Вивека и сама не знала, каким ожидала увидеть деда Миколаса. Похожим на дона – отца мафии – из старых американских фильмов? Или на обычного греческого пенсионера, которых можно увидеть в кофейнях, одетых в клетчатые рубашки и кепки, их лица всегда темные от загара, приобретенного в море во время ловли рыбы или благодаря тяжелому труду на виноградниках.

Эребус Петридес принадлежал к вымирающему виду джентльменов из исчезающего мира. На нем был идеально сшитый строгий костюм, лицо украшали белоснежные усы, а осанка была безупречной, несмотря на коренастое телосложение и трость, на которую он опирался при ходьбе.

Перед тем как пройти к столу, им предложили аперитив, и Вивека воспользовалась моментом, чтобы внимательнее разглядеть двух мужчин. Вскоре ей стало ясно, что у них мало общего, кроме, пожалуй, стального блеска в глазах и манеры говорить командным голосом.

Эребус владел английским, но предпочел говорить по-гречески, заставив Вивеку вспомнить слова, хранящиеся в глубинах памяти долгие девять лет. Еда была вкусной, а разговор легким и приятным. Вивека не могла не признать, что «смотрины» прошли хорошо, сложность была лишь в том, что ей постоянно приходилось напоминать себе, что этот харизматичный старик на самом деле безжалостный и жестокий преступник.

– Он мне понравился, – произнесла она, когда Эребус вышел из комнаты, чтобы отдохнуть после трапезы.

Миколас промолчал и предложил показать ей дом. Они вышли к бассейну с тентом, скрывающим от солнца и предоставляющим вид на живописную морскую бухту.

– Я не права? – с удивлением спросила Вивека, глядя в глаза Миколаса.

– Он бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь мне, если бы не получил доказательства, что я его внук.

Богатое воображение помогло ей представить, что случилось бы с Миколосом, если бы не помощь деда, и она содрогнулась. Ни ее, ни Миколаса сейчас бы здесь не было. Они бы даже не встретились. Как тогда сложилась бы жизнь несчастного, осиротевшего мальчика?

– Твоя мама ведь могла и не рассказать тебе об отце.

– Могла. Отец не был святым, – нервно произнес он. – Но я не жалею, что так случилось. Надо принимать все, что с тобой происходит, Вивека. Я понял это очень давно.

Она часто сталкивалась с подобными философскими высказываниями в Интернете, но не могла согласиться с такой точкой зрения. Она отошла на несколько шагов в сторону, словно стараясь справиться с охватившим ее чувством безнадежности.

– Если бы я руководствовалась этим принципом, то до сих пор бы слушала, как Григор оскорбляет меня, называя бесполезной уродиной. – Ее руки непроизвольно сжались в кулаки.

Миколас подошел сзади и обнял ее. Согревающее тепло его тела заставило ее немного расслабиться.

– Ты мне напомнила кое о чем. Пойдем. – Он взял ее за руку, заставляя разжать кулак, и потянул в сторону дома.

– Куда?

Он ничего не ответил. Они прошли на первый этаж, миновали кухню, а затем спустились вниз по лестнице для прислуги в прохладное помещение, оказавшееся спортивным залом.

Возможно, изначально здесь должен был располагаться погреб, но теперь стояли тренажеры, которым позавидовал бы самый искушенный профессионал. В углу были сложены маты, на крючках скакалки и прочие необходимые для тренировки вещи. Здесь пахло кожей и приятным ароматизатором воздуха.

– Мы будем встречаться здесь каждый день в шесть утра, – заявил Миколас.

– Хм, – фыркнула Вивека, – скорее всего, нет.

– Еще раз скажешь нечто подобное, и я перенесу занятия на пять.

– Ты серьезно? – Она скривилась, давая понять, что об этом думает. – Зачем мне это, скажи на милость? Я тренируюсь каждый день, но предпочитаю заниматься по вечерам.

– Я буду учить тебя самообороне. Это, – он поднял ее руку, до сих пор сжатую в кулак, – должно стать сильнее. А это, – он прижал ладонь к ее щеке – то место, куда ударил ее Григор, – не должно повториться. Если он позволит себе напасть еще раз, сразу должен понять, что получит серьезный отпор.

Он стоял очень близко, лицо его было рядом, ладонь все еще была прижата к ее щеке.

Вивека подумала о том, что, доставив ему удовольствие, она невольно стерла черту, которую оба боялись переступить. Теперь Миколас знал о ней все, был посвящен даже в личные тайны.

Она сделала шаг назад, разрывая контакт, чтобы сосредоточиться и обдумать, что он сказал.

– Ты не перестаешь меня удивлять. Я думала, ты законченный… – она бросила на него извиняющийся взгляд, – мерзавец, а ты так благородно поступаешь, решив научить меня защищаться.

– Все окружающие меня люди должны быть сильными. Дело в этом.

– Сильными, – эхом отозвалась Вивека.

Вчера она привлекала его, как женщина, но это не важно, она по-прежнему для него обременительна.

– Ясно. Я должна стать такой, какой ты хочешь. Да, я помню. – Горло сжалось.

– Тебе нравится быть беспомощной?

– Нет. – Но быть в его власти еще хуже.

– Тогда в шесть будь готова к работе.

Утром Миколаса стали одолевать мучительные сомнения. О чем он только думал? Зачем так поступил?

Вивека появилась вовремя. На ней были фиолетовые легинсы, плотно обтягивающие бедра, и розовая короткая футболка, открывающая часть живота. После разогревающих упражнений она стала мокрой от пота, и Вивека сняла ее, оставшись в спортивном бюстгальтере, облегающем небольшую грудь и открывающем красивые плечи.

Девушка была так соблазнительна, что Миколасу с трудом удавалось сосредоточиться на тренировке. Он был рад, что вскоре в зале появились два охранника, в присутствии посторонних ему будет легче сдерживаться. Мужчины занимались с гантелями и штангами, а он принялся показывать Вивеке первый прием. Он вдохнул запах шампуня и пота и мгновенно представил, что от нее могло бы так же пахнуть в постели после бурных любовных ласк.

– Ты сдерживаешься, потому что боишься, что будет больно, – заметил Миколас, когда она ударила по его подставленной ладони. Он показал ей, как правильно сжать кулак и поставить руку в верное положение. Прикосновение к ее мягкой коже отвлекло его на несколько мгновений, погружая в фантазии. – Скелет человека в правильном положении способен выдержать довольно сильный удар.

– Ну, мои кости не такие крепкие, как твои. Если я ввяжусь в драку, могу серьезно пострадать. Ведь тогда на мне не будет этого. – Она подняла обе руки, с повязками на запястьях.

– Да, можешь даже сломать руку, – кивнул Миколас. – Но это лучше, чем расстаться с жизнью, верно? Ты должна ежедневно не менее получаса заниматься силовыми упражнениями. Необходимо быть уверенной в себе, и удар слева должен быть не хуже, чем справа.

Вивека нахмурилась и принялась отрабатывать удар по его ладони. Миколас был рад, что она относится к их занятиям серьезно, но это его и беспокоило. Вероятно, она слишком близко к сердцу приняла его замечание о том, что обязана уметь защищаться. Он сказал это не подумав, им двигало лишь желание научить ее давать отпор Григору. Мысль засела в голове с того самого момента, как он стал свидетелем нападения на нее отчима.

Сам того не желая, он обидел Вивеку, а ведь она и так немало выстрадала, и Григор, и ее тетя не давали ей забыть, что она для них обуза. У нее ранимая душа, ее так легко травмировать!

Чем лучше Миколас узнавал Вивеку, тем яснее понимал, что они очень подходят друг другу, хотя и совсем разные люди. Совсем недавно по незнанию он мог бы причинить ей серьезную боль.

«Я хочу секса. Только не хочу, чтобы было больно».

Вивека ударила еще раз и уже с гораздо меньшей силой.

– Извини, – пробормотала она. – Начинаю уставать.

– Прости, я не уследил.

Черт, ведь если он не будет постоянно на чеку, больно станет им обоим.

Мышцы ныли. Это была самая интенсивная тренировка в ее жизни. Руки отказывались слушаться, и без помощи портнихи она не смогла бы надеть ни одно платье из гардероба. Она мысленно проклинала Миколаса за утреннее наказание, когда появился массажист его деда.

– Вам необходимо это ежедневно, по крайней мере, в течение недели.

Вивека лежала на столе и постанывала от наслаждения, когда массажист разминал ее мышцы, а во второй половине дня опять поплелась в спортзал, чтобы дать телу силовые нагрузки.

– Ты скоро привыкнешь, – спокойно произнес Миколас, видя, как за ужином она с трудом поднимает вилку.

– Ты уверен, что это так необходимо? – вскинул брови Эребус, когда внук объяснил ему, в чем причина.

– Она и сама хочет научиться, правда, Вивека? – Вопрос был задан таким тоном, что она не решилась возразить. Тем более в присутствии деда.

– Хочу, – кивнула Вивека и вздохнула. Умение драться никогда не входило в ее список необходимых для жизни навыков. Однако она все чаще в последнее время задавалась вопросом, стал бы Григор на нее нападать, если бы знал, что получит достойный отпор? Впрочем, она вряд ли бы решилась драться, боясь лишь усугубить ситуацию.

Тренировки в спортзале тяготили ее и одновременно обнадеживали. Вивека пришла к выводу, что, возможно, и сможет когда-нибудь применить эти приемы самообороны, если овладеет ими в полной мере, и будет чувствовать себя уверенно.

А потому она была благодарна Миколасу. В глубине души ей хотелось, чтобы он ею гордился, хотелось показать, что она способная ученица. Но у нее была еще и другая, тайная цель. Вивека надеялась, что, поборов трусость, она решится, наконец, заняться сексом. В этой сфере она тоже мечтала набраться опыта.

Когда после ужина они поднялись в гостиную Миколаса, на столе она увидела два бокала, бутылку вина и зажженные свечи. Комнату освещала яркая луна, стены из стекла позволяли любоваться усыпанным звездами небом.

Миколас заранее это задумал? Хочет ее соблазнить? А хочет ли она того же?

Вивека вздохнула. Она уже запуталась и сама не понимала, каковы ее желания.

– Очень болит? – спросил Миколас, наливая вина.

– Что? А, нет, все не так плохо. Массаж очень помогает. Я просто задумалась.

Миколас приподнял бровь.

– Когда-то я мечтала, что устрою тетю Хилди и смогу жить самостоятельно. Ко мне приедет Трина. Я представляла, что мы снимем с ней квартиру, найдем работу, будем ходить на занятия… – Вивека отвернулась. Трина теперь не нуждается в ней, да и о Хилди тоже заботятся. – А теперь будущее для меня превратилось в темное пятно. – «На фирменном бланке Петридисов», – добавила она про себя. – Ладно, я смогу со всем справиться. Ведь я не останусь здесь навсегда, правда?

Она посмотрела ему в глаза.

Миколас отложил штопор и вернул бутылку на место.

– Я убедил себя дать тебе время, – произнес он неожиданно тихо. – Но я каждую минуту думаю только о том, что смогу заняться с тобой любовью. Может, ты мне скажешь, когда это случится? Я хочу целовать тебя, ласкать твое тело. Дать все, что ты дала мне.

В ее животе все стянуло в тугой узел. Вивека не могла представить, что сможет настолько расслабиться рядом с Миколасом, что ляжет с ним в постель. Впрочем, она хотела его так сильно, что уже с трудом сдерживалась.

– Да, – неожиданно услышала она свой голос.

Миколас, кажется, даже вздрогнул. Затем он взял ее лицо в ладони и стал целовать. Поцелуй был таким страстным, словно они давно были любовниками, но расставались на время и очень тосковали друг по другу.

Наконец, Миколас подхватил ее на руки и понес в спальню.

Когда он положил ее на кровать, она открыла глаза и оглядела комнату, отделанную в монохромных тонах, единственным освещением в которой был лунный свет. Белый ковер на темном полу, серого цвета мебель, черное покрывало.

Любуясь Вивекой, Миколас принялся гладить ее плечи, медленно опускаясь к груди и животу.

– Ты можешь… – начала она, но он прервал ее поцелуем.

– Не волнуйся. – Лишь на мгновение он оторвался от ее губ. – Я остановлюсь, как только скажешь.

Губы его были сладкими и нежными, движения медленными, будто ленивыми.

Через несколько минут Вивека поняла, что хочет большего, она мечтает принадлежать этому мужчине. Казалось, никогда в жизни она не испытывала столь сильного желания. Раньше секс был для нее недостижимой целью, обязательством, требующим выполнения. Сейчас же все было иначе. Она хотела Миколаса, мечтала, чтобы именно он стал ее первым мужчиной, представляла, как будет ощущать его внутри себя.

– Давай займемся любовью, – едва слышно прошептала она ему на ухо и обвила руками шею.

Вивека попыталась расстегнуть платье, но Миколас, издав какой-то странный звук, поднял ее руки, и через пару секунд платье было уже на полу. Едва уловимое движение пальцев, и бюстгальтер отброшен в сторону.

У сомнений просто не было времени выбраться наружу и заставить ее остановиться.

Миколас склонился к ее груди и стал нежно ласкать один сосок, потом другой. Раздвинув ее бедра, он подхватил ее под ягодицы. Вивека ощутила, как плоть его касается ее лона.

Она впилась пальцами в покрывало. Миколас замер. Ей хотелось крикнуть, чтобы он продолжал, не останавливался. Неожиданно для себя она ощутила такое сильное желание, что закружилась голова, она не могла думать ни о чем другом, кроме секса.

Он принялся целовать ее живот и бедра, ладонь нежно скользила вниз по ноге.

– Миколас, – простонала Вивека.

Он поднялся выше и поцеловал ее в губы.

– Ты этого хотела? – Пальцы скользнули по лобку и принялись умело ласкать ее. – Я тоже.

Ей стало жарко от нарастающего возбуждения. Закрыв глаза, Вивека позволила себе на несколько минут отдаться наслаждению. Неизвестно откуда появившаяся тревога заставила ее вздрогнуть.

Вивека представила, в какой позе она лежит сейчас в чужой спальне, а вещи ее разбросаны по полу. Прохладный воздух мгновенно охладил разгоряченное тело. Она попыталась пошевелиться, но Миколас был настойчив. Он убрал прядь волос с ее лица и прикоснулся губами к ложбинке у шеи.

– Я хочу почувствовать тебя. Не волнуйся, я буду осторожен.

Желание охватило ее с новой силой. Его движения были умелыми и доставляли удовольствие, которого она никогда прежде не испытывала. Вивека едва сдерживалась, чтобы не закричать.

– Отдайся своим ощущениям, – прошептал он ей на ухо. – Скажи, как тебе нравится. Так хорошо?

Это было восхитительно, волшебно. Она не представляла, что ее тело способно на такую реакцию.

– А так?

Миколас продолжал творить чудеса. Откуда он знает ее желания? Да, именно так.

Он медленно ввел палец во влагалище, и Вивека вскрикнула от неожиданности.

– Все хорошо?

Она остановила его, сжав внутренние мышцы. Ощущения были новыми и необычными. Желание разгоралось все сильнее, и Вивека расслабилась. Чуть приподняв бедра, она подалась вперед, давая знак продолжать. Ее мир был открыт. И вскоре ему предстояло взорваться и разлететься на тысячи ярких осколков.