В результате последовавших одна за другой катастроф, жертвами которых стали члены семьи Бреникен, изменились и жизненные обстоятельства Лена Баркера, на что необходимо обратить внимание.

Несмотря на скромное материальное положение Долли, не следует забывать, что она должна была стать единственной наследницей своего дяди, богатого Эдварда Стартера. Живший по-прежнему уединенно в своих лесных владениях, расположенных в самой труднодоступной части штата Теннесси, этот чудак не давал о себе никаких вестей. Поскольку ему едва исполнилось пятьдесят девять, ожидания наследства обещали быть долгими.

Возможно, узнав о том, что миссис Бреникен, единственная оставшаяся у него близкая родственница, после гибели ребенка впала в душевное расстройство, Стартер распорядился бы иначе. Но он не ведал о случившемся, что, впрочем, неудивительно при его упорном нежелании не только писать писем, но даже получать их. Правда, Лен Баркер мог бы и пренебречь этим запретом в силу перемен, происшедших в жизни свояченицы; Джейн дала ему понять, что долг требовал поставить Эдварда Стартера в известность, но Лен велел жене молчать и не последовал ее совету.

Ему выгодно было ничего не сообщать Эдварду Стартеру, а если приходилось выбирать между выгодой и долгом, Лен не колебался ни минуты. С каждым днем состояние его дел становилось все более тревожным, и он не желал упускать последний шанс, который давала ему судьба.

И действительно, ситуация складывалась довольно простая: если миссис Бреникен уйдет из жизни бездетной, Джейн, единственная родственница, имеющая право наследовать ей, завладеет богатством Стартера. Несомненно, после гибели маленького Уота Лен смекнул, что права супругов Баркер на наследство Доллиного дядюшки увеличились.

В самом деле, разве события не разворачивались таким образом, что огромное это богатство достанется ему? Ребенок мертв, Долли — больна душевно, и, по мнению врачей, только возвращение капитана Джона могло бы изменить ее психическое состояние.

Что же касается участи «Франклина», то если еще в течение нескольких недель о судне не будет никаких известий, станет очевидным, что ни «Франклин», ни его экипаж никогда не вернутся в Сан-Диего. И тогда на пути Лена Баркера к богатству останется одна умалишенная Долли. А на что только не пойдет этот бесчестный, оказавшийся в безвыходном положении человек, когда смерть Эдварда Стартера сделает миссис Бреникен богатой наследницей?

Однако Долли могла получить наследство, лишь пережив своего дядюшку. Лен Баркер, следовательно, был кровно заинтересован в том, чтобы несчастная женщина дожила до того дня, когда на ее голову свалится состояние Эдварда Стартера. Теперь помешать осуществлению его замыслов могли два обстоятельства — или преждевременная кончина Долли, или появление капитана Джона, в случае если он, потерпев кораблекрушение и очутившись на неведомом острове, все же сумеет вернуться домой. Но подобный поворот событий был весьма маловероятен, и в гибели «Франклина» уже можно было не сомневаться.

В таком положении оказался мистер Баркер, таким виделось ему будущее в тот момент, когда он почувствовал необходимость идти на крайние меры. Действительно, если бы в дела Лена вмешалось правосудие, мерзавцу пришлось бы отвечать за явное злоупотребление доверием, ибо часть денег, которые доверили ему неосмотрительные люди, он уже растратил, платя одним за счет средств других. Но долго так тянуться не могло. В конце концов Баркеру будут предъявлены претензии. Надвигался крах, больше чем крах,— бесчестье и, что гораздо сильнее тревожило этого человека, арест с предъявлением самых серьезных обвинений.

Миссис Баркер, без сомнения, догадывалась о неудачах своего мужа, но ей и в голову не приходило, что дело может дойти до вмешательства правосудия. Тем более что нужда еще не столь сильно ощущалась в шале Проспект-хаус. И вот по какой причине.

Став опекуном Долли, Лен Баркер получил возможность распоряжаться ее средствами. В руках этого мерзавца оказались деньги, которые капитан, уходя в плавание, оставил на ведение хозяйства. Их, впрочем, было немного, поскольку «Франклин» ушел в море всего на пять-шесть месяцев, однако имелось еще наследственное имущество, которое Долли принесла в семью при заключении брака, и, хотя этих средств насчитывалось всего несколько тысяч долларов, Лену Баркеру удалось выиграть время.

Так бесчестный человек не колеблясь злоупотребил своими правами опекуна; он присвоил себе ценные бумаги, составлявшие имущество миссис Бреникен, его подопечной и родственницы. Благодаря этим, ему не принадлежащим средствам он смог получить некоторую передышку, а затем вновь затеял сомнительные дела. Вступив на преступную дорогу, Лен Баркер, если бы потребовалось, прошел бы по ней до конца.

К тому же мысль о возвращении капитана Джона все менее страшила его. Шли недели, а дом Эндрю не получал никаких известий о «Франклине», присутствие которого не было отмечено нигде в течение шести месяцев. Миновали август и сентябрь. Ни в Калькутте, ни в Сингапуре представители торгового дома не нашли ни малейшей зацепки, которая позволила бы установить, что случилось с американской трехмачтовой шхуной. По этому поводу можно было лишь строить предположения, хотя большого расхождения во мнениях на сей счет не было, ибо, с той поры как ушел «Франклин», многие торговые суда, идущие в те же пункты назначения, неизбежно должны были двигаться тем же маршрутом. И поскольку не найдено никаких следов корабля, все сошлись на весьма вероятном предположении, что «Франклин», попав в сильнейший ураган, один из тех непреодолимых торнадо[77], которые бушуют в районе Целебесского и Яванского морей, затонул вместе с экипажем и грузом, и ни один человек не уцелел.

Пятнадцатого октября 1875 года исполнилось семь месяцев с того дня, как «Франклин» покинул Сан-Диего, и все говорило о том, что он уже никогда не вернется. В городе настолько были убеждены в таком исходе плавания, что решили объявить сбор средств в пользу несчастных семей, пострадавших от этой катастрофы. Экипаж «Франклина» набирался из жителей Сан-Диего, теперь их женам, детям, родственникам грозила нужда, и необходимо было оказать им поддержку.

Инициатором сбора средств выступил торговый дом Эндрю, сам внесший значительную сумму. Лен Баркер тоже решил участвовать в этой акции милосердия — отчасти из собственной выгоды, отчасти из осторожности. Примеру дома Эндрю последовали другие торговые дома в городе, собственники, розничные торговцы. В итоге семьям исчезнувших членов экипажа была оказана существенная помощь, что хотя бы немного облегчило последствия катастрофы.

Разумеется, мистер Уильям Эндрю считал своим долгом обеспечить миссис Бреникен, лишенной духовной жизни, по крайней мере материальное существование. Ему было известно о том, что капитан Джон, отправляясь в плавание, оставил деньги на домашние расходы из расчета шести-семи месяцев. Полагая, что средства эти должны подходить к концу, и не желая, чтобы Долли оказалась на иждивении, мистер Эндрю решил поговорить на эту тему с Леном Баркером.

Семнадцатого октября, после полудня, несмотря на то что здоровье его еще не окончательно поправилось, судовладелец ступил на дорогу, ведущую в Проспект-хаус, и, пройдя городской квартал, расположенный на возвышенности, очутился возле шале. Внешне дом не изменился, только вот жалюзи на окнах первого и второго этажей были наглухо закрыты. Создавалось впечатление, что дом необитаем, погружен в тишину, окутан тайной.

Подойдя к калитке, мистер Уильям Эндрю позвонил. Никто не вышел. Казалось, гостя не видят и звонка его не слышат. Неужели в Проспект-хаус никого нет? Мистер

Эндрю позвонил вторично, и на этот раз послышался шум открываемой боковой двери.

Появилась мулатка. Узнав посетителя, она не смогла удержаться от досадливого жеста, чего, впрочем, мистер Эндрю не заметил. Служанка тем не менее подошла к калитке, и мистер Эндрю, не дожидаясь, пока она откроет ее, заговорил через ограду:

— Миссис Бреникен дома?

— Она ушла, мистер Эндрю... - ответила Но в нерешительности, явно смешанной со страхом.

— И где же она? вновь спросил мистер Эндрю, желая войти.

— На прогулке с миссис Баркер.

— Я думал, вы отказались от прогулок, они ведь чрезмерно ее возбуждали и вызывали припадки?

— Да, конечно...— ответила Но — Однако вот уже несколько дней, как мы вновь стали выходить... Сейчас это, кажется, идет на пользу миссис Бреникен...

— Сожалею, что мне не сообщили,- сказал мистер Эндрю.— А что, мистер Баркер дома?

— Не знаю...

— Справьтесь и, если дома, скажите ему, что мне бы очень хотелось с ним поговорить.

Прежде чем мулатка ответила - возможно, ей было бы крайне затруднительно это сделать, - дверь дома отворилась и на крыльце появился Лен Баркер:

Входте, мистер Эндрю, сделайте милость,— без обычной для него холодности, несколько взволнованным голосом проговорил Лен.

Наконец мистер Уильям Эндрю, пришедший в Проспект-хаус именно для того, чтобы переговорить с мистером Баркером, вошел в калитку. Не приняв предложения пройти в гостиную на первом этаже, он сел на одну из скамеек в саду.

Лен подтвердил слова мулатки о том, что вот уже несколько дней, как миссис Бреникен возобновил\а прогулки по окрестностям, и эго оказалось весьма полезным для ее здоровья.

— Долли скоро вернется?— поинтересовался мистер Эндрю.

— Не думаю,— ответил Лен Баркер.

Мистер Уильям Эндрю был очень раздосадован этим, поскольку ему непременно нужно было вернуться в торговый дом к приходу почты. Впрочем, дождаться миссис Бреникен в шале ему не предложили.

— А вы не заметили в состоянии Долли никакого улучшения? — спросил мистер Уильям Эндрю.

— К сожалению, нет, мистер Эндрю, и боюсь, что речь тут идет о помешательстве, которое не смогут одолеть ни уход, ни время.

— Кто знает, мистер Баркер. Люди предполагают, а Бог располагает!

Лен Баркер потряс головой, как человек, едва ли согласный с тем, что Господь вмешивается в земные дела.

— Особенно печально то,— продолжал мистер Уильям Эндрю,— что мы больше не должны уповать на возвращение капитана Джона. Нужно отказаться от надежд на счастливые перемены, которые могли бы произойти в душевном состоянии бедной Долли, вернись он домой. Знаете ли вы, мистер Баркер, что мы отчаялись увидеть «Франклин»?..

— Мне об этом известно, мистер Эндрю,— и это еще одно большое несчастье вдобавок ко всем другим. Но по-моему, даже без вмешательства Провидения[78],— добавил Лен Баркер с иронией, вряд ли уместной в данную минуту,— возвращение капитана Джона вовсе не будет событием невероятным.

— Это после того, что семь месяцев о «Франклине» нет известий и мои попытки навести справки не дали никаких результатов?..

— Но где доказательства того, что «Франклин» затонул в открытом море? — возразил Лен Баркер.— Разве не мог он наскочить на рифы[79]?.. Кто знает, не укрылись ли Джон и его матросы на каком-нибудь необитаемом острове?.. А если так, то эти люди, решительные и деятельные, смогут хорошо потрудиться ради возвращения домой: они сумеют построить лодку из обломков корабля, а быть может, их сигналы заметят на судне, проходящем невдалеке от острова... Конечно, необходимо время... Нет! Я не потерял надежды на возвращение Джона. Если не через несколько недель, то через несколько месяцев; есть множество примеров того, как потерпевших кораблекрушение считали погибшими, а они возвращались в порт!

На сей раз Лен Баркер говорил бегло, что совсем ему было не свойственно. Его лицо, всегда такое непроницаемое, оживилось. Можно было подумать, что, высказываясь таким образом, приводя более или менее убедительные доводы о судьбе попавших в беду людей, он отвечал не мистеру Уильяму Эндрю, а самому себе, отвечал на собственные тревоги, на не покидающий его страх, что вдалеке покажется если не «Франклин», то какой-нибудь другой корабль, везущий капитана Джона и его команду. Это означало бы крушение всех его замыслов, всех планов на будущее.

— Да,— ответил мистер Уильям Эндрю, --- бывало, люди чудом спасались... Все, что вы тут сказали, мистер Баркер, я и сам себе говорил... Но у меня нет больше сил надеяться! Что бы там ни было — и я именно об этом пришел к вам сегодня поговорить,— мне бы очень не хотелось, чтобы Долли находилась у вас на иждивении...

— Но, мистер Эндрю...

— Нет, мистер Баркер, вы не станете возражать, чтобы жалованье капитана Джона оставалось в распоряжении его жены пожизненно...

— О, благодарю вас от ее имени,— ответил Лен.— Такое великодушие...

— Я просто исполняю свой долг,— сказал мистер Уильям Эндрю.— Полагаю, что деньги, оставленные Джоном перед отплытием, по большей части израсходованы...

— Да, это так, мистер Эндрю,— ответил Лен Баркер,— но Долли не одинока, и наш долг тоже велит нам прийти ей на помощь... Не только долг, но и любовь...

— Я знаю, что мы можем полагаться на самоотверженность миссис Баркер. И все-nаки позвольте мне в какой-то мере поучаствовать в судьбе жены капитана Джона — увы! теперь уже вдовы...— и обеспечить ей достаток и уход, который, уверен, всегда будет оказываться ей с вашей стороны в должном объеме.

- Пусть будет так, мистер Эндрю.

— Я принес то, что считаю законно причитающимся капитану Бреникену со времени отплытия «Франклина», и в качестве опекуна вы сможете ежемесячно получать жалованье в моей кассе.

— Как вам угодно...— проговорил Лен Баркер.

— Если б вы соблаговолили расписаться в получении суммы, которую я вам принес...

— Весьма охотно, мистер Эндрю.

И Лен Баркер удалился в свой кабинет, чтобы написать расписку.

Когда он вернулся в сад, мистер Уильям Эндрю, крайне сожалевший о том, что не увидел Долли и не имеет возможности дождаться ее возвращения, поблагодарил его за заботу, которую его жена и он проявляют по отношению к несчастной умалишенной. Было условлено, что Лен Баркер уведомит мистера Уильяма Эндрю о малейшей перемене в состоянии ее здоровья. Судовладелец попрощался и, когда Лен Баркер проводил его до калитки, на мгновение остановился посмотреть, не идут ли Долли и Джейн, после чего пошел вниз, в Сан-Диего.

Едва только он скрылся из виду, как Лен Баркер поспешно кликнул мулатку и спросил:

— Джейн знает о визите мистера Эндрю?

— Очень возможно, Лен.

— Если сей господин вновь забредет в Проспект-хаус, не нужно, чтобы он видел Джейн и в особенности Долли!.. Ты слышишь, Но?

— Я позабочусь об этом, Лен.

— Если же Джейн будет настаивать...

— О! Стоит тебе сказать: «Я не хочу!» — перебила его мулатка,— и Джейн не посмеет поступить наперекор твоей воле.

— Хорошо, но надо остерегаться неожиданностей!.. Встреча может произойти случайно... и тогда все пропало!

Я здесь, и тебе нечего бояться, Лен! — отвечала мулатка.— Никто не переступит порога Проспект-хаус пока... мы сами этого не пожелаем!

И действительно, в последующие два месяца дом стал еще более закрытым, чем прежде. Джейн и Долли теперь совсем не появлялись, даже в садике. Их не было видно ни под верандой, ни в неизменно затворенных окнах второго этажа. Что до мулатки, то она выходила только по хозяйству, очень ненадолго, да и то когда Лен Баркер был дома, так что Долли и Джейн никогда не оставались в шале одни. Еще можно было заметить, что в последнее время Лен Баркер очень редко приходил в свою контору на Флит-стрит. Он не появлялся там по целым неделям, как если бы путем сворачивания своих нынешних дел готовил себе новое будущее.

Так закончился год 1875-й, ставший роковым для семьи Бреникенов: Джон пропал в море, Долли лишилась рассудка, их сын утонул в водах залива Сан-Диего!