Планета Новая Земля, окрестности Крепости Росс, восемнадцатый день в новом мире

Это был первый по-настоящему пасмурный день за все время их пребывания на планете. Подложив руки под голову, Олег лежал на спине в высокой траве, почему-то пахнувшей сегодня то миндалем, то черносливом — в зависимости от того, с какой стороны задувал ветерок — и пустыми глазами смотрел на наползавшие друг на друга низкие сине-черные тучи. Пару раз на лицо юноше даже как будто бы упали мелкие холодные капли, но полноценного дождя пока не пролилось.

Дежуривший у входа в Крепость рыжий Артем дважды присылал за Светловым ребят — сперва Пашу, а затем Веру — просил передать, что от ворот Олега не видно, а значит, находиться здесь одному небезопасно, давил на совесть, грозил пожаловаться капитану или подстрелить и затащить внутрь бесчувственного, но все безрезультатно. Нашел кем пугать — Мамаем! А охота пострелять — стреляй!

Слева зашуршала трава — от Крепости к нему снова кто-то шел. Как же они все его достали! Головы Олег не повернул, даже глаз не скосил, но надвигающаяся фигура сама вплыла в поле его зрения, и Светлов узнал Настю. В руках у девушки был мушкетон (без оружия бы ее Рыжий из ворот не выпустил, он даже Олега пытался остановить), но палить в давнего приятеля она пока, кажется, не собиралась.

— Грустишь или мечтаешь? — спросила Настя, опускаясь на траву рядом с ним.

— Просто лежу, — кого-то другого Светлов, может быть, и вовсе бы проигнорировал, но ей ответил, пусть и сквозь зубы.

— Грустишь, — констатировала Настя. — Ясненько. Инна или Галя?

— Что? — вздрогнул Олег.

— Я спрашиваю: с кем разругался — с Инной или с Галей?

— А Галя-то тут при чем? — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык.

— С Инной значит, — кивнула девушка. — Из-за Мамаева?

— Из-за Мамаева, — признал Светлов. Что уж теперь…

— У нее к нему что-то личное? — спросила Настя.

— Да, — буркнул Олег. — Пожалуй… Она считает Мамая виновным в смерти Андрея Вербицкого, нашего первого капитана, — неожиданно для самого себя продолжил он — говорить внезапно оказалось гораздо легче, чем молчать, держа слова в себе. — Тот еще на «Ковчеге» погиб — да я тебе рассказывал…

— Да, — кивнула девушка. — Я помню. Его убил тот парень, который потом спятил — Гера.

— Да. Скорее всего, он уже тогда был «того». И Инна упорно считает настоящим виновником Мамая.

— А в действительности это не так?

— Там у шлюза целая толпа была: Макс, Лысый Чибис, Даша Макаускайте — ты ее пока не видела, она с разведчиками на север ушла — еще кто-то… Мне кажется, на самом деле за всем этим стояла «Диля» — Чужая. Но Мамай же у нас лидер, чтоб его — вот и лез на первый план… — подавившись слюной, Олег закашлялся и был вынужден сесть. — Галя сказала мне однажды, что Инна любила Вербицкого, — продолжил он, прочистив горло. — Наверное, так оно и было. И когда Андрей погиб, эта любовь вмиг обернулась ненавистью — к тому, кого она считает убийцей, пусть и косвенным. Но у Инны не в привычке выставлять наружу свои чувства — ну, или это я настолько слеп, что не вижу очевидного… В общем, я не думал, что все так запущено…

«Как ты мог?! — широко распахнув свои зеленые глаза, спросила Иноземцева у Олега, едва узнала итоги выборов. — Как ты мог?!»

«А что я мог сделать? — развел он руками. — За себя же нельзя было голосовать…»

«Но почему тогда не Аня? Почему Мамай?!»

«Мы договорились, что казнь турок будет отложена до результатов самого тщательного расследования, — рассказал Светлов. — Нужно установить, кто именно убил Ксюшу, ну и прояснить ряд других моментов. Расправы над невиновными не будет — разве ты не этого хотела?»

«Я хотела, чтобы во главе нас не оказался человек без моральных принципов! Чтобы капитаном не стал садист и убийца! Сегодня он отложит казнь, а завтра снова решит, что время для нее пришло — и что тогда?!»

«Не решит, — покачал головой Олег. — Мне кажется, я убедил его, что смерть пленных нам не выгодна…»

«Кажется ему… Как в таком вопросе вообще можно руководствоваться выгодой?!» — перебила юношу Инна.

«Кроме того, если Мамай вдруг передумает, мы с Аней сможем заблокировать его решение, вынеся вопрос на всеобщее голосование!» — все же договорил Светлов.

«Так почему нельзя было просто взять и проголосовать за Аню?!»

«Из-за Чужой, — признался Олег. — Аня ей не верит и готова убить при первой возможности.»

«Вот, значит, как ты расставил приоритеты?!» — бросила Инна.

«Да! — не выдержав, перешел на крик и Светлов. — Расставил! Как счел нужным, так и расставил! Не нравится — шла бы на выборы сама! А раз не захотела — изволь и с моим мнением тоже считаться!»

«Ясно, — кивнула Иноземцева. — Ну что ж, живи с этим…» — и, повернувшись, ушла прочь.

Наутро, когда они снова встретились за завтраком, Инна вела себя так, словно Олега не существует вовсе — на робкое приветствие не ответила, когда юноша подсел к ней за стол — смотрела сквозь него, равнодушно скользя взглядом, как по пустому месту, все попытки заговорить игнорировала, прикинувшись глухой. При этом даже с Мамаем, столкнувшись в дверях, она обменялась на ходу парой незначительных реплик, не говоря уже о Вере с Галей! Когда Иноземцева покинула столовую, Светлов пошел за ней — в надежде как-то выяснить отношения и проломить разделившую их ледяную стену, но даже оказавшись с ним один на один в «каюте», девушка нисколько не изменила своего поведения: сперва молча сидела на кровати, задумчиво изучая складки на покрывале, потом встав, направилась в туалетную комнату — не отступи Олег с ее пути, кажется, прошла бы насквозь. Намеренно оставив дверь открытой, Инна ненадолго замерла перед зеркалом, затем внезапно стянула через голову форменную серую футболку, бросила на пол и принялась деловито разглядывать что-то у себя на груди — так, будто находилась в «каюте» абсолютно одна. Когда вслед за футболкой на пол упал бюстгальтер, Светлов молча вышел в коридор.

Пересказывать все это Насте, Олег, конечно же, не стал — его вчерашний спор с Иноземцевой девушка вполне могла слышать и сама, а говорить вслух о сегодняшних событиях было свыше его сил — да и зачем?! Впрочем, суть случившегося его собеседница уловила и так.

— Она не права, — решительно заявила Настя. — Ты все сделал правильно. Я тоже не в восторге от трутня по соседству, но мы в ответе за тех, кого приручили. Отречься от Чужой было бы с твоей стороны подлостью, и странно, что Инна этого не понимает. Видимо, она тоже сейчас растеряна. Так что забей и жди: пройдет время, и она одумается.

— Ты ее не знаешь, — мотнул он головой. — Не одумается.

— Тогда плюнь, — пожала плечами девушка. — Свет клином на этой Инне не сошелся! Оглянись вокруг: жизнь продолжается! Вон, взять хотя бы ту же Галю…

— При чем здесь снова Галя?! — нервно дернулся Олег.

— Ты что, не видишь, какими глазами она на тебя смотрит? Да если бы на меня парень хоть раз так посмотрел, я бы, наверное, с ума сошла от счастья!

— Нормально смотрит… — пробормотал Светлов, совершенно не готовый к такому повороту разговора.

— Поверь мне, нормально так не смотрят, — улыбнулась Настя. — Так смотрят, когда в человеке для тебя заключен весь мир… Впрочем, кажется, тут я уже лезу не в свое дело, — одернула себя девушка. — Ладно, сам разберешься. Идем в Крепость?

— Идем, — на удивление легко выскочило из Олега.

Первое, что они увидели, когда их головы поднялись над травой, был мчащийся по степи прямо на них вездеход. Почти инстинктивно схватив Настю за руку, Светлов рванул девушку в сторону, машина вильнула в противоположную, лишь на считанные сантиметры разминувшись с внезапно выросшими у нее на пути ротозеями, затормозить она смогла лишь через пару десятков метров. Водительская дверца распахнулась, и из кабины высунулось белое лицо Гали.

— Обалдели? — выкрикнула она. — Жить надоело?! Что вы вообще здесь делаете?!

— Разговариваем, — опомнившись первой, ответила Настя.

— Нашли место! И время! И вообще!.. — захлебываясь от возмущения, бросила Измайлова, окидывая их тяжелым взглядом с высоты кабины вездехода.

Потупившись, Олег заметил, что так и продолжает держать Настю за руку. Впрочем, девушка почти тут же сама отняла ладонь. Коротко переглянувшись, они направились к машине.

— Вездеход никогда не подъезжал с этой стороны! — пробормотал Светлов, подходя. Едва не сбившая их машина примчалась с северо-востока.

— Где этих гавриков встретили, оттуда и приехали, — буркнула Галя, кивнув на как раз начавшую отворяться заднюю дверцу.

— Привет! — из-за матового стекла показалась короткая прическа отсутствовавшей в Крепости добрую неделю Даши. — Не ждали? Ты, как я понимаю, Настя? — уточнила она у Олеговой спутницы. — Галя нам про вас только что рассказывала… А мы тоже с гостями! — она спрыгнула на траву, и следом за ней из кабины выскользнула миниатюрная девушка азиатской наружности с длинными волосами, иссиня-черными у корней и почти рыжими на концах, заплетенными в две толстые косы.

— Hello! — проговорила незнакомка, обнажив в широкой улыбке ровные белые зубы. — I am Hilary!

Ствол Настиного мушкетона взметнулся вверх, направляя раструб на азиатку.

— Но-но-но, — шагнула вперед Даша. — Вы что?! Она посол!

Тем временем вслед за девушкой, представившейся Хилари, из вездехода выбрался высокий худощавый юноша с аккуратно прилизанными темными волосами, блеклыми серо-голубыми глазами и зарубцевавшемся вертикальным шрамом на левой щеке.

— Bond, — назвался он. — Jemes Bond. I'm not pulling your leg. That's my real name!^[19]

— Что, он сказал, у него с ногой? — не понял Светлов.

— Это выражение такое, — вполголоса пояснила Настя. — В смысле, он не шутит, его правда так зовут. Джеймс Бонд.

— А-а…

Последним из кабины выскочил Володя Кайшев.

— Игорь пока остался у них, — счел своим долгом пояснить он первым делом. — А что это вы нас на мушке держите?

— У кого это — у них? — проигнорировав вопрос, сухо осведомился Олег.

— У англичан. Мы нашли их крепость. Точнее, это они нашли в лесу наш отряд, но сейчас это не важно. Они предлагают нам заключить с ними альянс!

— Шо, опять?! — вырвалось у Светлова.

Хмыкнув, Настя перехватила поудобнее мушкетон.