Сэр Эдуард Монро не ошибался. Позади нашего поезда двигалась темная масса в 50 или 60 слонов. Они шли тесными рядами, передние уже приблизились к Паровому дому меньше чем на десять метров, так что их можно было внимательно рассмотреть.

Возглавлял их один из самых больших слонов, хотя рост его явно не превышал трех метров. Как я уже говорил, индийский слон меньше африканского, последний достигает четырех метров. Его бивни тоже короче, чем у его африканского собрата, не длиннее полутора метров.

За слоном следовало несколько самок, которые и являлись подлинными вожаками каравана. Если бы не Паровой дом, они составили бы авангард, а этот самец наверняка остался бы позади, в рядах своих спутников. На самом деле самцы ничего не понимают в поведении стада. Они не заботятся о своих детях, не могут знать ни когда необходимо сделать остановку из-за малышей, ни какого рода остановки необходимы. Самки тут на первых ролях, они управляют большими миграциями.

Теперь было бы трудно ответить на вопрос, почему и куда шло это стадо: может, им нужно было переменить истощенное пастбище, или убежать от укусов каких-нибудь вредных насекомых, или же, наконец, у них просто возникло желание идти за нашим странным экипажем, гнать его по ущельям Виндхья. Местность была довольно открытой, и слоны по привычке, когда они не в лесистых районах, путешествовали днем. Может быть, они остановятся но-чью, когда мы будем вынуждены остановиться? Мы скоро это увидим.

— Капитан Худ, — обратился я к нашему другу, — смотрите, слоновий арьергард увеличился! Вы все еще ничего не боитесь?

— Ха! — произнес капитан Худ. — Почему эти животные захотят причинить нам зло? Это ведь не тигры, не так ли, Фокс?

— И даже не пантеры! — отозвался денщик, который, естественно, разделял воззрения своего хозяина.

Но при этом ответе я заметил, как Калагани неодобрительно покачал головой. Очевидно, он не разделял полную безмятежность охотников.

— А вы, похоже, не так спокойны, Калагани? — спросил его Банкс, который тоже смотрел на него в тот момент.

— Нельзя ли ускорить ход поезда? — таким вопросом ограничился индиец.

— Это довольно сложно, — заметил инженер, — однако попробуем.

И Банкс, уйдя с веранды, вошел в башенку, где был Сторр. Почти сразу же трубные звуки Стального Гиганта участились, скорость поезда увеличилась.

Но этого оказалось мало, так как дорога была трудна. И хотя скорость поезда возросла вдвое, все оставалось по-прежнему. Стадо слонов ускорило шаг, вот и все, дистанция, отделявшая его от Парового дома, не сократилась.

Так без особых перемен прошло несколько часов. После ужина мы опять заняли места под верандой второго вагона.

В то время дорога позади нас представляла собой прямую в две мили по меньшей мере. Взгляд, таким образом, не упирался во внезапные повороты.

Мы серьезно встревожились, увидев, что число слонов за час значительно возросло! Их было теперь не меньше сотни!

Животные двигались колоннами по двое или по трое в ряд, в зависимости от ширины дороги, они шли молча, мерным шагом, одни с поднятыми хоботами, другие — воздев бивни вверх. Это напоминало пенные барашки на море, которые поднимают глубинные слои. Ничто еще не обрушилось — чтоб продолжить метафору, — но если буря всколыхнет эту двигающуюся массу, то что же произойдет с нами?

Тем не менее ночь постепенно приближалась, ночь без лунного света и мерцания звезд — какой-то туман заволакивал верхние слои неба.

Как сказал Банкс, если ночь будет темной, мы не рискнем двигаться по этим трудным дорогам и придется остановиться. Инженер решил сделать остановку, как только расширение долины или какая-нибудь котловина в менее узком проходе позволит грозному стаду обойти поезд стороной и продолжить свой путь на юг.

Но уйдет ли это стадо? А может быть, оно остановится на том же месте, где и мы?

Это был большой вопрос.

К тому же было видно, что с наступлением ночи слоны стали проявлять какое-то беспокойство, никаких признаков которого днем не было заметно. Некое подобие мычания, мощного, но глухого, вырывалось из их обширных легких. Этот беспокойный гул сменился другим, совсем особого рода.

— Что там за шум? — спросил полковник Монро.

— Такой звук издают слоны, — ответил Калагани, — когда чувствуют присутствие врага!

— И это мы, это нас они считают врагами? — спросил Банкс.

— Боюсь, что так! — ответил индиец.

Шум походил на отдельные раскаты грома. Он напоминал рокот, что слышится за кулисами театра, когда там гремят листом железа. Потерев кончиком хобота о землю, слоны выпускали мощные струи воздуха, накопленные в их бездонных легких. Отсюда тот мощный и глубокий звук, который сжимал сердце, как раскаты грома.

Было девять часов вечера.

В этом месте небольшая почти круглая долина шириной в полмили служила выходом для дороги, ведущей к озеру Путурия, на берегу которого Калагани собирался разбить лагерь. Но озеро было в пятнадцати километрах, и приходилось отказаться от мысли добраться до него, прежде чем наступит ночь.

Банкс дал сигнал остановиться. Стальной гигант встал, но его не стали «распрягать». Даже не погасили огонь в топке. Сторр получил приказ поддерживать давление, чтобы поезд мог тронуться по первому сигналу. Следовало быть готовыми к любой неожиданности.

Полковник Монро удалился в свою кабину. Банкс и капитан Худ не хотели ложиться спать, и я предпочел остаться с ними. Весь персонал, впрочем, тоже был на ногах. Но что могли мы сделать, если бы слонам вздумалось броситься на Паровой дом?

В течение первого часа нашего бдения глухой рокот продолжал разноситься вокруг лагеря. Очевидно, эти огромные массы животных столпились на маленькой равнине. Не собираются ли они пересечь ее и продолжить свой путь на юг?

— Это возможно, — сказал Банкс, — в конце концов.

— Это даже очень вероятно, — добавил капитан Худ, оптимизм его был непоколебим.

Примерно к одиннадцати часам шум мало-помалу стал утихать, а через десять минут полностью прекратился.

Ночь была совершенно спокойная. Ни малейшего постороннего звука не доносилось до наших ушей. Ничего не было слышно, кроме глухого гудения Стального Гиганта в темноте. Ничего не было видно, кроме снопа искр, время от времени вылетавших из его хобота.

— Ну что, — спросил капитан Худ, — я был прав? Они ушли, эти славные слоны!

— Счастливого пути! — отозвался я.

— Ушли! — усомнился Банкс, покачав головой. — Это мы еще посмотрим!

Затем, подозвав механика, сказал:

— Сторр, прожекторы!

— Сию минуту, господин Банкс!

Через 20 секунд два пучка электрического света ударили из глаз Стального Гиганта и осветили линию горизонта.

Слоны были там, они стояли вокруг Парового дома большим кругом, неподвижные, как бы заснувшие, а может быть, и на самом деле спали. Огни, смутно осветившие всю темную массу, казалось, вдохнули в них сверхъестественную жизнь. В силу оптической иллюзии те из них, на кого падал мощный луч света, приобретали гигантские размеры и оказывались достойными соперничать со Стальным Гигантом. Пораженные этим живым источником света, они внезапно поднимались, как если бы их коснулись раскаленной иглой. Их хоботы вытянулись вперед, бивни поднялись. Можно было подумать, что они вот-вот бросятся в атаку на наш поезд. Хриплое ворчание вырвалось из их огромных челюстей. Вскоре эта внезапная ярость передалась всем, и вокруг нашего лагеря начался оглушительный концерт, как если бы сотня горнов одновременно протрубила какой-то звонкий призыв.

— Гаси! — закричал Банкс.

Электрический свет тотчас погас, и гвалт почти мгновенно прекратился.

— Они там, собрались в круг, — сказал инженер, — они будут там и на рассвете!

— Гм, — произнес капитан Худ, его доверие, как мне показалось, немного поколебалось.

Какое принять решение? Спросили Калагани. Он не скрывал своего беспокойства.

Можно ли покинуть лагерь такой темной ночью? Это было невозможно. И потом, что бы это дало? Стадо слонов наверняка пошло бы за нами, и возникло бы еще больше трудностей, чем днем.

Решили не трогаться до первой зари. Поедем как можно осторожнее и с максимальной скоростью, стараясь, однако, не встревожить опасный эскорт.

— А что, если эти звери будут упорно преследовать нас? — спросил я.

— Мы постараемся найти место, где Паровой дом мог бы стать вне пределов досягаемости для них, — ответил Банкс.

— А мы найдем его, прежде чем покинем горы Виндхья? — поинтересовался Худ.

— Такое место есть, — ответил индиец.

— Где? — спросил Банкс.

— Озеро Путурия.

— На каком расстоянии?

— Примерно девять миль.

— Но слоны плавают, — сказал Банкс, — и, возможно, лучше, чем любые другие четвероногие. Очевидцы видели, как они держались на воде дольше чем полдня. Вдруг они станут преследовать нас на озере, тогда положение Парового дома еще больше ухудшится.

— Я не вижу другого способа избежать их нападения, — сказал индиец.

— Попробуем этот способ! — решил инженер.

Это и впрямь было единственное решение. Может быть, слоны не осмелятся пуститься вплавь в этих условиях и нам удастся опередить их?

Мы с нетерпением ожидали утра. Оно вскоре наступило. Никаких враждебных проявлений в течение остатка ночи не наблюдалось, но, когда взошло солнце, ни один из слонов не пошевелился, Паровой дом был в кольце окружения.

На месте стоянки сделалось общее движение. Можно было сказать, что слоны подчиняются какому-то приказу. Они встряхивали хоботами, терлись бивнями о землю, умывались, опрыскивая себя свежей водой, тут и там объедали охапки густой травы — ее было много на этом пастбище — и в конце концов подошли к Паровому дому так близко, что их можно было бы достать копьем из окна.

Банкс советовал нам ни в коем случае не провоцировать их. Самое главное — не давать им повода к внезапному нападению.

Однако некоторые из слонов все ближе подходили к нашему Стальному Гиганту. Очевидно, они хотели выяснить, что это за зверь, такой огромный и сейчас такой неподвижный. Может, они считали его своим соплеменником? Или подозревали, что в нем заключено какое-то волшебное могущество? Накануне они не имели возможности видеть его за работой, потому что их первые ряды держались на некотором расстоянии от задней части поезда.

Но что они сделают, когда услышат его трубный рев, когда его хобот выпустит клубы пара, когда они увидят, как он начнет поднимать и опускать свои ноги на шарнирах, пойдет и потянет за собой два вагона на колесах?

Полковник Монро, капитан Худ и я заняли места в передней части поезда. Сержант Мак-Нил и его спутники держались позади.

Калут стоял у очага своей топки, в которую он продолжал подбрасывать дрова, хотя давление пара уже достигло пяти атмосфер.

Банкс в башенке, стоя возле Сторра, держал руку на регуляторе хода.

Наступило время отъезда. По знаку Банкса механик нажал на рычаг сигнала, раздался резкий свисток.

Слоны навострили уши, затем, слегка подавшись назад, освободили дорогу на расстоянии в несколько шагов.

Пар под давлением пошел в цилиндры, столб его ударил из хобота, колеса машины начали вращение, стронули с места Стальной Гигант, и поезд пошел.

Никто из моих спутников не возразит, если я буду утверждать, что сначала все это вызвало чувство живейшего удивления у животных, которые толпились в первых рядах. Между ними открылся проход пошире, и дорога как будто достаточно освободилась, чтобы позволить Паровому дому развить скорость примерно как у лошади, трусящей рысцой.

Но сразу же вся «хоботная масса», по выражению капитана Худа, проделала нужное построение. Первые группы встали во главе процессии, последние пошли за поездом. Все они будто решили никогда не расставаться с ним.

Одновременно по сторонам дороги, более широкой в этом месте, часть слонов сопровождали нас, как кавалеры у дверцы кареты. Самцы и самки перемешались. Слоны разного роста и возраста: подростки 25 лет, взрослые 60 лет, более чем столетние старики, малыши возле своих матерей, пристроившиеся к соскам — губами, а не хоботом, как думали раньше, — сосали их на ходу. Вся эта группа соблюдала какой-то порядок, они не толкались больше чем следовало и соразмеряли свои шаги с ходом Стального Гиганта.

— Пусть они сопровождают нас до озера, — сказал полковник Монро, — я согласен...

— Да, — отозвался Калагани, — но что будет, когда дорога начнет сужаться?

В этом и таилась опасность.

Ничего не случилось в течение трех часов, пока мы преодолевали двенадцать километров из тех пятнадцати, что составляли расстояние от лагеря до озера Путурия. Лишь два или три раза некоторые слоны попытались встать поперек дороги, как бы намереваясь перегородить ее, но Стальной Гигант с заостренными бивнями, направленными горизонтально, пошел прямо на них, выплюнул струю пара им в морду, и они подвинулись, чтобы пропустить его.

В десять утра до озера оставалось четыре-пять километров. Мы надеялись, что будем там в относительной безопасности.

Банкс предложил, в случае, если огромное стадо не проявит враждебности до того, как мы прибудем к озеру, не останавливаясь там, обогнуть озеро Путурия восточнее, так чтобы на следующий день выйти из района Виндхья. Оттуда до станции Джаббалпура всего несколько часов езды.

Я хочу добавить, что здешняя местность была не только очень дикой, но и совершенно пустынной. Ни деревни, ни фермы — что объяснялось отсутствием пастбищ, — ни каравана, ни путешественника. С момента нашего приезда в эту горную часть Бандельканда нам не встретилось ни одной живой души.

К одиннадцати часам долина, по которой двигался Паровой дом между двумя мощными хребтами горной цепи, начала сужаться. Как сказал Калагани, перед выходом к озеру дорога станет совсем узкой.

Наше и без того тревожное положение еще больше осложнится.

Действительно, если слоны просто вытянутся в одну линию впереди и позади поезда, то ничего не произойдет. Но тем, что идут сбоку, будет просто некуда деться. Либо они нас придавят к скалистым стенам дороги, либо сами полетят в пропасть, которая разверзается в нескольких местах по краям дороги. Инстинктивно они попытаются пройти вперед или притормозят, и вскоре мы не сможем ни продвинуться вперед, ни отступить.

— Положение осложняется, — промолвил полковник Монро.

— Да, — согласился Банкс, — нам придется врезаться в эту массу.

— Ну что ж, врежемся! — воскликнул капитан Худ. — Какого черта! Стальные бивни нашего гиганта стоят бивней из слоновой кости этих дурацких животных!

«Хоботные» представлялись теперь всего лишь «дурацкими животными» для нашего склонного к переменчивости капитана!

— Да, конечно, — отозвался сержант Мак-Нил, — но мы одни против ста.

— И все же вперед! — крикнул Банкс. — Иначе все стадо пройдет по нашим телам.

Прибавив пару, заставили быстрее двигаться Стального Гиганта. Его бивни поддали под зад одному из слонов, который шел перед ним.

От боли тот испустил крик, и на него с яростью отозвалось все стадо. Битва, исход которой трудно было предрешить, оказалась неизбежной.

Мы взяли ружья, заряженные конической пулей, карабины, револьверы с патронами. Следовало приготовиться отразить нападение.

Первым в атаку пошел громадный самец с диким выражением морды, с бивнями на изготовку; круто выгнув дугой задние ноги и уперев их в землю, он обернулся к Стальному Гиганту.

— Ганеш! — воскликнул Калагани.

— Ба, да у него только один бивень! — заметил капитан Худ и пожал плечами в знак презрения.

— От этого он еще страшнее! — ответствовал индиец.

Калагани назвал слона именем, которое охотники употребляют для самцов с одним бивнем. Эти животные пользуются необычайным почитанием в Индии, особенно если недостает правого бивня. Таким был и этот слон, и был он чрезвычайно опасен, как и все слоны такого рода.

Это вскоре и подтвердилось. Ганеш испустил трубный клич, свернул свой хобот, который слоны никогда не пускают в ход в драках, и кинулся на нашего Стального Гиганта.

Его бивень легко пробил железную грудь, но внутри натолкнулся на прочную оболочку топки и сломался от удара.

Поезд встряхнуло. Сила удара рванула его вперед, и он оттолкнул ганеша, который тщетно пытался сопротивляться.

Но призыв его был услышан и понят. Вся масса животных, ушедшая вперед, остановилась и создала непреодолимую преграду из живой плоти. В то время задние, продолжая подходить, с силой давили на веранду. Как устоять против такого напора?

Тем временем те, что окружали нас, подняв хоботы, уцепились за вагоны и сильно встряхнули их. Ни в коем случае нельзя было останавливаться, иначе мы лишились бы поезда. Надо было защищаться. Никаких колебаний! Ружья и карабины готовы к бою.

— Ни один выстрел не должен пролететь мимо цели! — крикнул капитан Худ. — Друзья, цельтесь в основание хобота или в ямку над глазом! Это наверняка!

Капитана Худа поняли. Раздалось несколько выстрелов, и сразу же — крики боли.

Три или четыре слона упали, пули попали в стоящих сзади и сбоку, и это было удачно, потому что их тела не загромождали дорогу. Первые ряды слегка подались назад, и поезд смог продолжать свой путь.

— Перезарядите ружья и ждите! — крикнул капитан Худ.

Ждать атаки всего стада — вот что это значило! И она последовала с такой бешеной силой, что мы поняли, что пропали.

Внезапно послышались гневные и хриплые завывания, как будто шли боевые слоны, которых индийцы специально тренируют и готовят для своего рода «слоновьей корриды», называемой «муст». Ничего нет ужаснее этого зрелища, но даже самые отважные «элефан-теодоры»[355], обученные в Гиковаре для сражения с этими опасными животными, наверняка отступили бы перед осаждавшими Паровой дом.

— Вперед! — кричал Банкс.

— Огонь! — вторил Худ.

К частым выхлопам пара Стального Гиганта добавились ружейные выстрелы. Но в этой сплошной массе становилось все труднее целиться точно, как советовал капитан. Каждая пуля находила тело, в котором можно сделать дырку, но она не убивала. Раненые слоны были неудержимы, на наши выстрелы они отвечали ударами бивней, вспарывали и крошили стены Парового дома.

К ружейным выстрелам спереди и сзади поезда, к разрывам пуль в теле животных добавились свистки перегретого пара. Давление все поднималось. Стальной Гигант раздвигал кучи тел, отталкивал их, его гибкий хобот, поднимаясь и опускаясь, как колоссальная дубина, усердно молотил кучу тел, а бивни разрывали их.

И мы ехали по узкой дороге. Несколько раз колеса пробуксовывали по поверхности дороги, но все-таки вгрызались в землю и мы продвигались в сторону озера.

— Ура! — кричал капитан Худ, как солдат, который бросается в самую гущу свалки.

— Ура! Ура! — вторили мы ему.

Но вдруг удар хобота обрушился на переднюю веранду. Я видел, как это живое лассо подхватило и чуть было не бросило на землю полковника Монро. Так бы и случилось, не вмешайся Калагани: он разрубил хобот сильным ударом топора.

Принимая участие в нашей обороне, индиец не терял из поля зрения сэра Эдуарда Монро. В своей неизменной преданности особе полковника он, казалось, понимал, что именно его и нужно прежде всего охранять.

Ах! Какая мощь заключена в боках нашего Стального Гиганта! С какой уверенностью, как клин, погружался он в слоновью массу!

И так как в то же самое время слоны сзади подталкивали нас головами, поезд шел не останавливаясь, хотя и рывками, но продвигался вперед он быстрее, чем мы могли бы надеяться.

Вдруг новый звук перекрыл общий грохот.

Это группа слонов прижала к придорожным скалам второй вагон.

— Быстрее к нам! Переходите к нам! — закричал Банкс тем из наших спутников, кто защищал тыл Парового дома.

И вот Гуми, сержант, Фокс поспешно перешли из второго вагона в первый.

— А где Паразар? — спросил капитан Худ.

— Он не хочет оставлять свою кухню, — ответил Фокс.

— Уведите его силой!

Конечно, наш повар считал, что для него было бы бесчестьем покинуть доверенный ему пост. Но сопротивляться сильным рукам Гуми, когда они взялись за дело, было то же, что пытаться избежать челюстей механических ножниц. Господин Паразар был таким образом доставлен в столовую.

— Все здесь? — крикнул Банкс.

— Да, сударь, — ответил Гуми.

— Обрубите трос сцепки!

— Оставить половину поезда?! — воскликнул капитан Худ.

— Да! Так надо! — ответил Банкс.

Трос обрублен, мостик разбит топором, и наш второй вагон остался позади.

И вовремя. Этот вагон слоны раскачали, подняли, потом опрокинули и, накинувшись на него, буквально раздавили своим весом. От него осталась бесформенная масса, перегородившая дорогу позади нас.

— Хм! — пробормотал капитан Худ тоном, который вызвал бы у нас смех, не будь ситуация столь драматична. — Сказать, что эти животные и букашки не раздавят!..

Если бы разъяренные слоны обошлись с первым вагоном так, как со вторым, у нас не было бы иллюзий относительно ожидавшей нас судьбы.

— Поддай огня, Калут! — крикнул инженер.

Оставалось полкилометра. Последний рывок, и, может быть, мы достигнем озера Путурия.

И это усилие, которого ждали от Стального Гиганта, наш мощный зверь совершил благодаря искусству Сторра: тот до конца открыл регулятор. Стальная машина проделала настоящую брешь в стене слонов, чьи зады вырисовывались над общей массой, как огромные крупы лошадей на батальных картинах Сальватора Розы[356]. Он не успокоился на том, что пропарывал их своими бивнями, он выпускал на них фонтаны раскаленного пара, как на пилигримов Фалгу, он хлестал их струями кипящей воды! Он был великолепен!

На последнем повороте дороги показалось озеро.

Если он сумеет продержаться еще хотя бы десять минут, наш поезд будет в относительной безопасности.

Слоны, несомненно, поняли это, что было доводом в пользу их разума, за наличие которого так горячо ратовал капитан Худ. Они решили в последний раз попытаться перевернуть наш экипаж. Но вновь прозвучал залп из огнестрельного оружия. Пули как град обрушились на первые ряды, где было едва ли пять или шесть слонов, перегородивших нам дорогу. Большая часть их упала, и колеса застонали, катясь по земле, мокрой от крови.

В ста шагах от озера нужно было отодвинуть слонов, создавших последнюю преграду.

— Еще! Еще! — крикнул Банкс механику.

Стальной Гигант гудел, как если бы заключал в себе целую мастерскую механических метельщиков. Пар вырывался из клапанов под давлением в восемь атмосфер. Если увеличить давление хоть на самую малость, котел может взорваться, стенки его уже дрожали. К счастью, это было уже не нужно. Сила Стального Гиганта стала неодолимой, он буквально прыгал под ударами поршня. То, что осталось от поезда, летело за ним с риском перевернуться, наткнувшись на бесформенные груды валявшихся тут и там слонов. Если бы такое случилось, это был бы конец для всех обитателей Парового дома.

Но, к счастью, этого не произошло, мы наконец добрались до берега озера, и поезд вскоре поплыл по его спокойным водам.

— Слава Богу! — сказал полковник Монро.

Два или три слона, ослепленные гневом, бросились в озеро и попытались преследовать в воде тех, кого они не смогли уничтожить на твердой земле.

Но ноги Стального Гиганта делали свое дело. Поезд постепенно удалялся от берега, а несколько последних пуль, выпущенных прицельно, освободили нас от этих «морских монстров» в ту минуту, когда их хоботы уже были готовы обрушиться на заднюю веранду.

— Ну что, мой капитан, — воскликнул Банкс, — что вы думаете о кротости индийских слонов?

— Пхс! — произнес капитан Худ. — Эти-то? Куда им до хищников! Вы только поставьте мне штук тридцать тигров вместо этой сотни толстокожих, и пусть я проиграю комиссионное вознаграждение, если в этот час хоть один из нас остался бы жив, чтобы рассказать об этом приключении.