Те несколько минут, что они ехали в лифте, Миколас не переставал себя ругать.

Вивека была так прекрасна, когда вошла в гостиную, что у него едва не остановилось сердце. Перед ним была женщина, обладающая природной красотой. В ней было то, что нельзя купить ни за какие деньги. Сложно оставаться спокойным, когда все это великолепие прямо перед тобой и можно позволить себе любоваться им.

Миколас никогда не тратил время на то, чтобы наблюдать, как садится солнце и в какие цвета оно окрашивает небо. Он жил в бронированном мире богатства, эмоционального десантирования и поверхностных отношений. Все женщины, с которыми он встречался, ничего для него не значили, впрочем, и отношения с мужчинами были исключительно деловыми.

В его круг никогда не входили люди застенчивые, стремящиеся, чтобы их понимали, то есть такие, какой была Вивека. Вопрос о том, почему он спас ее, застал его врасплох. Внезапно Миколас вспомнил, как умолял деда выручить его, но тот не помог тогда еще незнакомому парню. Вернее, помог, но не сразу. Только после получения доказательств.

Оборачиваясь назад, Миколас думал, что такие слова, как «страдание» и «отчаяние», не обладают достаточной силой, чтобы выразить его чувства в те минуты.

В глазах Вивеки он увидел не только желание заняться с ним любовью, в них было сочувствие. И оно было таким искренним, что он испугался за себя. Он не сможет лечь в постель с этой женщиной, пока не справится с внутренними проблемами. Кто знает, чему еще, сам того не желая, он позволит вылезти наружу? Он должен отдалиться от нее.

Занятый такими размышлениями, Миколас вышел из лифта, совсем не подготовленный к встрече. А ведь он обязан быть внимательнее.

И тут он услышал крик.

– Вот она!

Развернувшись, он увидел Григора, едва не сбившего Вивеку с ног.

– Думаешь, ты имеешь право втягивать меня в расследование? – орал он во всю мощь легких. – Я покажу тебе, как выглядит настоящее убийство.

Сработали рефлексы, и Миколас сломал нос Григору раньше, чем понял, что делает.

Мужчина повалился на пол, прижимая ладонь к лицу. Между пальцев сочилась кровь. Миколас наклонился и потянул его за лацканы пиджака, но в этот момент подоспели охранники, и он поспешил спрятать животные инстинкты поглубже.

– Вызывайте полицию, – процедил сквозь зубы Миколас, оглядываясь на Вивеку. – И убедитесь, что его действия квалифицируются как покушение на убийство.

Затем он взял Вивеку под локоть и провел к ожидавшему их у входа лимузину, стараясь не думать о том, что на какое-то мгновение ему стало страшно. Страшно за то, что он мог бы сделать с Григором, если бы не подоспели парни из охраны.

Оказавшись в безопасности, Вивека все же никак не могла прийти в себя. Напряжение немного спало, но ей внезапно стало холодно, страшно и тревожно одновременно.

Ее напугало то, что Григор вел себя как сумасшедший. Если бы не Миколас, страшно представить, чтобы он с ней сделал. Однако видеть, как отчим упал, получив удар кулаком, было неприятно: Вивека ненавидела насилие. Казалось, Миколас, учитывая его прошлое, должен относиться к нему так же.

Она невольно возвращалась мысленно к тому моменту, когда она вышла из квартиры, стараясь заглушить в душе чувство обиды. В лифте она думала о том, что нельзя требовать от человека расплаты за то, что ты спас его жизнь. А Миколас потребовал. Он сказал, что взял ее под свою защиту, ей же кажется, что она, скорее, его пленница.

И вдруг Миколас снова спас ее, во второй раз.

Для нее это стало шоком. Пошевелив рукой, Миколас проверил, все ли с ней в порядке, и от этого Вивеке стало совсем плохо.

– Прости меня, – произнесла она, даже не пытаясь скрыть боль в голосе.

Она чувствовала, что он смотрит на нее, но не смогла поднять глаза.

– Когда я приехала в Грецию, думала только о Трине. Я была невнимательна к тебе. А ведь из-за меня ваши отношения с Григором испортились.

– Хватит, Вивека.

Она вздрогнула, задетая тем, каким печальным был его тон. Вжавшись в сиденье, она отвернулась к окну.

– Я во всем виноват, – продолжал Миколас. – Сегодня мы подписали документы о слиянии. Безусловно, он понял, почему я пытаюсь убрать его из дела. Его план не удался, я узнал, что он хочет меня обмануть.

Вивека посмотрела на него с удивлением. Миколас выглядел так, будто с трудом сдерживал эмоции.

– Я смог бы это выяснить только после свадьбы с Триной, но твое вмешательство дало мне шанс еще раз все пересмотреть и увидеть подвох. Теперь я получил гораздо больше оговоренного ранее. Григор повел себя очень некрасиво. Он начал обвинять тебя, но я сказал ему, что начал расследование. Мне стоило быть готовым к такой его реакции. Так что это мне надо перед тобой извиниться.

Вивека молчала, не зная, что сказать.

– Ты очень помогла мне, помешав свадьбе. Спасибо. Надеюсь, после окончания расследования Григор окажется в тюрьме.

У Вивеки задрожали губы.

– Я привыкла считать себя обузой для всех, – произнесла она. – Приятно слышать, что хоть кому-то я была полезна. Мне казалось, ты будешь зол на меня.

Она попыталась смахнуть слезу так, чтобы не испортить макияж.

Миколас выругался, и не успела она опомниться, как он подхватил ее и посадил к себе на колени.

– Он сделал тебе больно? Покажи руку, за которую он тебя схватил? – Он неожиданно нежно прикоснулся к ней.

– Не надо быть сейчас со мной таким милым, иначе я совсем расклеюсь.

– Тебе больше нравится тот бандит в фойе? – спросил он и сдавленно рассмеялся.

– Ты не бандит, – запротестовала она, обхватила его руками его шею и прижалась к груди.

Он стал поглаживать ее по спине, пока она не успокоилась.

Вскоре они подъехали к месту назначения.

– Ненавижу подобные мероприятия, – пробормотал Миколас, проходя с Вивекой в огромный, красиво убранный зал. – Надо было остаться дома.

Но уходить было поздно, их уже заметили. Вивека, беспокоясь о том, как она выглядит, решила зайти в дамскую комнату.

– Позволишь, я ненадолго?

Миколас нахмурился, словно не хотел, чтобы она оставляла его одного, и кивнул:

– Я буду в баре.

Вивека открыла дверь и сразу прошла к зеркалу. К счастью, с лицом у нее все было в порядке, правда, слегка потекла тушь, и она принялась устранять следы.

– Простите, – повернулась к ней стоящая рядом женщина в переливающемся черном платье, – я почти не говорю по-гречески. Вы, случайно, не знаете английский?

Вивека кивнула:

– Случайно знаю.

Женщина поправила прядь светлых волос и посмотрела на Вивеку с тревогой.

– Вы расстроены? Простите за назойливость.

– Нет, все в порядке. – Она изобразила на лице доброжелательную улыбку. Эта женщина невольно помогла ей отключиться от неприятных мыслей. – От такого не плачут.

– Ах, ваш муж чем-то вас порадовал? – улыбнулась женщина. – Мужья просто обязаны это делать. Всегда.

– Он мне не муж… – Вивека вспомнила о том, что Миколас спас ей жизнь да еще поблагодарил за то, что она испортила ему свадьбу. Сердце затрепетало. – Да, вы правы, он так и сделал.

– Отлично. Кстати, я Клэр. – Она протянула ей правую руку, другой придерживая бретель платья.

– Вивека. Можете называть меня Виви. Проблемы с нарядом? – Она оглядела плечо новой знакомой.

– Ужасные! У вас, случайно, нет с собой булавки?

– К сожалению, нет. А ее нельзя как-то связать? – Вивека покрутила пальцами в воздухе. – Повернитесь, я посмотрю, что можно сделать.

Вскоре стало ясно, что два кусочка разорвавшейся бретели слишком короткие, чтобы их связать.

– Знаете, их можно скрепить булавкой для галстука. Подождите минутку, я спрошу у Миколаса.

– И еще спросите у моего мужа. Тогда мне не надо будет переживать, как ее вернуть.

Вивека усмехнулась.

– Ну, вашего мужа я найду с легкостью. Скажите, он в костюме?

Она приоткрыла дверь и оглядела толпу – все мужчины, как один, были в строгих костюмах и галстуках.

– Моего вы увидите сразу, – улыбнулась Клэр. – У него единственного на лице шрам. – Она пальцем провела линию на щеке. – И у него моя сумочка. Мне пришлось держать бретельку обеими руками, чтобы не потерять платье.

– Все понятно. Я скоро вернусь.

Миколас сжимал в руке бокал с виски, оглядывал собравшихся и думал, не слишком ли большие жертвы ему предстоит принести за право стать частью общества и законопослушным гражданином.

Мысли переключились на Вивеку. Его поразило, что она извинилась, и от этого становилось стыдно, что он позволил себе грубость в ее адрес. Сейчас они могли бы заниматься любовью в его квартире, и никакого нападения Григора не было бы, и вечер они провели приятнее, чем здесь.

Наконец он ее увидел. Удивительно, но она даже не посмотрела в его сторону, хотя он пытался перехватить ее взгляд.

Вивека внимательно оглядела зал и решительно направилась к группе мужчин в самом дальнем углу рядом со сценой.

Миколас выругался, когда увидел, к кому она подошла. Алексей Дмитриев, русский магнат, который в последнее время проявлял интерес к перевозкам по Эгейскому и Черному морям. Он мог быть весьма полезен компании Петридес. Миколас несколько раз пытался связаться с Дмитриевым, но тот ни разу не перезвонил ему. Причина была понятна – репутация Миколаса. Русский не желал иметь дело ни с кем по фамилии Петридес. Однако это сотрудничество будет очень выгодно для Миколаса, оно станет еще одним шагом к принятию его в круг, пока ему недоступный. Именно поэтому он и хотел, чтобы Дмитриев стал его партнером.

Дмитриев повернулся к Вивеке и посмотрел на нее так, будто она прилетела с Марса. Она что-то быстро ему сказала, и он передал ей свой бокал. Далее случилось совсем непонятное. Сняв булавку с галстука, он вручил ее Вивеке, и кивнул, указывая на подоконник, отвечая на ее следующий вопрос. Миколас проследил за его взглядом и увидел маленькую женскую сумочку. Улыбнувшись, Вивека удалилась в дамскую комнату.

Миколас терялся в догадках, что все это значит?

Вивека была рада, что ей пришлось принять участие в маленькой катастрофе, случившейся с Клэр. Когда она подошла к Миколасу, настроение ее заметно улучшилось. Лицо его выражало полное равнодушие к происходящему с легкой тенью презрения, видимо, такую маску надевают все богатые мужчины, с целью продемонстрировать окружающим, что превосходство их над всем миром очевидно и не требует доказательств. Его окружали мужчины, как ей показалось, в одинаковых костюмах, под руку которых держали женщины со скучающими лицами.

Миколас прервал разговор, взял Вивеку за руку и представил собравшимся. Как только он закончил, его собеседник сразу же вернулся к обсуждаемой теме, кажется даже не взглянув на Вивеку. Скорее всего, он счел ее подружкой на одну ночь, вокруг людей влиятельных увивается немало красавиц, желающих поймать удачу.

Вивека обвела взглядом зал и отметила, что кружок Клэр и ее мужа выделяется на общем фоне. Они чаще улыбались, и в глазах читалась заинтересованность. В этот момент муж Клэр повернулся и внимательно посмотрел на нее. Вивека ответила улыбкой.

Видимо, Миколас прав, и невидимый барьер непреодолим.

– Это, должно быть, твоя новая невеста.

Она обернулась на голос и посмотрела на мужчину, переводившего взгляд с нее на Миколаса.

Она едва сдержалась, чтобы не сказать, что у нее есть имя. Видимо, для этого круга людей она не больше, чем «это».

– Нет, – коротко ответил Миколас, не предоставляя дальнейших объяснений.

Вивека поджала губы. Разве ему не известно, что следует быть более дружелюбным с людьми, тем более если ты хочешь, чтобы они считали тебя своим. Кроме того, это невежливо даже с точки зрения соблюдения этикета. Он ведь сам говорил ей о своих целях и просил помочь изменить представление окружающих о нем.

– Я отменила свадьбу, – выпалила Вивека. – Миколас должен был жениться на моей сестре, но… – Она посмотрела на него и рассмеялась. – Я влюбилась в него раньше, буквально потеряла голову и не могла этого допустить.

На лице Миколаса появилось такое же выражение, как в момент, когда он поднял ее вуаль.

– Полагаю, ваша сестра не очень обрадовалась, – произнесла одна из женщин. В ее глазах впервые мелькнул интерес.

– Она восприняла это спокойно, – отмахнулась Вивека. – Ведь всегда надо следовать зову сердца, верно? – Она рассмеялась и многозначительно посмотрела на Миколаса, призывая его улыбнуться.

– Давай потанцуем, – сказал он и, взяв ее под локоть, повел к сцене. – Что ты творишь? – процедил он, когда они отошли достаточно далеко.

– Ты же сам говорил, что мы должны делать вид, что нас связывают отношения. Кстати, твои друзья, случайно, не женофобы?

– У меня нет друзей. Эти люди единственные, чьи имена я знаю.

От его прикосновений по ее телу пробежала дрожь, но в его тоне было и то, что заставляло насторожиться.

Танцевать с ним было легко и приятно, Вивека подумала, что, наверное, при других обстоятельствах могла бы влюбиться в этого мужчину.

– Они должны считать, что мы оба потеряли голову друг от друга, – произнесла она, склонившись к его уху. – Это даст им понять, что ты честный человек, способный на нормальные человеческие чувства.

Миколас отстранился от нее и хотел что-то сказать, но в этот момент к ним подошла Клэр.

– Виви, позволь мне представить моего мужа. Алексей Дмитриев.

Миколас резко выдохнул, стараясь успокоиться. Он понимал, что Вивека завела эти разговоры о любви в шутку, но и этого было достаточно, чтобы ему стало не по себе.

Его устраивало, что он не будет испытывать к своей жене никаких чувств. Вполне достаточно, что он сможет представлять Трину своей супругой, и того эффекта, который его слова будут производить. При этом сердце его будет свободно, а душа спокойна.

С Вивекой все было по-другому. Когда она, пусть и в шутку, говорила о чувствах, он ловил себя на мысли, что не может воспринимать это равнодушно. Общение с этой женщиной постепенно рассеивало его уверенность в том, что он ничего к ней не испытывает.

И вот теперь, из-за нее, он стоит совершенно обезоруженный перед человеком, с которым безуспешно пытался связаться целых два года.

Дмитриев выглядел раздраженным. Губы поджаты, даже шрам на щеке побелел.

Вивека широко улыбнулась, и он сдержанно ей кивнул.

– Наверное, вы решили, что я хочу вас ограбить, – шутливым тоном произнесла Вивека.

– Признаюсь, это приходило мне в голову. – Дмитриев бросил ледяной взгляд на Миколаса. Казалось, он хотел сказать: «Когда я понял, что она пришла с тобой».

Миколасу удалось сохранить лицо профессионального игрока в покер, но в глубине души он был несказанно рад, что Дмитриев к нему подошел. И все же, это лишь первое знакомство, радоваться пока нечему. Он лишь забросил крючок, но вытащить такую рыбу без усилий не удастся.

– Нам пора возвращаться к детям, – сказала Клэр. – Хочу еще раз поблагодарить тебя за помощь.

– Мне было приятно тебя выручить. Надеюсь, мы еще увидимся.

Наблюдавший за их разговором Миколас вынужден был признать, что Вивека держится очень естественно.

– Можете внести нас в список благотворителей, – вставил Миколас и посмотрел на Дмитриева, говоря: «Я тоже немало о тебе знаю». Клэр возглавляла фонд, помогавший детским домам по всей Европе. Миколас долго ждал и, наконец, получил возможность вставить нужную фразу в нужное время.

– Правда? – воскликнула Клэр. – Я сделаю это с большим удовольствием!

Миколас достал из внутреннего кармана свою визитную карточку, ручку и написал на обратной стороне контактный телефон Вивеки, мысленно сделав пометку дать распоряжение изготовить визитки и для нее.

– Я бы дала тебе свою, – заговорила Клэр и развела руками с парой брильянтовых обручальных колец на пальце, – но… – Она усмехнулась. – Раздала все за ужином по поводу благотворительного вечера в Париже. Кстати! Ты, случайно, не собираешься туда в конце месяца? Я внесла бы и тебя в список приглашенных.

– Вносите, – кивнул Миколас. – Я уверен, мы найдем время для поездки.

Вивека отметила, как легко он употребляет местоимения: «мы, наш, нас».

– Я не хотела показаться бестактной, – кокетливо произнесла Клэр, делая вид, что смущена, и подняла глаза на мужа.

Каменное лицо Дмитриева немного смягчилось. Причиной тому, видимо, были нежные чувства к жене.

– Ты так увлечена своим делом, – произнес он одобрительно. – Это одно из твоих многочисленных достоинств. Не стоит за это извиняться.

Он достал свою визитку, молча взял ручку Миколаса и протянул жене.

«Я понял твои намерения», – говорил его взгляд, направленный прямо на Миколаса.

Тот стойко выдержал его. Оба были одного роста и похожей комплекции. Кроме того, Дмитриев был, пожалуй, единственным человеком в этом зале, которого Миколас по-настоящему уважал. Как и он сам, Дмитриев всем своим видом давал понять, что никому не позволит собой манипулировать и не заставит делать то, что он не считает нужным.

Несмотря на то что Дмитриев явно не был рад необходимости вручить Петридесу свою визитную карточку, по его взгляду было понятно, что он готов пойти на некоторые уступки ради жены.

Буквально несколько дней назад такой поступок понизил бы рейтинг этого человека в глазах Миколаса, но ведь он сам недавно вступился за Вивеку перед Григором. И сделал это ради нее.

Очень некстати именно сейчас Миколас осознал, что мужчина может сколь угодно долго считать себя одиноким волком, но и в его жизни может появиться женщина, которая заставит, как говорит Вивека, потерять голову.

Опасаясь именно этого, Миколас старался любым способом не дать Вивеке стать для него чем-то большим, чем сексуальным увлечением. Он убеждал себя, что ее присутствие рядом оказывает на него такое воздействие лишь потому, что ему еще не удалось уложить ее в постель. Как только это произойдет, помутнение в голове рассеется. Все вернется на круги своя.

– Это лучший результат, которого мы могли сегодня добиться, – сказал он, провожая взглядом чету Дмитриевых, и повернулся к Вивеке, которая как раз убирала в сумочку драгоценную визитку. – Теперь и мы можем уходить.

Миколас скривился, когда швейцар протянул ему карточку и сообщил, что завтра утром они должны быть в полиции для подачи заявления.

До того как за ними закрылась дверь квартиры, ни он, ни Вивека не произнесли ни слова.

– Я очень долго ждал возможности получить визитку Дмитриева. А ты молодец. – Миколас одобрительно кивнул и прошел к бару.

– Мне кажется, я не сделала ничего особенного, – смутившись, пробормотала Вивека, радуясь похвале.

– Тебе это было просто сделать. Ты легко находишь общий язык с людьми. – Он отставил бутылку узо и протянул ей бокал. – Может, ты пьешь узо с водой?

– Я очень давно не пила узо. – Вивека отвела руку с бокалом чуть в сторону и опустила голову, чтобы он не заметил ее реакцию на специфический запах. – Я и тогда не должна была этого делать, была слишком мала для алкоголя.

Миколас проглотил большую часть содержимого бокала, не отрывая от нее глаз.

– А ты… Ты не любишь общаться? Да, ты ведь говорил, что ненавидишь такие мероприятия.

– Ненавижу.

– Почему?

– По многим причинам. – Он пожал плечами и поставил бокал на стол. – Когда я только появился в этом доме, дед многое от меня скрывал. Я был слишком молод, чтобы доверять своему мнению, и старался ни с кем не делиться подробностями жизни. Став взрослым, я оказался окружен людьми столь поверхностными и скучными, что мне совсем неинтересно было слушать, о чем они говорят.

– Значит, я должна быть польщена, что со мной ты говоришь?

– Хотя и стараюсь себя сдерживать, – скривившись, произнес он.

Сердце екнуло. Внезапно ей захотелось узнать о Миколасе как можно больше.

Он оглядел ее плечо, протянул руку и убрал скрывавшую его прядь волос.

– В том зале ты была единственным лучиком света.

Легкое прикосновение, фраза, вызванная лишь благодарностью. Но от этого сердце ее затрепетало, по телу побежали мурашки.

Торшер за спиной Миколаса отбрасывал янтарный свет на темные окна. Вдалеке переливалась множеством оттенков голубого водная гладь бассейна. На мгновение ей показалось, что свечение исходит и от Миколаса. Как глупо! Должно быть, это оттого, что ей на глаза навернулись слезы.

Внутри что-то болезненно заныло. Она всегда мечтала, чтобы рядом был любящий, заботливый мужчина. Ей нужна любовь не только в физическом смысле.

Пожалуй, секс интересовал ее намного меньше психологического комфорта. Она не верила, что столь сильное желание принадлежать мужчине существует, и уж точно не ожидала, что сама когда-то его испытает.

Поэтому она не воспротивилась, когда Миколас взял бокал и сел рядом. Взгляд его скользнул по лицу и остановился на губах. Кажется, они чуть разомкнулись в ожидании.

Вивека не сводила глаз с его губ. Сейчас она была способна думать только о том, что он ее поцелует. Преодолев себя, она немного подалась вперед.

В ту секунду, когда губы их соприкоснулись, она ощутила, как напряжение ослабло. Задыхаясь, она прижималась к нему, чувствуя, как его руки нетерпеливо скользят по ткани платья. Страстный поцелуй, длившийся уже целую вечность, лишал ее способности думать. К ее удивлению, придя на секунду в себя, чтобы перевести дыхание, она обнаружила, что пытается расстегнуть пуговицу на его сорочке. Не отрывая взгляда от Вивеки, Миколас скинул пиджак, а следом галстук и вновь прижал ее к себе.

Она положила голову ему на плечо, и он снова стал целовать ее. Пальцы погрузились в золотистые волосы и нежно перебирали пряди. Вивека обняла Миколаса руками за шею и прижалась к нему всем телом.

Она чувствовала, как его тело реагирует на нее, и это вызывало радость и ликование. То, что происходило сейчас между ними, казалось ей волшебным сном, слишком прекрасным, чтобы позволить ему закончиться. Ей нравились его объятия, его реакция придавала ей уверенности в собственной женской привлекательности. Чувства к Миколасу становились сильнее, и не только потому, что он уже дважды спасал ее. Впервые увидев его, она поймала себя на мысли, что этот мужчина мог бы стать самым близким для нее человеком, но она долго боялась себе в этом признаться. И все же Вивека напомнила себе, что надо быть осторожной. Секс дает людям власть друг над другом – это сильное оружие, а она уже испытывает к Миколасу страстное влечение. Но заставить себя не прикасаться к нему она не может. Руки сами тянутся, мечтая ощутить его силу и тепло. Для нее это невероятно смелый шаг, оправданием может служить лишь то, что рядом с ним она действует, повинуясь не разуму, а сердцу. Кроме того, в глубине души Вивека мечтала узнать, сможет ли она доставить наслаждение мужчине.

Миколас посмотрел ей в глаза, и Вивеке показалось, что сейчас он набросится на нее, как хищник на жертву.

Не отрывая взгляда от его лица, словно завороженная, Вивека принялась расстегивать ремень на его брюках. Он подхватил ее и посадил к себе на колени, одновременно поднимая руками подол платья. Дрожащими руками она принялась торопливо и неумело расстегивать его сорочку. Пуговиц было слишком много, ожидание давалось с трудом, поэтому Миколас, взяв сорочку за ворот, рванул ее, и она полетела в сторону.

Вивека прижалась лицом к его торсу, волосы щекотали кожу, ей было приятно ощущать это щекой и губами. Она несколько раз глубоко вдохнула его аромат и зажмурилась.

Она обхватила его сосок и принялась ласкать кончиком языка.

– В спальню, – раздался над ее головой голос Миколаса.

Вивека подняла голову, довольная произведенным эффектом. Глаза его сверкали, щеки порозовели. Чуть опустив веки, она загадочно улыбнулась и опустилась перед ним на колени.

Миколас уступил только потому, что не мог не поддаться очарованию. Он не считал это проявлением слабости, хотя вынужден был признать, что эта женщина оказывает на него странное воздействие. Он видел, что в душе она страстная и темпераментная и жаждет дать волю своим чувствам, но не надеялся, что она решится.

Он был уверен, что она не пытается им манипулировать, в ней нет и грамма хитрости. Лаская его грудь, она оставалась нежной и покорной, но сама испытывала сильное возбуждение. Ей нравилось быть желанной.

Когда она расстегнула его брюки, ему показалось, что перед глазами вспыхнули искры. В голове пульсировала лишь одна мысль – повалить ее на пол и взять прямо здесь, в гостиной. Эрекция была настолько сильной, что причиняла боль. Миколас боялся достигнуть пика еще до того, как она прикоснется к его мужскому достоинству. Он не помнил, когда в последний раз с ним такое случалось, ведь он никогда не позволял себе настолько потерять контроль.

Сжав подлокотник, он смотрел на ее руки, лежавшие на его бедрах. Сейчас ее кожа выглядела особенно белой на фоне его загорелого тела.

В следующую минуту ее влажные губы обхватили его член, и он, не сдержавшись, застонал. Мир вокруг растворился, существовало лишь то наслаждение, которое он испытывал от ее ласк.

– Я уже не смогу сдержаться, – прохрипел он. Дышать становилось все труднее.

Вивека подняла голову. Зрачки ее были огромными, даже цвет неожиданно стал фиалковым.

– Я тебя и не прошу, – затаив дыхание, произнесла она.

Нервы его были напряжены до предела, сила воли оставила его, будто он никогда и не обладал ею.

И Миколас сдался. Он убеждал себя, что сделал это ради них обоих, что ей так же хорошо, как и ему.

Мир перед его глазами взорвался тысячами огней.