Марлин так и не осознал, как прошли следующие дни. Они неясно вырисовывались в его памяти. Он сразу же покинул отель, захватив с собой только свои планы и оборудование для сборки нового «Глаза Аргуса». Дэн не мог позволить себе рисковать из-за возможного скандала, связанного с обнаружением тела его работодателя, не мог тратить время на полицейское расследование. Он не мог надеяться убедить власти в том, что за убийством стоит Окида, и даже если они пойдут в обсерваторию, осторожный ученый сбежит. И это свело бы на нет весь план Марлина.

Итак, репортер направился в деревню Беллтаун, снял на три дня мастерскую слесаря и немедленно погрузился в бурную деятельность. Позже он часто вспоминал долгие часы работы за железными столами, прерываемые паузами для еды и отдыха. Но после второго дня все это превратилось в кошмар, полный спешки, беспокойства и упрямой решимости, которая пробивалась сквозь усталость, сковывавшую его мозг. Объективы были отрегулированы, оборудование подогнано под технические требования озадаченным хозяином магазина оптики, чье любопытство по поводу камеры можно было определить лишь по неоднократному предложению оплаты его услуг.

На утро третьего дня новый «Глаз Аргуса» был готов. Марлин поспешно соорудил импровизированную темную комнату в глубине помещения и опустил экран для кинопроектора. После этого он проспал до полудня. Но еще до того, как послеполуденное солнце прошло половину пути по западному небу, Дэн уже сидел за рулем потрепанного авто и снова ехал по извилистой тропе, ведущей к Лонг-Маунтин. Его лицо было отмечено следами бессонных ночей и лихорадочных дней, но в сердце появилась новая надежда. На этот раз Окида его не ждал. Комнаты больше не могли быть экранированы. Если это так, то правда станет известна — правда, за которую умерли Хьюз и Фиске; правда, которая реабилитирует Марлина.

Ведя машину, репортер не мог одолеть приступ дурного предчувствия. Как только его миссия будет выполнена, Лоис пострадает вместе со всеми. Каким-то образом, несмотря на предательство девушки, Марлин ненавидел мысль о ее горькой расплате и знал, что разгневанные власти могут быть суровыми. В конце концов, девушка была искренна; она выполняла свой долг, не думая о личной выгоде. Сам Окида, несомненно, был фанатиком и представлял себе, какую власть и престиж приобретут его изобретения. Но Лоис…

В голове у Марлина всплыло видение ее смеющихся глаз, безмятежных и прекрасных. Он решительно отбросил эту мысль. В этой игре была более важная ставка — безопасность страны. И дух крестового похода в душе репортера вспыхнул решимостью. Он развернул машину, остановил ее за кустами на обочине дороги и, взяв на руки «Глаз Аргуса», зашагал по тропинке. В лесу было темно и тихо; даже днем он погружался в вечные сумерки. Марлин прислушался, не раздадутся ли шаги, но все было тихо и пустынно.

Когда Марлин добрался до уступа, он тоже был пуст. Мягкая дымка, предварявшая сумерки, окутывала купол обсерватории в отдалении.

Репортер быстро настроил свои дальномеры. Он снова использовал записанные координаты, когда тщательно навел линзу на стену обсерватории. На этот раз все произошло быстро, предварительные приготовления были просты.

Но затем Марлин действовал осторожно. Он скармливал аппарату пленку за пленкой, в деталях фотографируя каждую внешнюю комнату. Настроив фокус, он перешел к следующей секции внутренних комнат, и третий фокус дал его линзе доступ к последнему помещению.

Наконец он убедился, что осмотрел каждый дюйм обсерватории с этой стороны. Взглянув вверх, он вздрогнул от наступающей темноты; глубокие сумерки уже переходили в ночь. Он снова упаковал прибор и направился к машине. Оказавшись внутри, он отбросил всякую осторожность и, включив фары, помчался назад по дороге.

Еще два часа и все закончится. Если эти пленки проявятся — если Окида оставил свои комнаты не защищёнными, особенно внутреннюю комнату, — Марлин получит достаточно доказательств, чтобы санкционировать обыск в обсерватории. От этой мысли по его венам побежали мурашки. С новым приливом сил он вошел в магазин и направился в темную комнату. Целый час он работал в лихорадочной спешке, еще час мерил шагами пол, пока пленки сохли. А потом зарядил проектор снимками, экран опустился, и Дэн Марлин, с замирающим сердцем, увидел результат своих поисков.

С первого же мгновения он понял, что одержал победу. Тусклый, в некоторых случаях затемненный плохим освещением и часто не в фокусе; тем не менее камера не лгала.

На первом снимке он снова увидел комнату, в которой находился лазерный аппарат; теперь она была пуста и разобрана. На втором снимке была такая же камера, тоже разобранная. Марлин сначала удивился, потом испугался. Обсерваторию бросили? Окида сбежал? Страх пронзил его мозг. Машин больше не было — если это так, значит, в обсерватории не было нового боевого оружия. Какова же тогда его истинная цель? На третьем снимке он увидел внешнюю комнату, последнюю из трех.

Несколько маленьких фигурок сидели вокруг стола. Белые халаты выдавали в них лаборантов; раскосые глаза и восточные черты лица выдавали их родство с Окидой. Они изучали карты и схемы, но самого доктора не было видно. И Лоис тоже. Марлин почувствовал укол разочарования. До этого момента он не осознавал, что подсознательно надеялся еще раз увидеть девушку, которая предала его. Тем не менее, с растущим волнением он спроецировал следующий снимок. Это была катушка, открывающая внутреннюю комнату, и когда она вспыхнула, то ахнул от возбуждения. Огромная куполообразная комната — и прямо поперек одной из стен громоздилась чудовищная путаница сверкающих спиралей, сгрудившихся вокруг телескопа, напоминавшего миниатюрную пушку. Его гигантская морда была поднята вверх через купол обсерватории, и большие зеркальные панели мерцали сбоку от отверстия в небо. Никогда еще Марлин не видел такого колоссального инструмента и не мог догадаться о назначении многочисленных приспособлений.

Он поблагодарил Создателя за то, что догадался принять меры предосторожности, сфотографировав эту внутреннюю комнату, так как в этот момент он переместился на более близкий крупный план, который теперь ярко выделял центр комнаты. А вот и доктор Окида — безошибочно. Приземистый, широкогрудый азиат с бритой головой склонился над одной из катушек, прикрепленных к телескопу. И в его руках был «Глаз Аргуса» Марлина!

Репортер ахнул. Украденная камера, казалось, была каким-то образом изменена; наружная крышка снята, и она стояла на треноге с объективами, очевидно, направленными в конец длинного сверкающего кольца. И тут Марлин понял.

Окида подсоединил «Глаз Аргуса» к телескопу!

Почему? Как? Тысячи вопросов проносились в его голове, пока он следил за движениями азиата, который снял камеру и осторожно положил ее на столик. Марлин наблюдал, как Окида снова пересек комнату, излучая выражение триумфа, которое безошибочно читалось на его жирном лице.

Внезапно Окида опустился на колени, и Марлин всё понял. Азиат склонился перед маленьким бронзовым идолом, сидевшим на корточках в нише у стены. Перед уродливой фигурой божества в жаровне кружился фимиам, а губы Окиды, казалось, шевелились в молитве. Он потянулся в угол и вытащил оттуда несколько больших палок, которые положил вертикально в жаровню перед статуей. Затем, пока Марлин следил за каждым его движением, ученый вытащил несколько больших полотен — длинные прямоугольные полосы шелка, покрытые чем-то похожим на восточные иероглифы. Он поднял их на мгновение перед божеством, его губы продолжали шевелиться в молитве. Он осторожно обернул их вокруг палочек и поднес к огню из жаровни. Ткань медленно загорелась.

Марлин догадался. Окида возносил благодарственные молитвы своему богу. Но за что? Если бы он только знал!

Когда пленка погасла, Марлин поднялся с довольной улыбкой. Он мог узнать!

Дэн прокрутил пленку назад, к тому моменту, когда Окида поднял две полоски шелка перед алтарем. Потом он остановил пленку и подошел к экрану с увеличительным стеклом. С карандашом в руке Марлин записал буквы, отчетливо видимые на шелке. Десять минут спустя он перевел молитвы. То, что они ему рассказали, заставило его задрожать от волнения при мысли о важности своего открытия. Ибо Окида возблагодарил богов с триумфом. Его телескоп оказался успешным — телескоп дальнего действия с искривленным светом, который позволил ему шпионить за секретами фортификации Соединенных Штатов за тысячи миль отсюда.

Телескоп преломленного света! Конечно, вот как можно было это объяснить. Именно так Окида добывал информацию. Он усовершенствовал использование специальных преломляющих устройств при создании телескопа дальнего действия; естественно, он поместил его в обсерваторию и работал оттуда. Нет необходимости посылать шпионов, когда прибор может так работать! Марлин изумился. Так вот что было тайной Окиды. Он страстно желал того момента, когда сможет исследовать природу чудесного инструмента, сравнить его принципы с принципами, управляющими его собственным «Глазом Аргуса».

Его «Глаз Аргуса»! Наскоро Марлин размотал пленку до места, фиксирующего вторую молитву. На свитке виднелись цифры, которые он снова записал и перевел, благодаря свою счастливую звезду за лингвистические познания, приобретенные за два года на Восточном фронте в Шанхае.

Да, молитвенные покрывала открывали их послание; на этот раз смутно и в таком плохом фокусе, что несколько фраз были затемнены. Но этого было достаточно, чтобы показать, что Окида отдал дань уважения Высшим силам, потому что он установил украденную камеру в свой телескоп.

Теперь, с помощью кинофильмов, фотографирующих телескопические сцены за тысячи миль, у него был прибор для наведения орудийного огня и, следовательно, непобедимое боевое оружие.

И Окида возблагодарил богов за то, что сегодня вечером он снова отправится на Восток, представит свои сведения правительству и предложит использовать эти знания в будущих атаках. Марлин собрал всё по кусочкам, перескакивая через цветистое красноречие языка и цепляясь только за жесткие, фактические фразы, которые взрывались как бомбы перед его глазами, когда он думал об их значении. Он должен действовать немедленно!

Но нужно было посмотреть еще одну пленку. Марлин задумался, не просмотреть ли все полностью. Конечно, информация, которой он уже располагал, была достаточно важна, чтобы вызвать немедленное беспокойство — но все же, возможно, есть дополнительные сведения, которые можно использовать. Катушка, насколько он помнил, показывала нижнее помещение под полом обсерватории — то самое, о котором говорила Лоис. Это был склад?

Марлин поспешно вставил катушку, спроецировал, посмотрел. Темные стены подземелья. Каменная скамья, каменный пол, мрак, нарушаемый светом факелов. Свет факела в руках человека. На страже стоял японец.

Страж отступил в сторону, и Марлин увидел испуганное лицо Лоис. Девушка была прикована к стене, ее руки были жестоко сжаты железными наручниками. Струящиеся волосы ниспадали на плечи. На ее изорванном платье виднелись пятна от слез.

Сквозь стиснутые зубы Марлина вырвалось проклятие. Лоис — они мучили ее! Тогда она сказала правду, не предала его. Когда на него напали в комнате гостиницы, девушку похитили, и теперь пытались заставить рассказать все, что она знала о его планах.

Волна слепой ярости поднялась в сердце Дэна Марлина. Исчезло желание донести свои фильмы до властей; исчез его план ждать до полуночи и возглавить рейд с правительственными чиновниками, если тех убедят его снимки. Лоис была в опасности — прямой опасности. Он должен действовать сам, сейчас же. Если они терзали ее, убивали…

Сунув револьвер в карман, Марлин выскочил из комнаты, запрыгнул в машину и с бешеной скоростью вывернул ее на дорогу.