На мгновение изображение перед глазами стало бесцветным и размытым. Вивека боялась, что упадет в обморок, что было совсем ей не свойственно. Она не теряла сознание по любому поводу, как чувствительные викторианские девы. Только что Миколас накинул ей петлю на шею, неудивительно, что ей стало трудно дышать. Может, она неправильно его поняла?

Миколас был похож на бога. Идеальная стрижка, строго очерченный рот, непроницаемый взгляд. Никаких эмоций, только факты.

– Но… – хотела возразить Вивека.

– Мы не торгуемся, – прервал ее Миколас. – Каждое действие имеет последствия. В этой ситуации они таковы.

– Ты, – едва сдерживая гнев, выпалила Вивека, – ты и есть эти последствия.

– Выбирай: я или Григор. Я уже сказал, что не позволю тебе причинить себе вред. Как видишь, я выбрал тебя. Давай поедим.

Последнюю фразу он произнес легко и беззаботно, но это произвело на нее не меньшее впечатление, чем его холодность и расчетливость. Этот мужчина прекрасно владел собой.

Миколас взял ложку и принялся есть. Вивека смотрела на него во все глаза. Пальцы ее были ледяными и отказывались слушаться, казалось, все мышцы в теле в одно мгновение одеревенели, но сердце билось все сильнее.

– У меня есть дела в Лондоне, – едва шевеля губами, произнесла она.

– Григор ведь знает об этом, наверняка там тебя уже ждут его люди.

Вивека со страхом подумала о том, что может случиться с тетей Хилди, но тут же успокоила себя. Зачем она Григору? Ведь она ничего не знает.

– Миколас…

– Думай, Вивека. Хорошо думай.

Она старалась. Старалась продумать все возможные варианты и найти лучший.

– Ты откажешься от слияния?

– Ни за что. Просто изменю условия. – Он повертел в руках ложку и продолжил: – Если бы моей женой стала твоя сестра, Григор имел бы влияние в новой компании. Я планировал дать ему возможность контролировать свою часть в течение примерно пяти лет, а потом откупился бы от него, заплатив хорошие деньги за неудобства. Теперь я имею право не церемониться с ним и просто вышвырну из дела. Я один буду всем управлять и сумму компенсации значительно урежу. Полагаю, он еще больше станет тебя ненавидеть.

– Не поступай так! Зачем злить его еще больше?

Ответ Миколаса ее шокировал.

Неожиданно он потянулся к ней, прижал ладонь к ее щеке и провел пальцем по губам.

– Он посмел поднять руку на мою любовницу и должен за это ответить.

Сердце ее остановилось.

– Любовницу?

– Ты думала, я пожалею для тебя внимания?

Вивека растерялась.

– Но ты же сказал, что не хочешь секса.

– Я сказал, что сам буду решать, когда это произойдет. И я решил. Почему ты не ешь? – Он взял вилку, подцепил креветку и жадно сжал ее зубами. Взгляд его при этом был прикован к Вивеке.

– Я не собираюсь спать с тобой!

– Ты передумала?

– Это сделал ты. Меня нельзя купить, как роскошную яхту, к тому же на деньги, полученные нечестным путем.

– Я тебя и не покупаю. – Щека его чуть дернулась. – Я заслужил твою благосклонность тем же способом, каким мой дед мою, – он спас мне жизнь. В благодарность ты станешь такой, какой я захочу.

– Этому не бывать! Если я верно тебя поняла, ты решил соблюдать закон. Так вот, принуждать женщину заниматься сексом противозаконно.

– Наши близкие отношения пойдут на пользу нам обоим, – сухо произнес Миколас. – И я не собираюсь тебя принуждать. В этом нет необходимости.

– Даже не мечтай, – отчетливо произнесла Вивека, глядя прямо ему в глаза.

Отложенная вилка звякнула о пустую тарелку. Миколас развернулся к ней всем телом и вновь положил руку на спинку скамьи. Когда он был так близко, его мужская энергия окутывала ее, душила, мешала думать рационально. Вивека хотела отодвинуться дальше, на край скамьи, но, словно завороженная, не могла двинуться с мета.

– Разве ты сама об этом не думаешь? – Теперь он пристально смотрел на ее губы. – Не мечтаешь, не фантазируешь? – В голосе слышалась усмешка. Он не спрашивал, он утверждал. – Давай проверим, а?

Ладонь его легла ей на шею, большим пальцем он осторожно поглаживал кожу. Вивека была готова дать ему пощечину, но его неожиданная нежность ее обезоружила. Ей были приятны его прикосновения, и она знала, что этим рукам можно доверять, ведь именно они вытащили ее из воды на поверхность и вернули к жизни.

Она докажет ему, что он не имеет на нее никакого влияния. Ведь она же совсем не хочет узнать, какой он любовник.

Миколас склонялся к ней, а она, застыв, не сводила с него взгляда, вложив в него столько ненависти, сколько могла.

Так было до тех пор, пока губы их не соприкоснулись.

Если бы он был груб, она бы его оттолкнула. Но он оказался неожиданно нежен. Рука удерживала ее за шею, мешая отвернуться, кончик языка настойчиво проникал все глубже. Неожиданно Вивеку охватил приступ желания. Она откинула голову и закрыла глаза, отдаваясь восхитительным ощущениям.

Расслабившись, Вивека застонала, тело стало податливым, словно все мышцы разом атрофировались.

Миколас целовал ее все более страстно, и сердце Вивеки билось сильнее. Все чувства обострились, вкус его губ и аромат тела дурманили. Она положила руку ему на грудь. Мускулы его напряглись, сейчас они оба были поглощены лишь тем, что происходило между ними.

Поцелуй внезапно прервался. В воздухе опять появилось напряжение, которое царило всего минуту назад. Миколас резко выдохнул и посмотрел на нее с торжествующим блеском в глазах.

– Ну вот, никакого принуждения, – сказал он, и уголок его губ едва заметно приподнялся.

Должно быть, так все было и с ее матерью. Двадцать лет назад Григор был хорош собой и не мог не привлечь внимание одинокой вдовы. Впервые Вивека поняла, что отчим подчинил себе маму именно таким способом – используя сексуальное влечение. Она родила от него ребенка и только потом увидела самые отвратительные качества его натуры.

Секс – опасная вещь, он может увлечь женщину на скользкую дорожку. Вивека была в этом совершенно уверена. Она понимала, что опасно, если мужчина не испытывает таких же сильных чувств, как женщина. Она не интересует Миколаса как личность. Вивека отвернулась, чтобы скрыть печаль.

К столу подошел официант и подал горячее.

Даже не взглянув на тарелку, Миколас спросил:

– Назови имя человека, у которого остались твои вещи и документы, надо забрать твой паспорт до того, как это сделает Григор.

Вивека хотела рассказать ему о тете Хилди, но ее охватила апатия. Миколас тоже молчал, лишь время от времени уговаривал ее съесть хоть что-нибудь.

– Да, я хотел бы сразу оговорить некоторые детали. Ты можешь свободно перемещаться по яхте, если будешь вести себя так, чтобы мне не пришлось запереть тебя в каюте.

– Ты серьезно решил, что я твой пиратский трофей?

– Я намерен получить от Григора то, что хочу. А ты вольна называть себя, как пожелаешь.

Он встал и удалился. Вивека смотрела ему в спину и размышляла. Что бы ни говорил Миколас, он рад возможности прижать Григора. Ей надо быть осторожнее и, несмотря на то что он ее спас, не возводить его в ранг героя. Он еще заставит ее заплатить высокую цену за это. Из прошлого всплыли воспоминания о том, как отчим называл ее бесполезной, а тетушка требовала, чтобы она оправдала свое проживание в доме. С Хилди она так и не расплатилась, но ведь это не значит, что она должна испытывать чувство вины и считать себе обязанной Миколасу?

Как она устала от того, что люди считают ее самой большой своей проблемой. Поэтому она решила жить одна и доказать, наконец, самой себе, что чего-то стоит. Она не обуза для людей. Нет.

Перед глазами появился лаз в кроличью нору, где поселилась жалость, призывая укрыться. Вивека поежилась. Ветер задул сильнее, темнело, на палубе становилось холодно. Вивека встала, чтобы немного пройтись. Она остановилась у бассейна с подогреваемой водой, подсвеченной разноцветными огнями. Рядом возник стюард с полотенцами и халатом и объяснил, где находится комната для переодевания. Искушение было велико, но Вивека отказалась, сказав, что хочет только осмотреть яхту. Он предложил провести для нее экскурсию по кораблю. Да, пожалуй, такому огромному чудовищу подходит только определение «корабль». На верхней палубе располагался открытый бар и зона отдыха на корме. По винтовой лестнице можно было спуститься на главную палубу, там располагались апартаменты Миколаса и ее, а также главный салон с телевизором и роялем, в котором она уже была, и просторная столовая со столом на двенадцать персон в центре. В носовой части она заметила за бортом шлюпки. На корме была оборудована зона для принятия солнечных ванн с бассейном.

Нарочитая роскошь должна была ее раздражать, но вместо этого успокоила, видимо, причина в том, что она делала яхту не похожей на судно. Можно представить, что это небольшой отель на самом берегу моря. Правда, отдых такого уровня она никогда не могла себе позволить.

На нижней палубе Вивеке стало не по себе. Тут невозможно было сделать вид, что ты на берегу. Здесь разместился камбуз, машинное отделение, каюты для гостей попроще и для персонала. И во внутреннем отсеке кормовой части располагался небольшой скоростной катер. Вот ее шанс добраться, наконец, до Трины и закончить приключения. Она уехала из Лондона прошлым вечером и с тех пор почти не спала.

Вивека прошла в свою каюту и переоделась в пижаму, оказавшуюся невероятно милой, сшитой из шелка красивого переливчатого синего цвета. Низ топа и штанин был отделан кружевом цвета шампанского, добавляя нежности и женственности.

Она напомнила себе, что не выиграла роскошный отдых и не стоит позволять внешним атрибутам затуманить разум. Даже золотая клетка – это тюрьма, Миколас удерживает ее здесь против воли. Он не соблазнит ее, очаровав комфортом и богатством.

Она покраснела, вспоминая недавний поцелуй, и уселась на диван, вместо того чтобы лечь в постель. Вивека решила дать отпор Миколасу, если он придет, чтобы добиться ее. В занятиях любовью Вивека больше продвинулась в фантазиях, чем в реальной жизни с теми несколькими молодыми людьми, с которыми недолго встречалась. Поцелуй Миколаса произвел на нее не меньшее впечатление, чем все произошедшее за день. И все же лучше подумать о том, что она едва не погибла. И снова мысли девушки вернулись к тому, что испытывала ее мать в последние минуты жизни. Она представила, что мама находится здесь, на этой яхте, начинается шторм, Вивека бегает по палубам и не может ее найти. Этот сон она уже видела. Тогда ее не было на яхте рядом с мамой, но она чувствовала и переживала все, что тогда случилось, ощущала каждый удар волны о борт…

Внезапно яхту качнуло. Вивека посмотрела в иллюминатор и увидела поднимающиеся к небу волны. Судно раскачивалось так сильно, что она перекатывалась в постели. Но как она здесь оказалась?

Откинув одеяло, она встала.

Как говорила тетя Хилди, страх не повод для паники. Вивека совсем не считала себя смелой, но она привыкла заботиться о себе, поскольку больше это было некому делать. Если яхта опрокинется, ей надо быть на палубе в спасательном жилете, чтобы иметь шанс выжить.

Размышляя, как поступить, она вышла из каюты и прошла в салон. Покосившись на дверь каюты Миколаса, она вспомнила о шлюпках, но ведь они в носовой части. Подбежавший стюард объяснил ей основные правила пребывания на яхте, в том числе и в экстремальных условиях. Это немного успокоило Вивеку. И все же теперь она думала только о том, чтобы успеть надеть спасательный жилет.

Миколас всегда спал чутко, но сегодня он был настороже больше обычного. И не зря. Случилось именно то, чего он опасался. Проблеме с балконом, устроенной Вивекой, суждено быть не единственной. Когда она вышла из апартаментов, тайная система слежения подала ему сигнал. Миколас поднялся и поправил шорты. Спать в них было непривычно, он никогда не надевал одежду, ложась в постель. Однако в случае присутствия на яхте гостей он считал это необходимым.

Перед сном он заглянул к Вивеке, чтобы узнать, все ли в порядке, но она уже спала, свернувшись, как ребенок, на диване. Он перенес ее в кровать, испытывая при этом большое разочарование.

По ее бледному лицу и теням под глазами было видно, что она очень устала. Даже во сне на ее лице было выражение беспокойства.

Вздохнув, Миколас вышел и отправился в кабинет.

Девушка беседовала со стюардом, она расспрашивала о спасательных жилетах. Он понимал, что Вивека думает о побеге, но это не разозлило его, а, скорее, разочаровало.

Ее упрямство и привычка достигать цели не возмутили его. Немного людей в этом мире способны выступить против Миколаса Петридеса. Кроме того, сексуальное желание мешало ему насладиться игрой, которую она затеяла, чтобы его позлить. Когда он поцеловал ее за ужином, желание охватило его с такой силой, что пришлось уйти, чтобы не заняться с ней сексом прямо на палубе.

Он обязан держать себя в руках. Однако сдержаться было сложнее, чем он предполагал.

– Хватит, – сказал себе Миколас. Он ведет себя, как наркоман, готовый на все ради дозы. Последние часы он думал только о сексе с ней.

Миколас прислушивался к тишине, пока явственно не почувствовал, что Вивека где-то рядом. Но где же? За борт она точно не прыгнула. Сердце забилось так сильно, что причиняло боль. Он сам не понимал, что заставило его скинуть пиджак и броситься в море, спасать Вивеку. Скорее всего, он действовал инстинктивно. Также он должен был узнать причину, по которой она сломала его планы, жаль, что он не подоспел раньше, чтобы не позволить ей оказаться в воде. Когда он увидел девушку, течение уже несло ее под днище яхты. От мысли, чем это могло закончиться, у него сжалось сердце.

Сейчас кажется невероятным, что ему удалось вытащить ее на берег в этом платье, ставшем похожим в воде на большое облако, видимо, все дело в инстинкте выжить любой ценой, это и придавало ему силы. Впрочем, он совершил нормальный для мужчины поступок, хотя в душе понимал, что им двигало нечто большее, чем благородное желание спасти женщину. Ныряя в море, он точно знал, что вернется на берег только с ней. Черт, почему он никак не может выкинуть из головы образ Вивеки под водой?

Миколас вышел из теплого кабинета на палубу, и его мгновенно охватил ветер, со всех сторон полетели брызги дождя и морской воды. Вивеки нигде не было. Он взобрался по лестнице и огляделся. Никого. Почему он не проследил за ней, когда увидел со стюардом? Почему решил, что будет лучше найти ее на мониторе камер?

Теряя надежду, он обернулся назад и тут увидел темный силуэт, белое пятно лица и яркий спасательный круг вокруг тела. Черт, что она делает?

– Вивека. – Он поспешил к ней, ступать босыми ногами по мокрой палубе было неприятно. – Почему ты здесь?

Она посмотрела на него. Мокрые волосы прилипли к шее и плечам. Она дрожала так, что трясся подбородок.

– М-м-м-н-н-е-е-е н-н-у-у-ж-е-н-н ж-ж-и-и-л-е-е-т.

– Ты замерзла. – Ему и самому было холодно. Он взял ее за руки и почувствовал, как напряжены все ее мышцы. Пальцы, сжимавшие круг, посинели.

Почему от этой женщины одни проблемы? Он попытался разжать ее пальцы. Яхта покачивалась из стороны в сторону, словно проверяя себя на устойчивость. Не успел он решить, что делать, Вивека пронзительно вскрикнула и бросилась ему на шею. Мокрая пижама неприятно холодила тело.

Миколас тихо выругался. Она едва не сбила его с ног!

– Хочешь сбежать?

– Нет.

Она прижималась так крепко, что он ощущал биение ее сердца и дрожь, пробиравшую ее до самых костей. Чуть отстранив Вивеку, Миколас пригляделся и увидел, что паника охватывает ее все сильнее, она не сводит полных ужаса глаз с бушующей за бортом стихии. Внезапно он все понял. Вот в чем причина ее постоянного напряжения – Вивека не любит находиться в море.

– Пойдем внутрь. – Он подтолкнул ее к лестнице.

– Нет! – воскликнула она. – Я не хочу оказаться в ловушке, когда яхта опрокинется.

– Она не опрокинется.

Вивека упиралась и сопротивлялась, Миколасу порядком это надоело, поэтому он просто подхватил ее на руки и понес в апартаменты. Толкнув дверь ногой, он вошел внутрь и опустил ее на край кровати.

– Это всего лишь ветер. Кроме того, мы идем в кильватере грузового корабля, отсюда и волны. Это не шторм.

Он положил руку ей на плечо и был шокирован, что оно не теплее льда. Теперь, при свете, было видно, что губы ее посинели. Он взял ее ладони в свои, стараясь согреть.

– Пусть и не шторм. Не важно, – произнесла Вивека, к счастью, вполне отчетливо. Она по-прежнему сидела, уставившись в одну точку перед собой, словно его и не было рядом. – Моя мама утонула, когда был полный штиль.

– На яхте?

– Григор привез ее туда. – Голос ее срывался. – Может, и специально, чтобы утопить. Я не уверена, но мне кажется, она собиралась от него уйти. Потом он говорил, что только утром выяснилось, что она упала за борт. Но он был абсолютно спокоен, совершенно не похож на убитого горем мужа. Мне он постоянно твердил, чтобы я прекратила рыдать и позаботилась о Трине.

Если этот спектакль разыгран только для него, она потрясающая актриса. Ее переживания заставили его погрузиться в воспоминания, которым он давно запретил его тревожить. Мама умерла, когда он учился в школе. Владелец жилья без колебаний разрушил мир маленького Миколаса всего несколькими словами. Вскоре появилась женщина из опеки, чтобы забрать его из родного дома навсегда. Потом начался такой кошмар, что он стал забывать, как плохо ему было в тот день. Эту страницу жизни он перевернул, когда его забрал к себе дед, и больше никогда не открывал. Страхи из прошлого вернулись сейчас так внезапно, что он, не готовый к этому, задрожал чуть ли не сильнее Вивеки.

Погруженный в свои мысли, он машинально растирал ее спину, чтобы немного согреть девушку, а заодно и самому успокоиться. Никто не должен знать, что он может быть в таком состоянии.

Стряхнув с себя печаль, как наваждение, Миколас приподнял голову Вивеки за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Я ведь был честен с тобой, верно? – Голос его звучал грубо, всему виной были мысли, вызванные ее страхами. Миколас не мог позволить себе быть слабым. – Если возникнет опасность, я непременно тебе скажу. Сейчас все в порядке.

И Вивека ему поверила, чему очень удивилась. Впрочем, зачем ему скрывать, что они могут утонуть? Значит, они действительно в безопасности, раз он так сказал.

– И все равно мне страшно, – прошептала Вивека, стыдясь того, что не может с собой справиться.

– Подумай о чем-нибудь другом.

Он провел кончиком пальца по ее щеке и неожиданно поцеловал. Вивека прижалась к нему, ругая себя за несдержанность, но исходившее от него расслабляющее тепло, нежные прикосновения мягких губ были ей сейчас необходимы, его присутствие успокаивало.

Миколас целовал ее страстно и уверенно, так же, как в первый раз. Рука легла на ее грудь, и она вздрогнула от новых ощущений. Его движения были уверенными, но не грубыми. Она помнила момент, когда он спас ее, и знала, даже агрессивно он действует во благо, во спасение. Мокрая пижама сейчас особенно ее раздражала, ей так хотелось прикоснуться к его коже. Он еще сильнее прижал ее к себе. Теперь она хорошо чувствовала, как он возбужден. Тепло разносилось по всему телу с неимоверной скоростью, и вскоре ей стало так жарко, будто кровь ее воспламенилась. Миколас положил руки ей на ягодицы и рывком прижал к себе. Она должна была почувствовать угрозу и попытаться избежать подобной ситуации, но его поцелуи и ласки возбуждали так сильно, что лишали ее воли. Он целовал ее все крепче, и волны наслаждения накрывали ее одна за другой.

Отстранившись, Вивека вздохнула, но не собиралась останавливаться. Не сейчас. Губы их вновь соприкоснулись, его пальцы ласкали ее грудь, от этого внизу живота возникла томящая, пульсирующая боль. Потянув вверх мокрый топ пижамы, Миколас положил руку ей на живот, и ладонь обожгла ледяную кожу. Затем рука скользнула ниже, между сжатыми бедрами.

– Раздвинь ноги, – скомандовал Миколас.

Вивека вскрикнула от неожиданности:

– Что? Нет!

Что с ней происходит? Рядом с ним она превращается в животное. Всему виной гормоны. Какой-то первобытный способ отблагодарить охотника, спасшего ее от клыков льва. Самая примитивная часть сознания признавала господство альфа-самца, и тело готово было повиноваться ему.

Миколас опустил руки и резко развел ее колени в стороны. Он тяжело дышал, казалось, из ноздрей сейчас повалит пар. Надо признать, это была единственная видимая реакция на ее сопротивление.

– Ты же говорил, что не станешь меня принуждать, – произнесла она тихим голосом.

Слабая защита, и они оба понимали это. Миколас приподнял одну бровь, кажется, он даже ухмыльнулся. Затем окинул Вивеку взглядом с ног до головы, и ей стало стыдно. Несложно представить, как она сейчас выглядит: раскрасневшаяся, с припухшими губами и горящими от страсти глазами. Она потянула вниз топ пижамы и посмотрела на дверь.

– Тебя смущает твоя реакция на меня? Но почему? По-моему, это прекрасно. – Он жадно посмотрел на нее. – Иди ко мне. Я буду с тобой всю ночь. Можешь больше не бояться. – Рот его скривился в ухмылке.

Вивека помотала головой.

– Я не буду спать с тобой. Мы едва знакомы!

– Я ничего не имею против.

– А я имею!

Миколас опустил голову и вздохнул. В душе шевельнулось беспокойство, усиливающееся с каждой минутой.

Он встал и прошелся по комнате. Она его отвергла, и это было непривычно и оскорбительно.

Вивека понимала, что сейчас самое время уйти, но не могла оторвать глаз от этого высокого, привлекательного мужчины, от его красивого тела. Она исподтишка разглядывала его, отмечая новые достоинства атлетической фигуры, которую приглушенный свет делал еще прекраснее.

Миколас подошел к стене, оглядел ее, и вскоре, к огромному удивлению Вивеки, с тихим скрипом открылась потайная дверь, соединяющая их каюты.

– Я никогда ею не пользовался, – бросил Миколас через плечо. – Здорово, правда?

Если бы она не питала такого отвращения ко всем суднам, наверное, согласилась бы. Она была буквально ошарашена увиденным.

– Теперь ты будешь точно знать, что находишься в безопасности.

Миколас, похоже, и не ждал от нее ответа. Он прошел в комнату – было слышно, что он открывает какие-то ящики, – и вернулся, держа в руках розовую фланелевую пижаму с отделкой мятно-зеленого цвета.

– Надень это. Тебе надо согреться.

– Зачем ты ее открыл? – не удержалась она от вопроса и махнула рукой в сторону образовавшегося проема.

– Разве ты не считаешь, что теперь тебе будет спокойнее?

Он еще смеется над ней! Стараясь не смотреть ему в лицо, боясь увидеть наглую ухмылку, Вивека вырвала из его рук пижаму и скрылась в ванной.

Он просто невыносим! Ничего, она сама закроет эту дверь, хотя, откровенно говоря, в глубине души ей хотелось, чтобы он остался с ней. Нет, Миколас не из тех людей, на которых можно полагаться. Если Вивека чему и научилась в жизни, так это тому, что доверять можно только себе.

Вернувшись в спальню, она нашла у кровати спасательный жилет. Заглянув сквозь новый дверной проем в гостиную, она увидела, что свет везде выключен.

Вивека села на кровать, прижав к груди прохладный жилет.

– Спасибо, Миколас, – громко произнесла она и добавила, понизив голос: – Надеюсь, он мне не понадобится.