Вивека разглядывала себя в зеркало, прижимая руки к груди. Взгляд удавалось сфокусировать с большим трудом. Возбуждение еще не прошло, щеки по-прежнему пылали, но взгляд был смущенным. Она не могла поверить, что сделала это, хотя ни о чем не жалела. Ей было приятно доставить Миколасу удовольствие. Это было волнующе и необычно.

Кроме того, этого хотелось ей самой. Она жаждала убедиться, что может быть удачливой и в спальне. Вернее, в гостиной. Вивека улыбнулась своим мыслям.

Вивека принялась вытаскивать заколки из спутанных волос. Гордость за себя сменилась растерянностью и острой сексуальной неудовлетворенностью. Если бы она не боялась совсем потерять голову, то дала бы понять Миколасу, что они могут еще раз получить наслаждение вместе.

Впрочем, ее радовало, что она повела себя не как эгоистка. Она помогла ему, испортив свадьбу, и уберегла от финансовых потерь, но и он сделал для нее сейчас немало, показав, что она чего-то стоит.

Дверь в ванную комнату распахнулась, и Вивека, вздрогнув, повернулась.

Миколас стоял в проеме, прислонившись к косяку, и от его вида ее охватило еще более острое желание.

– Что-то ты долго, – произнес он тоном, заставившим ее задрожать всем телом.

В голове раздался сигнал тревоги, резко охладивший ее пыл.

Вивека смотрела на него вопросительно, хотя оба понимали, о чем речь. Но он ведь уже получил то, что хотел. Ах, если бы она когда-то раньше в жизни занималась сексом, она не была бы сейчас так уверена.

– Надо закончить то, что ты начала.

– Все уже закончилось. Ты же не…

Неужели он опять полон желания? Вивека опустила глаза, с удивлением увидела, как топорщатся его брюки, и все поняла. Ведь она изучала биологию. И все же, разве такое возможно? Он ведь только что испытал оргазм. Неужели она настолько бесполезна, как женщина, что не может удовлетворить мужчину с помощью орального секса?

– Так не может быть… Ведь… мужчины… Ну, они не сразу… – Вивека покраснела, увидев на его лице, кажется, первую искреннюю улыбку.

– Теперь я продержусь дольше, – обещал он. – Но ждать не хочу. Иди сейчас же в спальню, или я сделаю это прямо здесь, у раковины.

Она и не предполагала, что в первый раз все произойдет в таких условиях и быстро. Зачем? Он ведь сам сказал, что сможет продержаться долго.

– Нет, – отрезала Вивека и поправила лиф платья. – Ты кончил. Этого достаточно. – Щеки ее пылали, но внутри она оставалась спокойной.

Миколас выпрямился и нахмурился.

– Что?

– Я не хочу заниматься сексом. – И это была правда. Вивека мечтала, чтобы ее первая ночь стала романтической, а разговоры о спонтанном сексе у раковины еще раз показали ей, как далеки они друг от друга и разделяет их отсутствие у нее опыта. Ее охватила паника. Нет, только не с ним и не сейчас, когда в голове совершеннейшая путаница.

– Ты не хочешь? – Миколас приподнял бровь.

– Нет, – твердо заявила Вивека и махнула рукой. – Ты можешь идти.

Он даже не двинулся с места, лишь склонил голову и сложил руки на груди.

– Тогда объясни. И подробнее, потому что я не понимаю, что произошло за то время, пока я шел сюда из гостиной.

– Ничего. – Ей было не по себе оттого, что он вынуждал ее признать, как глупо она себя ведет. – Ты… Я хотела сказать, ты ведь уже получил, что хотел. Ты же не думал, что…

Он никогда по-настоящему ее не желал. В противном случае он бы так себя не вел.

Что ж, удачи тебе, приятель. В результате Вивека пришла к тому же выводу, что и раньше, встречаясь с другими мужчинами.

Не плачь. Черт, как же она ненавидела сейчас свое тело, которое никак не желало успокаиваться. Именно из-за этого тела она стоит сейчас здесь и ведет пустой разговор.

– Ты можешь просто уйти? – Она смотрела на него так, будто ей тяжело вынести его присутствие. Ее глаза покраснели.

Вивека очень боялась, что он заставит ее признаться, в чем причина, и будет смеяться на ней.

– Пожалуйста, – пробормотала она.

Он попытался поймать ее взгляд, но безуспешно. Сделав несколько шагов назад, он вышел и закрыл за собой дверь. Звук защелкивающегося замка стал для нее знаком страшного финала.

Вивека поспешно заперла дверь. Она боялась не того, что он вернется и повторит попытку, а того, что застанет ее в слезах.

Миколас сидел в темной гостиной и вертел в руках бокал с узо, когда услышал, как открылась дверь ванной комнаты.

С того момента, как он сам закрыл ее, прошел час. Подождав немного, он встал и прошел в гостевую спальню. Вивека лежала на кровати с замотанной полотенцем головой и в его черном шелковом халате, полы которого открывали стройные ноги. Она уже спала.

Вместо того чтобы получить ответы на множество вопросов, некоторые из которых еще не вполне четко сформировались в его голове, ему предстоит и дальше мучиться, пытаясь понять, что происходит. Как он ни старался не ломать голову над странным поведением Вивеки, у него ничего не получалось, размышления уводили его все дальше в самом неприятном из направлений. Неужели он перестал понимать женщин? Откуда это чувство, что он просто использовал Вивеку? Она ведь сама расстегнула ему штаны, сползла вниз и велела расслабиться.

Отправляясь в ванную, он был уверен, что она ждет его там, обнаженная, сгорая от желания. Но все вышло совсем не так.

Миколас потер лоб. Он ведь сильный мужчина, привыкший контролировать любую ситуацию. Он хорошо себя изучил и старался сдерживать агрессию в спальне. Ему ли не знать, какие ощущения испытывает человек, подавляемый кем-то более мощным. А потому он никогда не демонстрировал свою силу перед теми, кто слабее.

Он вспомнил, как смотрела на него хрупкая Вивека, когда поняла, что желание его не угасло. В голову пришла мысль о ее страхе перед Григором, и от этого ему стало жутко.

Неужели он позволил себе надругаться над ней? Сегодня, когда он ударил Григора, надо было довести дело до конца и убить его. Ничего, время еще есть, надо хорошо все обдумать. Он сын своего отца и знает, как заставить человека исчезнуть.

В коридоре послышались шаги Вивеки. Пожалуй, он не должен злиться на нее за то, что был отвергнут.

Она остановилась, видимо заметив очертания его фигуры. Теперь на ней была пижама, волосы лежали на плечах.

– Я проголодалась, – произнесла она, убирая прядь за ухо. – Сделать тебе тост?

Не дожидаясь ответа, она прошла в кухню, включила свет над плитой и принялась наполнять чайник водой. Включив его, она открыла морозильную камеру и достала упаковку нарезанного хлеба. Отделив четыре куска, она вложила их в тостер.

– Вивека.

Он увидел, как напряглась ее спина. Страшные предположения сжигали его изнутри. Почему он не подумал об этом раньше. Ведь только пережившая психологическую травму женщина может так бояться секса.

– Ты говорила, что Григор тебя обидел… – Он не решался произнести эти слова, понимал, что сам не хочет их слышать, но он должен. – Он тебя… – Голос его сорвался. Все же он не смог.

Вивека больше всего хотела, чтобы Миколас никогда не заговаривал об этом, чтобы ей больше никогда не приходилось об этом вспоминать, но раз уж так случилось, ей не удастся скрыть от него правду.

– Нет. – Она опустила голову и закрыла лицо руками. – Дело не в этом. Совсем не в этом.

Ей тяжело было заставить себя взглянуть Миколасу в лицо, но она должна.

Повернувшись, она оперлась на кухонную тумбу и прижала ладони к щекам.

– Только прошу тебя, не смейся. – Ведь именно так, по ее мнению, должен поступить взрослый, опытный мужчина. Ей было так стыдно, неудивительно, что она не смогла лечь с ним в постель.

Миколас ждал. Он медленно застегнул пуговицы на рубашке, но так и не заправил ее. Несколько раз он провел рукой по волосам и потер покрытую щетиной щеку. Он выглядел усталым и обеспокоенным.

– Я не буду смеяться. – Неожиданно захотелось спать, все же было уже начало второго ночи.

– В подростковом возрасте я чувствовала себя очень несчастной, – наконец заговорила Вивека. – И стремилась, как и все девочки в этот период, найти парня, который бы меня спас. И такой появился. Он не обладал выдающимися достоинствами, но был очень добрым. Не могу сказать, что я была влюблена в него, но он мне нравился. Мы начали тайком встречаться, разумеется, Григор ничего не знал. Через какое-то время мы подошли к тому, чтобы заняться сексом. Ну, ты понимаешь.

Чайник начал шипеть, закипая, и несколько раз просигналил тостер. Вивека вздрогнула, неожиданно вернувшись в эту кухню из далекого прошлого, растерянно заморгала и отвернулась.

– Конечно, я понимала, что четырнадцать лет – слишком рано, кроме того, я даже не была влюблена… Неудивительно, что ничего не получилось.

– Не получилось? – Миколас смотрел на нее так, будто не понимал смысл слов.

Вивека зажмурилась.

– Мне было так больно, что я попросила его остановиться. Пожалуйста, только не смейся.

– Я не смеюсь, – ответил он, и лицо приобрело траурное выражение. – Ты хочешь сказать, что ты девственница? Ты больше не пыталась переспать с мужчиной?

– Пыталась.

Она подняла глаза к потолку, старательно сдерживая слезы, а потом, спохватившись, принялась наливать чай и доставать масло, чтобы скрыть замешательство.

– После этого моя жизнь превратилась в кошмар. Григор узнал, что я встречаюсь с парнем и что я обращалась в полицию с просьбой расследовать дело о гибели мамы. Он выгнал меня из дома, пришлось уехать в Лондон. Там я постоянно находилась в стрессе. От погоды, от необходимости жить в шумном городе, кроме того, у тети Хилди были свои многочисленные правила. Потом я немного привыкла, окончила школу и начала встречаться с парнем с работы. Он был очень симпатичным, и я по-настоящему увлеклась. Правда, не сразу поняла, что он игрок.

Достав тост, она принялась намазывать сливочное масло, медленно и слишком тщательно.

– Когда я рассказала ему, из-за чего так нервничаю, он рассмеялся прямо мне в лицо. Ему, похоже, понравилась мысль стать моим первым мужчиной, и он использовал каждый удобный случай, чтобы убедить меня решиться. Я и сама хотела заняться сексом. Это ведь должно быть здорово, верно?

Она ждала, что Миколас как-то отреагирует, скажет, что да, каждый раз секс в его жизни был фантастическим, однако он молчал.

– Наконец я сдалась, но мне опять было очень-очень больно. Он сказал, что так и должно быть, я старалась терпеть и не останавливаться. Но не смогла. Я вышвырнула его из постели и из жизни. Больше мы не разговаривали.

– Вы до сих пор работаете вместе?

– Нет. Я давно ушла и устроилась в другое место.

Все тосты уже были намазаны маслом, но она не могла заставить себя повернуться, чтобы посмотреть на Миколаса. Каждый раз, вспоминая о своей проблеме, Вивека с трудом сдерживала слезы, ее охватывала безнадежность и тоска. Ведь она хотела, как и большинство людей, заниматься любовью и получать удовольствие.

– Тебе смешно? – осторожно спросила она.

– Вовсе нет. – Голос его был глухой, словно он находился не в этой комнате, а где-то далеко. – Я думаю о том, что сам ни за что бы не догадался, что причина в этом. Мне никогда не встречались женщины, желающие доставить удовольствие мне, не требуя ничего для себя. Я не представлял, почему ты не хочешь заниматься сексом.

– Я хочу. – Вивека смутилась и опустила глаза. – Просто не хочу, чтобы было больно. – Наконец она решилась повернуться, подошла к столу и поставила две тарелки с тостами.

Услышав, что отключился чайник, она поспешила налить чай и села за стол, стараясь не встречаться взглядом с Миколасом. Он поднялся и пересел за стол, заняв самое дальнее от нее место.

Вивека взяла кусок хлеба и снова положила на тарелку. Эмоции переполняли ее, в таком состоянии она не сможет проглотить ни кусочка.

– Ты боишься, что я не остановлюсь, если мы начнем? Но ты же знаешь, что я могу. В любой момент, как только скажешь.

В душе шевельнулась надежда, но Вивека покачала головой.

– Я больше не хочу экспериментов. Если не удастся еще одна попытка, я не переживу. Кстати, сразу скажу, что я была у врача. Со мной все в порядке. Просто… я особенная, не как все. – Она печально вздохнула. – Давай прекратим этот разговор.

Миколас откинулся на спинку стула и сунул руки в карманы.

– Я не пытался тебя заставить или уговорить. Не сейчас, не раньше, – нервно произнес он. – И еще я хочу, чтобы ты знала, что это не эксперимент, Вивека. Я хочу тебя, очень хочу.

– Правда? – усмехнулась она. – Ты уже говорил, что сам будешь решать, когда и как это произойдет. Я ничего не могу с собой поделать, такова моя реакция. Надо было, конечно, уступить тебе сегодня, но…

Из ее глаз потекли слезы. Как же глупо. Казалось, она уже столько раз плакала из-за этого, что слез в организме просто не должно остаться.

– Я хочу, чтобы ты хотел меня, чтобы тебе было приятно, – произнесла она. – Мне самой необходимо знать, что я нормальная женщина и могу доставить удовольствие мужчине. А ты не дал мне этой возможности. Да, ты был возбужден, но это совсем другое.

Миколас тихо выругался и положил руки на стол перед собой.

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? Ты доставила мне удовольствие. Ты помогла мне прийти в себя. Мне сложно даже подобрать слова, как это было важно для меня, необходимо в тот момент. – Глаза его сверкнули, лицо стало суровым. – Я с трудом сдерживал желание. Возможно, я показался тебе слишком агрессивным, но я с первого момента нашей встречи думаю о том, как мы будем заниматься сексом. Потому эрекция и была такой сильной.

Если бы он говорил другим тоном, она, возможно, поверила.

– Почему ты не хотел, чтобы я знала об этом, раз твое желание так велико? Почему на яхте ты вел себя так грубо? Почему сразу не дал понять, что хочешь меня? Даже на вечеринке ты вел себя так, будто я для тебя ничего не значу. Поэтому, Миколас, я и боялась, что у нас ничего не получится.

– Все очень сложно, Вивека.

– Но раз мы оба испытываем друг к друга такие чувства… Тебя тоже влечет ко мне. Почему ты не хочешь в этом признаться?

– От этого я не стал бы выглядеть лучше в твоих глазах.

– Ты обязан был мне все рассказать, – настаивала Вивека. – Конечно, у меня нет такого опыта, как у тебя, и я никогда не испытывала такого удовольствия, но единственное, чего я требую от партнера, – это честность.

Он рассмеялся, хотя скорее грустно, чем весело, и посмотрел прямо ей в глаза.

– Знаешь, я мог бы сказать то же самое.

Миколас встал и вышел, оставив тост и чай нетронутыми.

Он думал о том, как Вивека Брайс превратила его жизнь в настоящий парк развлечений. Сначала он оказывался в комнате с кривыми зеркалами, а теперь на американских горках и летит вниз, сам не понимая куда.

Сейчас ему больше всего хотелось оказаться дома. Обычный животный инстинкт. Остаться в своей норе, где все вокруг знакомо. Взбудораженный Вивекой мир начинал постепенно возвращаться в привычное состояние. Теперь он опять мог все держать под контролем.

Конечно, приходилось оставаться на расстоянии от нее, стараться не разглядывать великолепную фигуру, которую еще больше подчеркивали простые джинсы и футболка. А взгляд встревоженной лани заставлял грудь время от времени сжиматься от воспоминаний о событиях прошлой ночи.

Ее признание не принесло Миколасу облегчения. Становилось не по себе, когда он представлял ее лежащей в постели с другим мужчиной, но он радовался, что сам по незнанию не травмировал ее своим агрессивным поведением. Последствия были бы ужасными, об этом не хотелось даже думать.

Кроме того, он был поражен ее откровенностью. Она была смелой, суровой и одновременно ранимой и чувствительной. Ему было трудно понять, как такие взаимоисключающие чувства могут уживаться в одном человеке. Неожиданно для самого себя он испытал острое желание защитить ее, успокоить, сделать все, чтобы страхи забылись и покинули ее навсегда. Его одолевало непривычное чувство растерянности, он поступил не так, как должен был, будто в самый неподходящий момент оставил без присмотра самый важный участок на поле битвы.

Внутренний дискомфорт мешал заснуть. Сексуальные желания вызывали фантазии, связанные так же с Вивекой. Он снова и снова возвращался к тому, что произошло между ними, удивляясь, как быстро эта женщина вошла в его жизнь и заняла место, которое до этого не было отдано никому другому. Он даже не заметил, как это случилось.

– Ты везешь меня в прошлое? Что это? – спросила Вивека, глядя в иллюминатор вертолета.

Миколас наклонился и присмотрелся. Вдалеке показалось внушительных размеров строение на горе и вековые руины у подножия.

– Это замок, где ты останешься до конца своих дней, – произнес он и подумал, что это было бы неплохим решением.

– Да, шутки – не твой конек.

Миколас усмехнулся. Он уже понял, что она часто использует юмор для защиты. Им двигали те же чувства, когда он стремился взять все под жесткий контроль. Она становилась дерзкой, поскольку ощущала себя слабее его. Разве это не то, чего он хотел? Увеличить расстояние, установить барьеры?

– Это строили венецианцы, – произнес он, и Вивека повернулась к нему. Ее лицо было так близко, что нельзя было не заметить чистую, гладкую кожу, выразительный рот, наивный взгляд распахнутых глаз. Он готов был наброситься на нее прямо здесь. – Видишь, полуразрушенные ступени уходят в море?

Его щека почти касалась ее лица, она ощущала аромат его лосьона. Внутренне сжавшись, она постаралась не думать о том, с каким бы наслаждением прижалась сейчас к этим губам.

– Мы сделали все, что было необходимо, чтобы сохранить этот древний памятник. Учитывая, что на это было потрачено целое состояние, нам разрешили построить на горе дом.

Взгляд ее стал загадочным. Неужели эта маленькая девочка мечтала, что появится принц, как в сказке, и увезет ее в свой замок?

Современный особняк на вершине холма сразу привлекал внимание. Должно быть, из него открывается великолепный вид, в какую сторону ни посмотри. Благодаря оригинальному архитектурному решению, он не выглядел массивным, напротив, казался легким, воздушным, но одновременно и основательным. Пожалуй, его можно было назвать элегантным.

– Это солнечные батареи? – спросила Вивека, указывая на крышу.

– Да. А еще у нас есть ветряные турбины, но отсюда их не увидеть. Мы планируем также установить генератор, работающий на приливах и отливах, осталось найти подходящее место.

– Экологически чистое жилье.

Она так резко повернулась, что кончик носа почти коснулся его щеки.

Миколас откинулся в кресле и поправил манжеты сорочки.

– Я предпочитаю ни от кого не зависеть. – Уголок его рта чуть приподнялся.

Подчинять, а не подчиняться. Слова могли стать его девизом, каждый его поступок кричал об этом. Стоит ли сказать ему, что он кажется ей слишком предсказуемым? Вивека усмехнулась своим мыслям.

Через несколько минут она оказалась в помещении, интерьер которого никогда бы не смогла связать с именем Миколаса, учитывая, что ей и раньше приходилось видеть, как он живет. Прежде всего, ее поразил вход с мраморными колоннами и лестницей, кажется не имеющей конца. Очень просторно, по-мужски сдержанно, и очень много света. Темные узоры из кованого железа выделялись на фоне мрамора слоновой кости, они контрастировали с особенным синим цветом, который увидишь только в Греции. В доме было тепло и уютно, совсем не так, как она ожидала. Их шаги вверх по лестнице заглушал дымчато-серый ковер.

Остановившись на площадке, Вивека обернулась и испытала странное чувство, что оставила позади прежнюю жизнь и готовится вступить в новую. И та, прежняя, жизнь никогда не была настоящей, а теперь и вовсе не имеет к ней никакого отношения. Но самым удивительным было то, что эта мысль не пронзила острым кинжалом сердце, напротив, ей казалось, что наконец она ступила на твердую землю, спасаясь от утомительной морской качки.

Она потерла руки, стараясь справиться с дрожью, и перевела взгляд на Миколаса, который уже ждал ее выше. Они поднялись на последний этаж и вошли в просторный зал, стены которого были из стекла. Здесь появлялось ощущение, что находишься на вершине мира. Вивеке казалось, она стоит на горе Олимп, там, где живут боги.

Отсюда можно было выйти на веранду с джакузи и шезлонгами, чуть в стороне располагался стол для завтрака. Вивека оглядела гостиную. Это помещение открытой планировки состояло из нескольких зон: столовой с массивным столом внушительных размеров, зоны отдыха с камином и мягкими диванами и креслами и кабинета. Внезапно она услышала, что Миколас с кем-то разговаривает и называет ее имя. Подойдя ближе к стеклянной двери, она увидела юношу в форме. Кивнув ей, он представился Титом и поспешно удалился в сторону лестницы.

Вивека увидела дверь и прошла в соседнюю комнату. Должно быть, она предназначалась для Трины. Огромный букет цветов на столе, свечи, ведерко со льдом и бутылкой шампанского, хрустальные бокалы. На светлом покрывале кровати лежал пеньюар, а на тумбочке коробка конфет. Восточная стена также была из стекла, и это позволяло любоваться прекрасным видом. Вивеке все очень понравилось, она любила просыпаться с первыми солнечными лучами. Она несколько раз повторила себе, что не должна влюбляться в эту комнату, но не могла справиться с чувствами.

– Бог мой! – воскликнула Вивека, подпрыгнув от неожиданности, когда дверь справа от нее распахнулась и появился Миколас.

Она полагала, что за дверью должна быть ванная, но оказалось, это гардеробная, заполненная вещами из последних коллекций известнейших домов моды.

– Ты скупил для нее весь Париж? – усмехнулась она, коснувшись рукава вечернего платья цвета лаванды с серебряной вышивкой. Задняя стена была уставлена туфлями. – Жаль, что моя нога на целый размер больше, чем у Трины.

– Вот и первое задание для тебя, – произнес Миколас. – Померяй все эти наряды, если что-то надо будет изменить, вызовем портного. Обувь можно поменять.

Гардеробная была большой, но недостаточно просторной для них двоих. Чтобы чем-то себя занять, Вивека взяла первую попавшуюся пару туфель, повертела в руках, но, когда увидела название дизайнерского дома, аккуратно протерла подолом рубашки, чтобы стереть следы от пальцев, и поставила на место.

– Подбери что-то для ланча с дедом, только не копайся слишком долго.

– Куда ты идешь? – не удержалась она от вопроса, когда он направился к дверям в противоположной стене от той, что вела в основную часть дома.

– К себе. – Миколас распахнул двойные двери. Вивека была уверена, что за ними должна быть малая гостиная апартаментов Трины, но комната оказалась ванной, хотя больше по размерам и дизайну напоминала спа-салон в дорогом отеле. Движимая любопытством, Вивека вошла внутрь и огляделась.

– Ничего себе! – простодушно воскликнула она, увидев круглую ванну из стекла. Если ее заполнить, будет создаваться впечатление, что вода висит в воздухе. За прозрачной стеной был виден красивейший зимний сад. Дорожка из плитки, похожей на камень, вела к душевой кабине у дальней стены, где вода лилась прямо с потолка, напоминая водопад, и подсвечивалась россыпью огней, благодаря встроенным в стены и потолок лампочкам.

Вивека прошла на отгороженную стеной мужскую половину ванной комнаты и рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Интерьер был решен в черно-белом цвете, даже двойная раковина, стены также в контрастную полоску, в тех же тонах были и двери, ведущие в туалетную комнату и спальню.

Вивека вернулась на половину сестры, прошлась еще раз по ванной, заглянула в ящички и шкафчики, заполненные косметикой и средствами для ухода за телом и лицом.

– Значит, вот так ты живешь, – задумчиво произнесла она.

– А теперь и ты.

На мгновение ей стало страшно при мысли о том, что она перенеслась в другую вселенную, в которой ей теперь предстоит научиться жить, и вселенная эта огромна.

На крючках висели белый и черный халаты, похожие на те, что она видела на яхте. Она повернула полы одного из них так, чтобы увидеть монограмму, надеясь, что это будет буква «Т», но нет, это была буква «М». Боже, как же Миколас предсказуем!

– Ты можешь быть готова через двадцать минут?

– Разумеется, – ответила она. – Если только не заблужусь и найду дорогу в свою комнату.

Свою комнату. Оговорка по Фрейду. Вивека потупила взгляд, отметила искусную мозаику на полу и поспешила обратно в предназначенную ей спальню.

Только тогда, когда она уже стояла перед зеркалом в платье с пышной юбкой и цветочным рисунком, ее внезапно осенило, что Миколас мог войти в любую минуту и застать ее голой.