщиной. Сейчас, например, он ломает голову, как удержать ее, не позволить уйти к себе, и это также ему не свойственно. Разумеется, он не отступит, но не станет изменять привычке все и всегда держать под контролем.

Ему стало известно, что Григор скрывает от него долги, используя дочерние компании. Такое его поведение развязывало Миколасу руки. Он отдал несколько распоряжений, а Григору сообщил, что намерен добиться желаемого любой ценой, вне зависимости от того, будут они сотрудничать или нет. Григор пришел в ярость.

Учитывая, на какие подлые поступки способен этот человек, теперь Миколас, как и Вивека, подозревал, что именно он убил ее мать. Кроме того, он дал себе слово, что девушка останется с ним, устраивает это ее или нет. По крайней мере, пока он не будет уверен в том, что отчим не причинит ей вреда.

Вивека открыла глаза. Взгляд был мечтательным, погруженным внутрь. Она выглядела так, будто только что пришла в себя после оргазма. От этих мыслей его вновь охватило желание.

Вивека повернулась в его сторону и выглядела уже не такой рассеянной, похоже, ей удалось взять себя в руки. Она выпрямилась, расправила плечи и откашлялась. Затем, не удержавшись, покосилась на воду, и на щеках проступил румянец.

Миколас вздохнул. Он слишком хорошо знал людей, чтобы не понять ее состояние. Скорее всего, Вивека сейчас пойдет в атаку.

– Миколас, – произнесла она, и он отметил, что лицо ее стало озабоченным, – мне необходимо вернуться в Лондон. Моя тетя пожилой человек, не совсем здоровый. Я нужна ей.

Ничего подобного он не ожидал услышать. Что ж, по крайней мере, что-то новенькое. Должно быть, Вивека увидела его скептическое выражение и скривилась.

– Я ничего не придумываю.

Если она сказала правду, как надеялся Миколас, он тоже будет с ней честным.

– Расскажи мне о ней, – попросил он.

Она задумалась на несколько мгновений и повела плечами.

– Особенно нечего рассказывать. Она сестра моей бабушки и приютила меня, когда по воле Григора я осталась без крыши над головой. Она старая дева, всю себя отдавала работе в те времена, когда женщины о таком и не помышляли. Работала в парламенте секретарем. Тетя из тех женщин, которые не теряют достоинства, даже подавая кофе королям и министрам. Мне кажется, она была влюблена в женатого мужчину. Конечно, это только мои предположения, – поспешила добавить она. – Но я видела несколько мелочей, которые тетя хранит много лет. – Вивека взяла чашку с кофе и обхватила ее руками. – Она учила меня вести себя так, чтобы мужчины ничего себе не вообразили. Мне кажется, во времена ее молодости женщинам жилось непросто. Тетя воспитывала во мне чувство независимости и умение заботиться о себе самой. Она настояла, чтобы я платила половину суммы за аренду и продукты.

– Пожалуй, настало время ей воспользоваться своими советами. Пусть теперь сама о себе позаботится.

– Она пыталась. Как и многие, во время экономического кризиса она потеряла свои пенсионные накопления. Несколько лет она жила вполне сносно, поскольку сдавала комнаты внаем, но от этого пришлось отказаться и заложить дом. – Она помолчала. – Проблема в том, что у тети старческая деменция. Чужие люди в доме ее раздражают. Она уже и меня часто не узнает, принимает то за маму, то за сестру, а то и за вора, укравшего у нее продукты. – Вивека отвела взгляд. – Я начала оформлять документы, чтобы перевезти ее в дом для престарелых, но не успела закончить.

Вивека невольно задумалась о своей жизни, о докторах, медсестрах, сиделках и редких разговорах с Триной. Она видела, что Миколас внимательно ее слушает. Он знает о том, как относится к ней Григор, ему будет несложно ее понять.

– У меня такое чувство, что я ее обкрадываю. Она так много работала, чтобы купить этот дом, и заслужила жить в нем спокойно и счастливо, но я не могу должным образом о ней заботиться. Мне приходится каждые два часа прибегать с работы домой и проверять, не разожгла ли она огонь в камине или не села в автобус, который увез ее неизвестно куда. Я не могу позволить себе не работать и постоянно находиться дома. А даже если бы и могла…

Вивека горестно вздохнула. Она с первого дня старалась, чтобы между ней и тетушкой установились родственные отношения, но все было напрасно.

– Иногда она набрасывается на меня с кулаками. Я понимаю, тетя никогда не хотела мне зла, причина в ее страхе, она не понимает, что с ней происходит. Но мне очень трудно все это выносить.

Вивека не решалась поднять глаза на Миколаса. Она ощущала себя ничтожнейшим существом, а он не произнес ни слова. Может, он даст ей излить перед ним душу, а потом рассмеется в лицо из-за того, что ее колотят все, даже пожилая дама?

– Мне всегда было не просто жить с ней, она и раньше была сложным человеком. Очень жестким и властным. Я думала, что съеду, как только окончу школу, но к тому времени тетя уже была больна. Мне пришлось остаться, чтобы следить за домом, готовить ей еду и все такое. Ты сказал, что не можешь разочаровать деда, потому что он много для тебя сделал. Я чувствую то же самое. Единственное, что позволит мне со спокойной душой поместить тетушку в дом для престарелых, – уверенность в том, что там ей будет лучше. Поэтому мне надо вернуться в Лондон.

Отставив чашку с кофе, Вивека обхватила себя руками и устремила взгляд на море, пытаясь понять, с чем связана боль, которую она сейчас испытывает: с чувством вины перед тетей или страхом, что она осмелилась открыться с такой неприглядной стороны перед незнакомым человеком.

– Тебе не хватает ее тумаков? – усмехнулся Миколас.

Вивека резко повернулась к нему.

– Полагаешь, я ей ничем не обязана? Но ведь кто-то должен о ней заботиться.

– Где сейчас твоя тетя?

– Перед отъездом я договорилась с врачом, чтобы она присмотрела за ней несколько дней. Это все равно необходимо для направления и оформления документов. Если я не приеду, она будет вынуждена бросить тетю. На этой неделе у меня встреча с врачом для консультации.

Миколас взял планшет и набрал какой-то номер. Через несколько секунд ему ответили по-немецки. Вивека не владела языком и ничего не поняла из разговора. Миколас сказал «Dankeschön» и отключился.

– Кто это был? – настороженно спросила девушка.

– Врач моего деда. Он швейцарец. У него отличные связи с частными клиниками по всей Европе. Он позаботится о том, чтобы Хилди определили в хорошее место.

Вивека возмущенно фыркнула.

– Но мы с тетей не сможем оплачивать дорогую клинику.

– Я беру это на себя. Хочу облегчить тебе жизнь.

Вивека открыла рот и молчала секунд десять.

– Миколас, – наконец произнесла она. – Я сама должна это сделать. Кроме того, я не хочу быть у тебя в долгу!

Она старалась не думать о том, что она уже у него в долгу. Как говорила Хилди, делая женщине одолжение, мужчина уже надеется, что получит награду.

Мысль пришла внезапно, как озарение.

– Скажи на милость, какой же секс ты ожидаешь, если оказываешь мне такую помощь? Уверяю тебя, я не такая опытная любовница. Ты будешь разочарован.

Значит, разочарован? Она сама сказала «будешь». Получается, она ему не откажет?

Вивека крепче обхватила себя руками и опять отвернулась, боясь встретиться взглядом с Миколасом.

– Если ты полагаешь, что я только что согласилась лечь с тобой в постель, то ты ошибаешься, – сердито сверкая глазами, выпалила она.

Миколас впервые видел женщину с такими твердыми жизненными принципами и стремлением бескорыстно помогать людям, даже вопреки своим интересам. История ее тетушки тронула его, но ему было непонятно, почему Вивека совершает поступки, характерные для человека, которым она, по ее же собственному утверждению, не является. Может, она решила манипулировать им, вызвав жалость, и заставить позаботиться о тете? Впрочем, в отличие от большинства женщин, она не предлагала секс в качестве расплаты за то, что он избавит ее от проблем.

– Давай начистоту, – предложил Миколас. – Ты передо мной в долгу и можешь мне помочь, став моей женой.

Вивека не шелохнулась, лишь голубые глаза стали чуть светлее и холоднее, теперь они напоминали цвет морозного неба.

– Я собирался жениться, эту неделю провести в путешествии, затем посетить несколько приемов, представить жену обществу, что так же пошло бы мне на пользу, поскольку раньше меня видели исключительно под руку с любовницами.

Миколас привык к роли чужака, и это его не беспокоило, он не нуждался в одобрении или принятии своих действий. У него была работа, занимавшая все его время, и дед, с которым у него были отличные отношения.

Однако такой образ жизни порой был вреден для дела. Чем дольше Миколас управлял компанией, тем отчетливее понимал, как важны контакты с нужными людьми, что для пользы компании ему просто необходимо войти в определенный круг общества и стать его частью. Общение с людьми, которые были ему неинтересны, не самое лучшее, на его взгляд, времяпрепровождение, но, к сожалению, это необходимо для дела.

– Многие люди посещают приемы и званые вечера только из любопытства, – продолжал он. – Крепкий брак стал бы для меня ступенью для установления более выгодных связей. Ты понимаешь? Жены влиятельных людей никогда не станут завязывать отношения с женщиной, которую они больше никогда не увидят, а мужья не стремятся приглашать на ужин мужчин, свободных от всяких обязательств.

– Потому что боятся, что жены могут узнать об их собственных увлечениях? – простодушно спросила Вивека.

– Я имею в виду бизнес, инвестиции. Никто не даст деньги человеку, если в его жизни нет стабильности. От слияния наших компаний я выигрывал больше, чем Григор. Брак необходим мне для создания идеального имиджа.

Вивека покачала головой.

– Трину твои слова убили бы. Она милая, славная, веселая, любит готовить и украшать дом цветами. Она умела выслушать и поддержать, но стать женой для светских мероприятий? Обсуждать наряды от кутюр и отдых на Мальдивах? С твоей топорной деликатностью ты бы глубоко ранил ее душу попытками найти ей место среди влиятельных жен.

– Топорной деликатностью? – усмехнулся Миколас. – Ты со мной кокетничаешь?

Вивека покраснела. Он напомнил ей о том, о чем она старалась не думать, – об их сексуальном влечении друг к другу. Ее взгляд скользнул по его обнаженному торсу, щеки порозовели. Такая реакция вновь вызвала у него эрекцию. Казалось, оба забыли о теме разговора и погрузились в свои ощущения. Между ними происходило то, чего он так желал, – их связывали чувства, а не разговоры о долгах и платежах.

Сделав над собой усилие, Миколас откашлялся и продолжил:

– Я не могу появиться в обществе с женщиной, бросившей меня перед алтарем, как, впрочем, и с новой любовницей. Если ты останешься со мной до того момента, как мне удастся нейтрализовать Григора, мы заключим новое брачное соглашение.

– Что значит – нейтрализовать Григора?

– Я говорил с ним утром. Он не доволен моим стремлением поглотить его компанию и тем, что ты до сих пор со мной. Сейчас тебе нужна серьезная защита. Ты же помнишь, что дело о гибели твоей матери так и не довели до конца?

Брошенные ей в лицо слова возымели эффект пощечины. Вивека даже отпрянула о неожиданности.

– Мне было девять лет, когда это случилось, прошли годы, прежде чем я смогла все обдумать и сопоставить факты. В четырнадцать я обратилась в полицию, но мои слова не восприняли серьезно. Полицейские на острове куплены, но я их не виню. Мне пришлось смириться с тем, что я либо играю по правилам Григора, либо теряю все. Мне кажется, он не убил меня тогда только потому, что после заявления о моих подозрениях это выглядело бы странно. Но то, что я осмелилась поднять эту тему, стало одной из причин, по которой он выставил меня из дома. Любопытно, верно?

– Я дам задание частному детективу. Посмотрим, что нам удастся выяснить. Если твои подозрения верны, его отправят в тюрьму, откуда он тебя не достанет.

– Но это может затянуться на годы!

– И это разожжет ярость Григора еще больше, – сухо добавил Миколас. – С другой стороны, подозрения на его счет не позволят ему открыто действовать против тебя.

– Ты собираешься начать расследование, заботишься о моей тете, защищаешь меня от Григора, и все для того, чтобы я сыграла роль твоей подружки? – Вивека смотрела на него изумленно. – И как долго?

– По крайней мере, до тех пор, пока слияние компаний не будет завершено документально, а расследование даст результаты.

Вивека грустно рассмеялась и нахмурилась.

– А секс?

Ее сосредоточенное выражение его огорчило. Он не мог не думать о том, как потрясающе они могли бы проводить время в постели.

Миколас махнул рукой.

– Посмотри, какая прекрасная сегодня погода. Наслаждайся жизнью.

На ее лице мелькнуло разочарование. А что она надеялась услышать? Признание в любви? Если она ожидает от него нечто подобное, то совершенно напрасно.

Вивека поджала губы, чтобы Миколас не заметил, как они дрожат.

– Только оденься теплее, прогноз предсказывает похолодание.

Вивека потянулась к сумке.

– Я пойду к себе.

– Отдай мне паспорт.

Она повернулась и окинула его надменным взглядом принцессы.

– Зачем?

– Сделаю визы.

– Куда мы едем?

– Туда, куда мне будет нужно.

– Например?

– В Азию, хотя ты бы предпочла Афины, верно? Кстати, там сегодня вечеринка. Делай что тебе говорят, и я позволю тебе пойти со мной.

Услышав его замечание, она вскинула подбородок и расправила плечи. Не стесненная бюстгальтером грудь четко обрисовалась под рубашкой, упругая и прекрасная, как он уже знал. Миколасу показалось, что он сойдет с ума, если в ближайшее время к ней не прикоснется.

Словно прочитав его мысли, Вивека нахмурилась. Вне всякого сомнения, она сейчас думала о том, что, раз сумка уже у нее, поездка в Афины будет как нельзя кстати. У нее появится возможность попрощаться с Миколасом Петридесом навсегда.

Он ждал, видя ее нерешительность, многозначительно глядя на Вивеку, словно хотел сказать: «Не заставляй меня повторять».

Она несколько раз растерянно моргнула, достала из сумки паспорт и протянула ему.

Однако Вивека не выпустила его из руки, теперь они с двух сторон крепко сжимали документ. Она стояла и внимательно смотрела ему в глаза.

– Ты ведь не забудешь позаботиться о тете Хилди?

– Ты поладишь с дедом. Он тоже не дает мне забыть о данном слове.

Она опустила руку, но не отвела взгляд.

Наконец, откашлявшись, Вивека произнесла:

– Я хочу позвонить Трине. Ты не скажешь мне пароль для входа в Интернет? – Она достала из сумки телефон.

– Это комбинация греческих и латинских букв. Давай я сам его введу.

Дернув плечами, Вивека положила свой телефон ему на ладонь и поспешно вышла из каюты.