Я объехал Леверхэд по окружной дороге. Во время поездки раздумывал о давно прошедших днях, когда я колесил по этим краям, гоняясь за Максом Штибнером. Золотое было время!
Сэмми сидел сзади и попыхивал сигаретой. Он отдыхал, а когда не курил, то мурлыкал веселый мотивчик. Понятное дело, у него хорошее настроение: он выложил мне все, что было на душе.
По другую сторону Леверхэда, где дорога огибала холм, я заглушил мотор и остановил машину у обочины. Я закурил и достал из ящика под сиденьем полбутылки виски. Отпил и передал Сэмми.
— Догадываюсь, о чем ты думаешь, — заметил он.
Я кивнул:
— Конечно. Об этой сестричке Варлея. Знаешь, мне кое-что пришло в голову.
— Что именно?
— Слушай, Сэмми, ты мне еще в отеле сказал одну вещь, которую я никак не могу выбросить из головы. Ты удивился, что у Варлея появилась сестрица. Допустим, что эта малютка в Брокхэме вовсе не его сестра и вообще не родственница, а просто назвалась Варлей. Но зачем?
— Не представляю себе. А ты что думаешь?
— Допустим, что эта дамочка в курсе дела, хотя бы частично. Во всяком случае, ей известно, что документы находятся у Варлея, а он рано или поздно заявится сюда. Возможно, они сговорились. Заранее договорились, что она подъедет в Брокхэм к тому времени, когда он возвратится в Англию. Кто знает, не играет ли она при нем роль почтового ящика?
— А что это может ему дать?
Я пожал плечами.
— Очень многое. В этой стране прекрасно работает почта. Возможно, Варлей вовсе не такой простачок, как можно предположить. И не разгуливает по всему свету, держа в кармане те документы. Допустим, что он переслал их ей на «черный день». Ты ведь сам понимаешь, что это не так уж плохо, если, кроме них, у него ничего нет.
Сэмми секунду подумал и согласился:
— Вероятно, ты прав, мистер Кошен. Абсолютно прав. Варлей не новичок. Его еще ни разу не засекли, но кто может поручиться, что этого не произойдет в ближайшем будущем? Мне говорили, что у него на все случаи жизни есть запасные варианты. Твое предположение вполне реально.
— Конечно. Ты же говорил, что у него всегда были преданные бабенки. А в смысле запасных вариантов ты на сто процентов прав. Ему должно быть понятно, что ФБР больше заинтересовано в документах, чем в его персоне. Конечно, в идеале надо было бы схватить и его, и документы, но уж если придется выбирать…
— Ты мыслишь правильно. Наверняка дамочка Варлея играет с ним заодно. Что же нам предпринять?
Я завел мотор, обернулся и задумчиво предположил:
— Мы застанем ее врасплох.
— А вдруг она не сумеет ничего придумать и выложит всю правду?
— Посмотрим.
Я нажал ногой на акселератор, и через пару минут мы свернули на Доркинг, выбрались на шоссе и поехали без остановки. Сэмми что-то напевал, а я дышал полной грудью и наслаждался замечательной ночью.
Я подумал о сестре Варлея. От этой кошечки многое зависело. Я надеялся, что она не принадлежит к слишком умным дамочкам. Неужели она не поведет себя так, как этого хочу я? Но с женщинами ни в чем нельзя быть уверенным.
— Послушай, Сэмми, нам надо придумать какой-то хитрый ход. Допустим, что эта дамочка вовсе не родственница Варлея, а просто его приятельница, причем его искренне любит. Тогда наше дело швах. Верно? Нам придется отступить.
— Ты хочешь сказать, что она согласится на все предложения, а потом расскажет Варлею?
— Совершенно верно.
— Что же нам делать? — озадаченно спросил Сэмми.
— Думаю, что все же стоит рискнуть, — подмигнул я ему.
Минут через шесть мы объехали брокхэмскую лужайку. Я очень тихо подъехал к «Полной бутылке» и остановил машину позади здания.
— Послушай, Сэмми, — попросил я, — покури здесь, а я сбегаю и проверю, не произошло ли чего за мое отсутствие.
— О’кей, — согласился он.
Через боковую дверь я пробрался к себе, зажег свет и сразу увидел записку посредине стола. Она была придавлена чернильницей, чтобы ее не унесло сквозняком. Я узнал почерк хозяйки.
«Дорогой капитан Клоузен! В половине третьего из Лондона вам звонил джентльмен по фамилии Домби. Он сообщил свой номер телефона — 63 261, но просил его не тревожить. Привожу его собственные слова: „…Я связан по рукам и ногам графиней, которая так в меня влюблена, что каждый раз, когда я пытаюсь уйти, она закатывает истерики“.
Кроме того он добавил, что графиня исключительно аристократична и столь прелестна, что по сравнению с ней Дездемона выглядела бы уборщицей, приходящей к нам наводить порядок.
Ввиду таких обстоятельств он не хочет, чтобы его отсылали без крайней необходимости в другое место.
Я не совсем поняла, что именно он имел в виду, но точно передаю содержание нашей беседы.
Джоанна Шоу».
Прекрасно, значит, Домби дозвонился, хотя ему пришлось при этом вытащить из постели хозяйку.
Я выбросил записку в корзину, бегом спустился к телефону и набрал номер Домби. Через некоторое время он ответил.,
— Хелло, соня! — крикнул я. — Как поживаешь и как твоя графиня?
— Не так громко, ты, крикун! Я не хочу, чтобы она нас слышала.
— Ты хочешь меня уверить, что она еще не уснула от скуки?
— Послушай, Лемми, почему ты вечно суешь нос в мои сердечные дела? Есть ли у тебя совесть?
— Дорогой, у меня нет никакой охоты вмешиваться в твои любовные дела, но зато у тебя есть желание быстренько покинуть будуар и примчаться сюда.
— Я был уверен, что ты мне это предложишь. Стоит мне заинтересоваться женщиной по-настоящему, как ты тотчас изобретешь для меня какое-то паршивое дело. Ну, так что у тебя стряслось?
— Понимаешь, я чувствую, что с минуты на минуту что-то произойдет. Приезжай быстрее. Буду ждать тебя не больше сорока минут. Пусть графиня немного отдохнет от твоих бурных ласк. Поручаю тебе участок между Южным и Северным Хельмвудом. Одним словом, следи за коттеджем «Мейфил» в Южном Хельмвуде и за коттеджем «Торп» между Кейпелем и Северным Хельм-вудом, куда, как ожидает Джимми Клив, должен приехать Варлей.
— Дьявол… что за задание? Видимо, мне придется всю ночь бегать туда-сюда по дороге?
— Послушай, ты, большой осел! Между этими коттеджами нет других зданий, а дорога совершенно пустынная. От тебя требуется только одно — чтобы ты сидел под деревом и не спал.
— Ясно. А что я будут делать потом?
— Болтайся там до моего приезда. Ясно?
Я положил трубку.
Сэмми сидел в машине и по-прежнему что-то мурлыкал.
— Все о’кей, — сообщил я. — Я позвонил в Лондон на случай, если нам в скором времени потребуется помощь. А теперь поехали к этой прелестнице. Впрочем, ехать не надо, мы пойдем пешком.
Он вышел из машины, и мы обошли «Полную бутылку» по грязной дороге. Коттедж с увитой плющом входной дверью выглядел при лунном свете очень привлекательно. Красная крыша и белые стены производили сказочное впечатление. Я с трудом отогнал поэтические мысли и заставил себя сосредоточиться на деле.
Мы вошли в калитку и постучали. Через некоторое время открылось маленькое окошко, откуда высунулась головка сестрицы Варлея. Я уже говорил, что у нее очаровательная мордашка, черные волосы, перевязанные лентой, падали на ее плечи. Настоящая сказочная фея… Честное слово, друзья, это картинка!
— Доброе утро, мисс Варлей, — приветствовал я ее. — Это мой друг, мистер Мейнз. Мне хочется с вами потолковать.
Она тяжело вздохнула и заговорила. Я еще раз поразился ее мягкому вирджинскому акценту:
— Честное слово, капитан Клоузен, вы немыслимый человек. Когда мы виделись с вами в прошлый раз, вы изъявили желание пойти со мной погулять. Теперь, по соображениям, известным вам одному, вы приводите ко мне своего приятеля в такой час, когда даже деревенские пастухи еще не проснулись. Неужели вы всерьез вообразили, что я впущу вас в дом? Конечно нет!
— Очаровательная, у меня ничего подобного и в мыслях не было. Я был уверен, что вы нам обрадуетесь.
— Разрешите узнать, откуда такая уверенность?
— Послушайте-, леди, ответьте мне на один вопрос.
— Какой?
— Я бы многое отдал за то, чтобы узнать ваше имя.
— Капитан Клоузен, — ответила она ледяным тоном, — это вам ровным счетом ничего не будет стоить. Меня зовут Лейна, хотя я отказываюсь понимать, какое это имеет отношение к тому вопросу, который мы сейчас обсуждаем.
— Послушайте, Лейна, теперь я буду вас называть только этим прелестным именем. Разрешите заявить, что я обожаю красивые имена. И если у девушки такое красивое имя, то я могу держать пари на любую сумму, что она к тому же и умница. Я убежден, что вы исключительно разумная крошка. А раз так, то могу вам откровенно признаться, что я никакой не капитан Клоузен, а специальный агент ФБР, Лемюэль X. Кошен, а это мой помощник мистер Сэмми Мейнз. Поэтому вы, как сознательная американка, которая, я надеюсь, прописана в этой деревушке, все же будете иметь достаточно здравого смысла и впустите нас в дом.
— А что случится, если я этого не сделаю?
Я подмигнул.
— Тогда мне с великим сожалением придется взломать эту дверь, хотя вовсе не хочется этого делать.
— Мне тоже. Хорошо, я открою вам дверь. Но я надеюсь, вы сказали мне правду.
— Леди, вы меня удивляете.
Дверь открылась. Мы стояли и смотрели на нее, и я услышал, как Сэмми сзади вроде всхлипнул от восторга. Она зажгла в холле электричество. Уверяю вас, ребята, эта крошка — настоящий шедевр из картинной галереи. На ней был широкий красный шелковый халат и малюсенькие бархатные туфельки без задников. Она стояла и глядела на нас, холодная как лед.
— Ну? — спросила она.
— Минуточку, дайте мне перевести дыхание, — ответил я. — Давно мне не доводилось видеть таких красавиц. Какая приятная встреча.
Она отступила в сторону, и мы вошли в холл. Он оказался больше, чем можно было предположить.
— Надеюсь, что и я буду рада нашей встрече, — сказала она. — Но прежде всего мне хотелось бы взглянуть на ваши удостоверения или нечто в этом роде, мистер…
— Кошен, — подсказал я.
Я вынул свое удостоверение и английский паспорт.
Она посмотрела на них, потом на меня, наконец слегка улыбнулась.
— У меня такое впечатление, будто я про вас слышала раньше, мистер Кошен. Кажется, вы один из тех знаменитых детективов, которые стали известными в Америке за последние десять лет. Что ж, если вы хотите задать мне какие-либо дельные вопросы, то я на них обязана ответить.
Мы пошли следом за ней в небольшую гостиную, находившуюся в правой половине дома. Девушка была так спокойна, что я даже стал чуточку теряться. Невольно возникло впечатление, что ее ничуть не удивил наш визит в половине четвертого утра. Она указала нам на кресла в пестрых чехлах и поставила на стол коробку сигарет. Сама взяла одну, я протянул ей зажигалку.
— Ну, так в чем же дело? — спросила она. — Только не говорите, что меня подозревают в убийстве. — Она слегка зевнула. — Хотя в некотором смысле это было бы интересно.
— Послушайте, леди, почему бы вам не дать отдых своим очаровательным ножкам и не присесть? — предложил я. — Разрешите мне кое-что объяснить, так как будет крайне неприятно, если вы окажетесь замешаны в какую-нибудь некрасивую историю. А вы, надо сказать, очень близки к этому.
Она подняла брови, села в кресло, стоявшее против нас, и внимательно разглядывала нас обоих.
— Очень интересно. Итак, вы считаете, что я очень скоро попаду в неприятную историю. Можно ли полюбопытствовать, в какую именно?
— Сейчас все объясню. Мы разыскиваем некоего Варлея. Помните, мисс Варлей, когда мы встретились с вами на дороге, я сказал, что где-то видел вас раньше? Встречал я вас или нет, но у меня имеется ваше описание. Мизинец левой руки у вас чуточку искривлен, не так ли? Если вы не сестра Варлея, значит, вы его родственница и знаете, о ком я говорю.
Она пожала плечами.
— У меня очень мало родственников мужчин.
— Меня интересует только один — владелец коттеджа «Торп» в Северном Хельмвуде. Этот человек в прошлом году сбежал из Нью-Йорка, попал во Францию, участвовал там в двух убийствах и скрылся сюда с пачкой важных документов в кармане. Вот этот Варлей меня интересует.
— Занимательно. До чего интересно иметь родственником такую романтическую фигуру. Скажите, кого он убил во Франции? Думаю, этого человека следует казнить.
Ого! Эта дамочка начинает показывать коготки.
— Послушайте, наверно, у вас есть паспорт. Во избежание недоразумений мне хочется на него взглянуть.
Она встала.
— Конечно, паспорт у меня есть. Я с удовольствием покажу его вам.
Она подошла к письменному столу в углу комнаты, достала из ящика паспорт и подала его мне. Все в порядке, и фотография ее, и прописка. Она действительно Лейна Джеральдина Варлей, подданная США, приехавшая из Вирджинии, из Ричмонда.
Я возвратил паспорт.
— Вроде о’кей.
— Прекрасно, вы установили мою личность. А что дальше?
Эта крошка ничуть не взволнована. Я посмотрел на Сэмми. У него на лице нескрываемое удивление и восхищение.
— Мы пришли, чтобы дать вам шанс, — серьезно заявил я. — Считаю своим долгом напомнить, что играть в кошки-мышки с дядей Сэмом опасно, а вы сейчас как раз этим и занимаетесь.
Она слегка вздохнула и ответила:
— Мистер Кошен, хотите — верьте, хотите — нет, но вы меня очень позабавили и заинтриговали. Честное слово, вы явились ко мне среди ночи и рассказываете какие-то истории. При этом удивляетесь, почему я не понимаю, о чем вы толкуете.
— О’кей. Возможно, это и впрямь случайное совпадение, только я лично не особенно верю в совпадения. Очень сомнительно, что вы решили посетить это захолустье просто так, когда с минуты на минуту ожидается приезд того самого Варлея. Более естественно предположить, что Варлей должен передать вам некие документы, так как ему на пятки наступает полиция.
Глаза ее раскрылись еще шире.
— Допустим, что это так, — отвечала она. — Но какую пользу извлеку из этого я и тот самый Варлей?
— Будьте же разумны, крошка! Вы прекрасно понимаете, что мы стараемся найти и Варлея, и бумаги, но больше всего нас интересуют документы. Представим себе, что мы поймаем Варлея без бумаг. А кто-то вроде вас припрячет их в укромном месте. Рано или поздно Варлей выйдет из тюрьмы, а документы будут его дожидаться.
— Ага, все ясно, — заметила она. — А ведь это не глупая идея, верно?
— Особо умной я бы ее не назвал, но она довольно разумна. И конечно, такой ловкий парень, как Варлей, обязательно что-нибудь предпримет в этом роде. Тем более если у него есть сестра, кузина или просто приятельница, такая красивая и хитрая, как вы.
Она закусила губу и заметила:
— Знаете, мне и раньше говорили, что я миловидная, но от вас первого я услышала о своей хитрости. Вы очень откровенный человек, не так ли?
— Откровенный или нет, это никого не касается… Послушайте, малютка, я не из тех, кто любит зря терять время, особенно в такой час ночи. Советую вам подумать как следуед. Может, к завтрашнему утру вы что-нибудь и надумаете.
Она улыбнулась очаровательной улыбкой и ответила:
— Но я люблю поговорить, мистер Кошен. Конечно, утром разговаривать куда приятнее, чем ночью. Думаю, что мы найдем интересные темы для беседы. Вы мне показались занимательным собеседником.
Она встала, Сэмми тоже.
— Очень жаль, что вы уходите, — продолжала она. — Заходите как-нибудь попить чайку. Я буду рада.
Я искоса посмотрел на Сэмми. Он чуть ухмыльнулся.
— О’кей, мисс Варлей, — сказал я. — Что ж, вам виднее. Возможно, мы еще встретимся. А пока приносим извинения за то, что подняли вас из. постели.
— Пустяки, — ответила она. — Я получила огромное удовольствие.
Мы вышли. Когда мы уже стояли на тропинке, до нас донеслось:
— До свидания, мистер Кошен. Мне было очень приятно с вами познакомиться.
Дверь захлопнулась.
Мы вернулись к машине. Сэмми вынул из кармана две сигареты, одну протянул мне. Мы стояли по обе стороны машины и молчали. Наконец Сэмми заметил:
— Кажется, дело дрянь.
Я пожал плечами.
— А ты рассчитывал, что она так сразу и расколется?
Я убежден, она вчера не поверила, что я морской офицер в отпуске. Она предчувствовала, что за Варлеем будет установлена слежка. Она не дура, поэтому нельзя рассчитывать на легкую победу.
— Понятно. Думаешь, что она выгадывает время?
— Возможно.
Некоторое время мы помолчали, потом я заметил со вздохом:
— Знаешь, Сэмми, мне показалось, что этой крошечке не очень понравилась моя физиономия.
— Мне тоже, — согласился Сэмми. .
— Возможно, твоя ее больше устроит. Думается мне, что эта дамочка уже не ляжет спать. Сейчас она наверняка спокойно сидит в кресле с сигаретой и думает. Либо она ровно ничего не знает об этом деле, что, на мой взгляд, довольно странно, либо ей надо здорово все обдумать. Тебе ясно?
— Да, — ответил он.
— Я пойду спать. Ну а ты минут через пять или шесть обойди коттедж с другой стороны, постучись поделикатнее и еще разок с ней поговори.
У него глаза на лоб полезли.
— Чего ради? Какого черта я сумею сделать?
— А ты попробуй рассказать ей правду. Что ты частный детектив, работавший в Союзном агентстве, и болтаешься со мной, поскольку из-за войны обязан это делать. Признайся, что ты не очень привязан ко мне. Потом расскажи ей то, о чем я умолчал: если я был прав и Варлей передал или переслал ей документы, то тем самым она станет нарушителем закона США и ей грозит длительное заключение в Алькатрасе. Понятно?
— Понятно, — ответил он, — но у меня нет особого энтузиазма это делать.
— А потом ты объяснишь ей, что если она согласится сотрудничать с тобой, то все будет в порядке. Всегда можно будет заявить, что она спрятала их для того, чтобы передать администрации.
Сэмми кивнул.
— Когда вобьешь это ей в голову, сообщи, что за возврат документов администрации обещана награда в сто тысяч долларов. И поинтересуйся, какая перспектива ее больше устраивает: первая или вторая.
— Ясно, мистер Кошен, идея хорошая. Если эта красотка — приятельница Варлея, то она здорово перетрусила. Если ей подсказать такой выход, да еще деньги, она ухватится за предложение руками и ногами. Ты не знаешь, каковы эти красотки. Они идут с парнями вроде Варлея до тех пор, пока атмосфера не накалится. А потом, при первой возможности, они их продают.
— На это я и рассчитываю.
— Ладно, попробую. Когда мы увидимся?
— Не волнуйся. Позвони мне завтра утром, договоримся о встрече. А теперь иди. Может быть, тебе удастся уговорить этот бутончик.
— О’кей, — ответил он, бросил сигарету и ушел.
Я решил не ставить машину в сарай. Она может понадобиться. Я поднялся в «Полную бутылку» и тихонько прошел в свою комнату. Бросил шляпу, выпил полбокала шотландского виски, сел на диван и стал ждать.
Прошло около получаса без всяких происшествий, но я был терпелив. В скором времени должен позвонить Домби.
И я не ошибся, потому что в четверть пятого внизу раздался телефонный звонок. Я кубарем скатился по лестнице, чтобы он не переполошил весь дом. Звонил Добми, можно не сомневаться.
— Послушай, Лемми, — сообщил он, — я не знаю, важно ли это для тебя, но примерно минут десять назад из коттеджа «Торп» вышла какая-то дамочка. Она пошла по дороге к Южному Хельмвуду. Прошла почти рядом со мной, и угадай, кто это?
— Не собираюсь отгадывать. Ну и кто же?
— Джуанелла. Что тебе про нее известно? Не знаю, что мне делать. Продолжать наблюдение здесь или идти следом за ней? Я решил остаться здесь.
— Правильно, Домби. Сейчас ты можешь найти себе какое-нибудь пристанище поблизости и поспать. А завтра не спускай глаз с коттеджа «Торп». Увидимся.
— О’кей, Лемми.
Я положил трубку. Чертовски интересная ночь. Конечно, спать мне здорово хотелось, но ничего не попишешь. Выпил еще глоток виски, надел шляпу и снова пошел к машине. Пятый час. Интересно, повезло ли Сэмми с крошкой Лейной?
Я завел мотор и поехал к коттеджу «Мейфил». Оставил машину за деревьями, где ее не видно с дороги, потом пешком пошел к дому. Все было погружено во тьму. Я трижды громко постучал в дверь и стал ждать. Прошло несколько минут, затем Джуанелла спросила:
— Кто здесь и что вам нужно?
— Это дорогой сыночек миссис Кошен, и он хочет поговорить с тобой, кошечка. Так что отвори поскорее дверь.
Она возмутилась:
— Послушай, какого черта? Или ты вообразил, что это справочное бюро?
Я стал сильнее колотить в дверь.
— Если бы тут открыли бюро, моя прелесть, ты бы сумела ответить на все вопросы?
— Ты умный парень, — ответила она. — Умеешь найти выход из любой ситуации. Наверно, твоя мама была довольна папой, когда ты родился. Если она, конечно, знала, кто твой папа.
— Не свирепствуй, сладенькая. И лучше не задевай мою старенькую маму. Я могу тебя заверить, что родился в законном браке, если это тебя интересует. Сам видел брачное свидетельство.
— Да? А ты не ошибся?
— Ладно, красавица, хватит заговаривать мне зубы. Открывай скорее.
— Сейчас. Обожди, пока я накину халат.
Дверь отворилась. Вид у Джуанеллы был сногсшибательный. Волосы свободно распущены по плечам, на ногах черные домашние туфли на высоченных красных каблуках. Пеньюар расстегнут так, что была видна эффектная шелковая ночная рубашка абрикосового цвета.
— Джуанелла, — сказал я, — днем ты настоящий персик, а ночью еще лучше.
— Правда? Ты, наверно, хочешь выпить?
— Не откажусь.
— Ну, входи же.
Я закрыл за собой дверь, и мы вошли в гостиную. Она принесла бутылку и налила два бокала. Потом добавила содовой и достала кусочки льда из холодильника.
— Ну, так что же ты придумал?
Я стоял перед камином.
— Садись-ка, милая, нам предстоит серьезный разговор.
— Ничего, кроме серьезных разговоров, от тебя не добьешься. Лучше бы для разнообразия ты заговорил о чем-нибудь другом.
— Наш разговор будет довольно интересный, не сомневайся. Признайся, не ты ли стреляла в меня утром у брокхэмского моста вскоре после того, как мы расстались с тобой?
У нее глаза стали вылезать из орбит.
— Что ты имеешь в виду? Чего ради мне было в тебя стрелять?
— Кто знает, может, на то были основания? Даже несколько, но одно мне хорошо известно.
— Какое же, позволь узнать?
Глаза ее стали необычно суровыми.
— Все тот же Ларви.
Она выпила глоток виски.
— Прекрасно. Я хотела ухлопать тебя из-за Ларви. Что-то я не нахожу в этом никакого смысла.
— Правда? А я нахожу. Кажется, между тобой и моим напарником Джимми Кливом было заключено известное соглашение, и он обещал тебе добиться пересмотра дела Ларви, сокращения срока до двух лет. Даже шел разговор о взятии на поруки. Не так ли?
— Я вижу, ты все знаешь.
— А почему бы и нет? Я читал вторую страницу его письма к тебе, которую ты сунула под пресс-папье.
— Ах ты, хитрая макака! Значит, успел здесь все перетрясти, пока меня не было дома?
— Разумеется, крошка. И теперь тебе остается только одно: пойти в спальню и как следует одеться.
— Какого черта ты задумал? Зачем мне одеваться? Или я тебе не нравлюсь в этом виде? Я могу остаться в одной рубашке.
— Джуанелла, ты выглядишь умопомрачительно, но согласись: нельзя же ехать в Лондон в ночной рубашке. Так что иди переоденься, но поживее, старушка.
— Послушай, Лемми, я отсюда никуда не поеду!
— Поедешь, сердечко, поедешь, не позднее чем через десять минут. Одетая или голая — мне все равно.
Она поднялась со стула. Я заметил, что глаза ее полны слез.
— Послушай, бесполезно начинать сцену со слезами. Я прекрасно понимаю, что тебя удерживает, Джуанелла, но у тебя нет причин для волнений. Ты вбила себе в голову, что, если я увезу тебя в город, тебе не удастся разыграть все так, как вы договорились с Джимми Кливом? Что если тебя не будет на месте, скажем, завтра, то Клив будет тобой недоволен и в этом случае старине Ларви придется сидеть за решеткой все пятнадцать лет? Из-за этого ты боишься уезжать? Так ведь?
— Это правда, Лемми, ты сам знаешь.
— У меня нет времени для пререканий. Теперь выслушай меня. Весь вопрос в том, кому ты больше веришь: мне или Джимми. Я предлагаю тебе переодеться, и мы уедем в Лондон, сюда тебе завтра нельзя показываться. Если ты послушаешь меня, я даю тебе слово, а ты знаешь, что я его никогда не нарушаю, что как только я закончу это дело, то вызволю Ларви из беды. А если я обещаю это, значит, вызволю.
Ее глаза вспыхнули.
— Послушай, Лемми, честное слово?
Она уже в который раз набросилась на меня, совершенно не учитывая того, что я живой мужчина, и наградила таким поцелуем, что в глазах моих потемнело. Когда она отошла от меня, казалось, будто я насквозь пропитался ее парижской «Дерзостью».
— Через минуту я буду готова. Выпей еще, дорогой, только не подавись!
Без четверти пять мы подъехали к моему жилищу. Я чертовски устал, да и у Джуанеллы был сонный вид. Мы прошли в гостиную, там я устроил ее в большом кресле, налил виски и дал сигарету.
— Послушай, бэби, ложись и отдыхай, а у меня не больше пяти минут свободных. Так что залезай в мою кровать. Пижаму найдешь в комоде, дверь в ванную рядом. В комнатах ты полная хозяйка, но, ради Ларви, прошу тебя, не высовывай носа за дверь. Усвоила?
— Да, Лемми. Ты же знаешь, что я верю тебе на двести процентов.
— Прекрасно, верь мне. А теперь скажи кое-что. Понимаешь, я вбил себе в голову, что ты никогда не видела Варлея. Так вот, прав ли я? Только не финти.
— Это верно, Лемми. Ларви не позволял мне с ним встречаться. Он рассказывал мне про него, но не показывал.
— Прекрасно. Ситуация любопытная. Джимми никогда не видел его, ты тоже. Но вам нужно опознать Варлея. Вы договорились это сделать.
— Послушай, в чем дело? Откуда тебе известно, что Клив тоже его не видел?
— Это точно. Парень, который раньше работал на него, а теперь переметнулся ко мне, Сэмми Мейнз, выложил мне всю подноготную. Клив привез тебя сюда, чтобы ты установила личность Варлея, когда он его поймает. Замечательно. Ты не встречалась с Варлеем и все же готова была пойти на это. Я бы сказал, что это довольно опрометчивое решение.
Она пожала плечами.
— А что мне волноваться? От меня только требовалось подтвердить, что это действительно Варлей. У меня не было другой возможности вызволить Ларви из тюрьмы.
— Сестренка! Ты не знаешь даже половины этой истории. Скоро я тебе открою глаза на происходящее. А теперь скажи вот что: когда Ларви говорил тебе про Варлея, упоминал ли он о его родственницах — сестрах, кузинах, племянницах или о подружках? Одним словом, о женщине, которая могла бы работать вместе с ним? Например, не помнишь ли ты имя Лейны Варлей?
— Как же, о ней он много рассказывал. Порядочная сволочь, я тебе скажу. Но умница и красавица, если верить ему.
— Очень хорошо. А теперь отдыхай, мы скоро увидимся. Впрочем, минуточку.
Я ушел в свою спальню и вытащил большой чемодан, на дне которого лежала пачка фотографий и отчетов. Перебирая снимки, я вскоре нашел нужный. Это снимок Лейны Варлей, прекрасной дамы с искривленным мизинцем левой руки. В данное время она проживает в коттедже в Брокхэме. На оборотной стороне снимка сделана надпись. Я перечитал ее, потом снова посмотрел на снимок.
Затем возвратился в Джуанелле и протянул ей фотографию.
— Скажи, эта дама похожа на ту Лейну Варлей, о которой тебе рассказывал Ларви?
— Нет, — ответила с сомнением Джуанелла. — Эта девушка — настоящий персик. А Ларви говорил мне, что Лейна — интересная особа, но у нее не рот, а настоящая пасть. А у этой девушки прелестный ротик, так что это разные красотки.
— Ты совершенно права. Вот все, что мне хотелось узнать.
Она посмотрела на фотографию.
— Гм… симпатичная дамочка. Черт возьми, кто она такая, Лемми? имеет ли какое-то отношение к данному делу или это еще одна из твоего гарема?
— Если тебя интересует ее личность, переверни снимок.
Она перевернула и прочитала вслух:
— Аманда Карелли. (ФБР № 6587-654.) Отпечатки пальцев в картотеке. Брюнетка, светлая кожа. Обычный стиль — воспитанная девушка из хорошей южной семьи.
Подозревается в участии в банде «Кривив-моб». Наводчица в организации Лейны Вензуры. Разыскивается за участие в ограблении банка «Перьер».
— До меня дошло, — заметила Джуанелла. — Это одна из подружек Варлея. У него их было много.
Я подмигнул.
— Я тоже так думаю.
Забрав у нее снимок, я положил его в конверт и убрал в нагрудный карман пиджака.
— Ну, Джуанелла, я поехал. Не забывай, что я тебе говорил. Если захочешь есть, позвони вниз. Сейчас я предупрежу портье. Ты тут найдешь все, что тебе нужно. Даже кое-какие книги, если придет фантазия заняться чтением.
— О’кей, Лемми, не волнуйся. Как я поняла, для меня самое правильное — выполнять твои указания.
— Похоже, что ты образумилась, милочка. Поверь, когда-нибудь ты будешь меня ой как благодарить.
— Сколько времени продлится мой домашний арест?
Я пожал плечами.
— Не знаю, но не очень долго. Возможно, я приеду завтра, но не позднее чем послезавтра.
— Я не представляю себе, что должно произойти, но предчувствую — будет нечто серьезное. Знаешь, ты ведь хитрец! И с головой! Вот увидишь, ты их всех побьешь! Мистер Кошен всегда выходил победителем.
Я принял вид скромника.
— Ну, не хочу загадывать, но последним приходить к финишу я тоже не привык. Ладно, до скорой встречи.
Я взял свою шляпу и ушел. Спустившись вниз, я предупредил портье о Джуанелле, затем сел в машину и поехал обратно к Брокхэму. Мне стало казаться, что я проехал всю свою жизнь по шоссе Лондон — Брокхэм. А ночь была такая прекрасная, и настроение у меня такое, что, будь я Теннисоном, тут же принялся бы сочинять стихи.
Меня утешала только мысль о Конфуции, который вместо стихов оставил людям свои изречения.