в которой Габриэла дважды огорчается, а Гретхен ввиду некоторых печальных событий приходится поработать официанткой

Гретхен стояла на трамвайной остановке, облизывала верхушку мороженого в раскисшей трубочке и смотрела на небо. В раскисшей трубочке было малиновое мороженое, которое отчаянно капало, на небе – облака, которые неслись куда-то вдаль.

Рядом с Гретхен стояла Габриэла. Она тоже лизала капающее мороженое и тоже смотрела на несущиеся вдаль облака.

– Если они там наверху не пошевелятся, будет дождь, как пить дать! – сказала Гретхен.

– Облака-то вон как гонит! Разойдется! – возразила Габриэла. – Смотри, внизу уже посветлело! Видишь полоску?

Гретхен облизала заляпанный мороженым большой палец и покосилась на небо. Там внизу нисколько не просветлело, а, наоборот, все стало иссиня-черным с ядовито-желтыми вкраплениями.

– Гадство, – пробормотала Гретхен. – Пока мы тут стоим, эти облака размножаются с бешеной скоростью!

Гретхен бросила разъехавшуюся трубочку вместе с остатками содержимого в урну и вытерла липкие пальцы о низ джинсов.

– Прогноз-то на сегодня был хороший! – сообщила Габриэла.

Гретхен не стала с ней спорить, хотя собственными ушами слышала по радио, что приближается холодный фронт и никакого улучшения погоды не намечается.

Гретхен прекрасно знала, что Габриэле просто страшно хочется поехать в Оттакринг[12], в бассейн. Позавчера ей там удалось завязать знакомство с неким Анатолем. Этот Анатоль намекнул ей, что сегодня планирует там побывать снова и что с большой долей вероятности она найдет его на лежаке у левого бортика – это место он, дескать, уже давно забил за собой. Телефона своего Анатоль не оставил и фамилии тоже не назвал. Так что у Габриэлы не было другого шанса встретиться с ним снова и закрепить знакомство, как отправиться в бассейн в надежде обнаружить его на лежаке возле левого бортика. Гретхен очень сомневалась, что Анатоль пойдет в бассейн в такую погоду, но делиться своими сомнениями с Габриэлой не стала. Это будет воспринято как оскорбление! По глубокому убеждению Габриэлы, такого просто быть не может, чтобы молодой человек из-за какой-то там плохой погоды отказался от встречи с ней. Габриэла несколько переоценивала свою привлекательность – ей казалось, что против ее прелестей не устоит ни один представитель противоположного пола.

Гретхен не имела ни малейшего желания тащиться в бассейн. Минимально достаточную, с ее точки зрения, порцию загара она уже получила на прошлой неделе. Просто так валяться на жестком лежаке ей не улыбалось. Купаться ей тоже не хотелось. Вода еще холодная. И к тому же в ней слишком много хлора. Что за удовольствие – покрыться гусиной кожей и потом еще ходить с красными глазами! Не говоря уже о том, что при такой погоде там наверняка вообще никого не будет! Флориан сегодня был занят – он подрабатывал теперь в деликатесной лавке. Хинцель тоже не придет – у него образовался срочный заказ. А если Габриэла, вопреки всем ожиданиям, все же встретится с этим своим Анатолем, то на ней вообще можно будет поставить крест, и Гретхен тогда придется довольствоваться обществом Урсулы № 1, Урсулы № 2, Отто Хорнека и прочих граждан, которые обыкновенно лежат как бревна с наушниками в ушах и открывают рот только для того, чтобы попросить соседа намазать спину кремом от солнца.

Когда из-за поворота выкатился наконец трамвай, первые крупные капли упали Габриэле на мороженое. Она скуксилась, как маленький ребенок, которому родители отказались покупать елку на Рождество.

– Нет, ну какое безобразие! Просто возмутительно! – пробормотала Габриэла, мрачно разглядывая серый асфальт у себя под ногами, который стремительно покрывался черными крапушками.

– Не унывай, старушка! Завтра будет солнце! – попыталась утешить ее Гретхен.

– Какое завтра! Мне сегодня солнце нужно! – проговорила Габриэла с таким видом, как будто завтра собиралась умереть.

Такая реакция показалась Гретхен несколько преувеличенной. Анатоль явно того не стоил – ничего особенного он собой не представлял, чтобы так переживать. Невелика потеря! И что Габриэла в нем нашла – канареечный чубчик, волосы черным ежиком, да еще шепелявит слегка, вот и все нечеловеческие достоинства!

– Кончай рыдать, подруга! – сказала Гретхен. – Похоронный марш отменяется! Пойдем в «Ваксельбергер». Какой уж сегодня бассейн!

Габриэла обреченно вздохнула и пошагала за Гретхен в сторону «Ваксельбергера» сквозь все усиливавшийся дождь. На перекрестке Габриэла с отвращением швырнула в сторону раскисшее мороженое. Раскисший фунтик угодил прямиком в лобовое стекло припаркованной машины. Малиновая каша расплылась по стеклу, фунтик съехал на капот.

– Метко! – не без ехидства прокомментировала Гретхен и уже в следующую секунду рванула с места, еле поспевая за Габриэлой.

Подруги бежали с такой скоростью, что их незапланированный забег сделал бы честь любому спринтеру. Причина такой небывалой прыти заключалась в том, что машина оказалась обитаемой: меткий бросок вызвал бурную реакцию полной дамы, которая выбралась наружу и принялась поносить хулиганок последними словами, грозя им всеми возможными карами.

На бегу Гретхен умудрилась все же обернуться.

– Ей нас не догнать! Больно жирная! – сообщила Гретхен подруге результаты наблюдений. – А если побежит – не добежит, на полдороге удар хватит!

– Чего ей бежать, у нее машина есть! – задыхаясь, ответила Габриэла. – А у машины скорость не то что у нас с тобой!

– Сначала ей придется избавиться от твоего художества на лобовом стекле! – пропыхтела Гретхен в ответ. – Пока отчистит, нас уже и след простынет!

(Полная дама и не собиралась никого догонять, ни пешком, ни на машине. Она узнала в главной хулиганке Габриэлу и вечером сообщила обо всем ее маме по телефону. Мама необычайно расстроилась, потому что полная дама была директором того самого отделения банка, в котором у нее был счет, а кредитный лимит по этому счету мама уже давно исчерпала и вышла в большой минус. Размер же допустимого кредитного лимита устанавливался по усмотрению директора отделения. Чтобы избежать головомойки, Габриэле пришлось свалить всю вину на Гретхен и сказать, что это она зафитилила треклятое мороженое.)

В «Ваксельбергере», кроме Икси, не было ни души. Икси сидела за стойкой и подкрашивала себе ногти сиреневым лаком. На появление Габриэлы с Гретхен она отреагировала легким кивком головы и еле слышным приветствием:

– Привет, сестренки!

Подруги заняли столик недалеко от стойки. Габриэла вынула из сумки с купальными принадлежностями полотенце и принялась вытирать волосы. Потом она достала гребенку и стала старательно расчесывать прядку за прядкой. Габриэла всегда тщательно следила за своей прической. Даже на уроках, к досаде учителей, она чаще пользовалась гребенкой, чем шариковой ручкой.

Гретхен бросила взгляд на полотенце подруги и не удержалась от улыбки: оно все было в ржавых разводах. Вот что бывает, когда красишься пеной!

От Габриэлы эта улыбка не ускользнула. Она скомкала полотенце, запихала его в сумку, бросив в сторону Гретхен сердитый взгляд, потом поднялась и высокомерно изрекла:

– Я пошла домой! Тут мухи от тоски дохнут!

Она перекинула сумку через плечо и вышла из кафе, громко хлопнув дверью напоследок.

– Одуреть можно! – сказала Гретхен. – Чуть что – сразу в бутылку лезет!

– А что случилось-то? – спросила Икси, хотя по голосу было слышно, что ее это не особо интересует.

Гретхен рассмеялась:

– Она все время говорит, что у нее натуральный рыжий цвет! Хотя раньше у нее волосы были просто каштановые. А теперь, видите ли, порыжели – от натурального морковного сока, который она пьет каждый день. Ну а сейчас, когда она вытирала волосы, я заметила, что полотенце все в рыжих пятнах – от краски. Вот мне и стало смешно. Но это же не повод для обид! – Гретхен пожала плечами. – Она вообще в последнее время ведет себя как подросток – одни капризы, как будто все не может выйти из переходного возраста.

Икси сунула кисточку в бутылочку с лаком и энергично пошевелила растопыренными пальцами, чтобы краска скорее высохла.

– Ты чего-нибудь хочешь? – спросила она Гретхен.

– Я никуда не тороплюсь, не беспокойся! – ответила Гретхен.

Раньше Икси училась с Гретхен в одной школе. Но прошлый учебный год она закончила с семью двойками в табеле и ушла – оставаться на второй год ей не хотелось. Несколько месяцев она вообще ничего не делала, только бесконечно ссорилась с родителями. А потом, осенью, когда старик-официант из «Ваксельбергера» ушел на пенсию, Икси решила устроиться на его место, тем более что и так проводила тут все время, – и стала официанткой. В смысле денег эта работа была никакая. Ведь основной источник дохода у официантов – чаевые. В «Ваксельбергере» же в основном собирались бывшие однокашники Икси, которым давать ей чаевые было как-то неловко. Зато они нисколько не стеснялись есть и пить в долг, при том что Икси совершенно не умела выбивать долги. У нее, правда, была заведена специальная тетрадь, в которой у каждого неплатежеспособного завсегдатая имелась своя страница с длинным столбиком цифр – списком неоплаченных счетов, но Икси хватало только на то, чтобы робко спросить какого-нибудь особо злостного неплательщика: «Может, хоть что-нибудь дашь?» – и вполне удовлетвориться ответом: «Икси, дорогуша! Потерпи до следующей недели!»

Гретхен принадлежала к числу тех немногочисленных постоянных посетителей, кто неизменно платил сразу. Она всегда была при деньгах. И не то чтобы папа с мамой прямо осыпали ее золотом! Просто Гретхен умела рачительно распоряжаться имеющимися средствами. И это свойство уж точно досталось ей не от родителей. И папа, и мама обходились с деньгами значительно свободней. Если, к примеру, мама исчерпывала свой кредитный лимит и ей не хотелось, как она выражалась, «клянчить у папы», она могла запросто взять взаймы у Гретхен.

Мама считала, что Гретхен унаследовала рачительность от двоюродного прадедушки Альберта, который в семействе Закмайеров считался единственным человеком в ладах с деньгами. А поскольку ему уже было девяносто два года, то папа с мамой нередко заводили разговор о том, как бы сделать так, чтобы стать его наследниками, после чего неизменно принимались наседать на Гретхен, призывая ее уделить внимание старику. Может быть, тогда, говорили они, дедушка проникнется к ней симпатией и в знак приязни отпишет часть своего состояния. Но Гретхен отбрыкивалась, как могла. Она терпеть не могла дедушку Альберта. А деньги ее вообще не интересовали, хотя она и умела ими распоряжаться. Но тому, кто сам по этой части хромает, таких тонкостей не понять.

Икси закончила сушить лак.

– Имбирного лимонада дай, пожалуйста! – попросила Гретхен.

– Кончился! – объявила Икси. – Раньше понедельника не привезут, да и то только если шеф соизволит закрыть долги.

– Ну, тогда тоник! – сказала Гретхен.

– Тоже нет! – ответила Икси.

– А кофе хотя бы есть? – спросила Гретхен.

Икси кивнула. Она поднялась, подошла к кофемашине, сняла дозатор, выбила из него старую кофейную гущу и заложила свежую порцию.

– Кофе тоже скоро кончится, – сообщила она.

– А как вообще? – поинтересовалась Гретхен.

– Фигово, – ответила Икси.

– Фигово, как всегда? Или сверхфигово? – уточнила Гретхен.

Икси вставила дозатор на место, повернула ручку и нажала кнопку. Коричневая жидкость полилась тонкой струйкой в чашку. Машина гудела и как-то по-особенному клацала внутри.

– Сверхфигово, – сказала Икси. – Даже суперсверхфигово!

– В каком смысле? – спросила Гретхен.

Икси вышла из-за стойки с чашкой в руках и поставила ее перед Гретхен. Сахара она не принесла. Гретхен пила кофе несладким. Кофе получился без пенки.

Икси мотнула головой в сторону машины:

– Эта тоже скоро сдохнет! Нужно новую ставить. Мастер сказал, что ее уже не отремонтировать. Но шеф даже и не думает новую покупать! При таком подходе не удивительно, что тут все разваливается.

Икси подсела к Гретхен. Она поставила локти на стол и подперла голову руками.

– Икси, да что случилось-то? – спросила Гретхен, искренне встревоженная. Икси вообще-то трудно было чем-то пронять. Едва ли неоплаченные счета, дряхлая кофемашина и полный развал в хозяйстве могли повергнуть Икси в суперсверхфиговое состояние.

– Паника на «Титанике»! – выдавила из себя Икси и впилась длинными сиреневыми ногтями себе в щеки, которые тут же пошли красными пятнами.

Гретхен попробовала кофе. Он был почти холодным и совершенно невкусным. Эта гадская машина даже не дождалась, чтобы вода как следует нагрелась, не говоря уже о том, чтобы прогнать пар через гущу. Но сейчас явно неподходящий момент для жалоб, сочла Гретхен.

Икси перестала сжимать себе щеки.

– Роберт, – проговорила она наконец, – когда мы поссорились на Новый год, снюхался с этой Андреа. Знаешь ее? Ну, такая рыжая дурында, хной красится, с лиловыми губами и зелеными ресницами. Она еще в «Какаду» все время торчит.

Гретхен кивнула. Роберт был «периодическим» другом Икси. Их отношения подчинялись строгому графику: ровно два месяца они жили душа в душу, затем ссорились в пух и прах и расходились, тоже на два месяца. Так это все тянулось уже года два. С рыжей дурындой – бледнолицей красавицей – Гретхен была знакома только шапочно. Была ли она действительно такой уж дурындой, Гретхен не знала. Икси всех промежуточных подружек Роберта называла дурындами.

– И вот эта дурында прошлым летом хороводилась с одним типом из Берлина, – продолжала Икси. – В Греции подцепила. Приехали они вместе в Вену и стали жить. А в Новый год она стала Роберта обхаживать, хиханьки-хаханьки, то да се, тогда ее дружок взял да и свинтил – в Гамбург.

Гретхен кивнула и подумала: «Интересно, какое отношение все эти бесконечные шуры-муры имеют к суперсверхфиговому состоянию духа Икси? Ну ладно, надеюсь, как-нибудь разберусь…»

– И тут недавно Галоша тоже поехал в Гамбург, – рассказывала Икси. – Герберт-Галоша, который круглый год в галошах ходит, даже летом, – ну, ты его знаешь. Так вот, короче, приехал он в Гамбург, познакомился там с несколькими пацанами, которые знают этого типа, ну этого – из Берлина, который с этой дурындой, ну с Андреа, путался…

Икси умолкла.

Гретхен почесала живот и посмотрела на Икси в ожидании продолжения истории. Икси молчала.

– Ну и что дальше? – подала голос Гретхен, которая пока еще ничего не поняла из этого замысловатого повествования.

Икси сглотнула, но не произнесла ни слова.

– Что дальше-то? – настойчиво переспросила Гретхен.

– А дальше то, что у этого типа вроде как ВИЧ, – выдавила из себя Икси.

У Гретхен от ужаса перехватило дыхание.

– Вчера Галоша приходил и рассказал. – Икси сунула палец в рот, откусила кусочек сиреневого ногтя и выплюнула его на пол. – Если я тоже заразилась, то вообще не представляю, что мне делать.

Гретхен выдохнула. Она считалась, по общему мнению, мастерицей по части утешения. Но тут в голову ей не приходило ни одного утешительного слова.

– А рыжая дурында не хочет идти проверяться. – Икси снова принялась грызть ногти. – Галоша с ней поговорил, когда приехал. Так она ему заявила, что ее это не колышет.

– Ну а ты? – спросила Гретхен.

– А что – я?.. Это ей нужно идти проверяться, – ответила Икси. – Потому что анализы точно показывают, есть у тебя ВИЧ или нет, только через полгода после контакта. А у нее уже почти год прошел, как она с этим типом связалась. Если у нее будет отрицательный результат, то, значит, и у нас всех отрицательно, понимаешь? – На глаза Икси навернулись слезы. – А сколько телок у Роберта за это время было, вообще не сосчитать! – сказала Икси, кусая губы. Подбородок у нее дрожал. – Даже если взять только тех, с кем он крутил любовь начиная с Нового года, и то со счета сбиться можно!

Икси принялась утирать слезы. Кусочек лака от ногтей попал ей под веко. Икси зажмурилась и стала тереть глаза. От этих манипуляций все сразу покраснело.

– Погоди, не так! – сказала Гретхен.

Она достала бумажный носовой платок, свернула уголок жгутом, склонилась над Икси и попыталась извлечь лаковые мусоринки. Она оттянула верхнее и нижнее веки, но поймать такую мелочь ей никак не удавалось – соринки все время убегали в другую сторону.

– Надо выплакать их! Самый верный способ! – сказала Гретхен.

Икси опустила голову и разрыдалась. Гретхен стояла рядом, смотрела на ее короткие черные волосы ежиком, обработанные спреем, и ей захотелось погладить подругу. По ощущению, соринки уже давно должны были бы все выплакаться, а Гретхен продолжала гладить Икси и гладила до тех пор, пока дверь в кафе не распахнулась и внутрь не ввалилась шумная промокшая насквозь компания из шести человек. Главным был явно Отто Хорнек. Он учился с Гретхен в одном классе. Раньше Отто нравился Гретхен, но за последнее время он превратился в настоящего пакостника, и Гретхен совсем перестала с ним общаться. Остальных Гретхен не знала.

– Льет как из ведра! – изрек Отто зычным голосом и стянул с себя красную футболку, чтобы как следует ее отжать.

Вода потекла на пол. Мужская часть компании, состоявшая из двух парней, последовала примеру своего предводителя. Женская часть компании, состоявшая из трех девиц, принялась хихикать.

Икси вскочила с места и исчезла в туалете.

Отто оторвался от выжимания и спросил:

– А что это с Икси? Горе какое?

– Типа того, – туманно ответила Гретхен.

– Может, ее приободрить? – предложил Отто.

– Даже не думай! – решительно отмела эту идею Гретхен.

– А что такое? – спросила одна из девиц. – Куда официантка-то сбежала? Ушла в бессрочный отпуск?

Компания обступила Гретхен и с любопытством ожидала ответа. Меньше всего Гретхен сейчас хотелось пускаться в объяснения.

– Садитесь! – только и сказала она. – Я приму заказ вместо Икси!

Пришедшие заняли столик у окна.

– Мне минералки! – объявил один из парней.

– И мне! И мне! – подхватили остальные.

– А мне колы! – сказала одна из девочек.

– И мне! И мне! – подхватили остальные.

Гретхен направилась к холодильнику, надеясь, что запасы минералки и колы еще не кончились. Эти надежды, к счастью, оправдались. Гретхен достала три минералки и три колы, нашла открывалку, откупорила бутылки, загрузила все добро на поднос и понесла его к столику у окна.

– Сейчас стаканы будут! – Гретхен развернулась и направилась к стойке.

Мальчики тем временем принялись хвастаться своими мускулами. Отто гордо выставил напоказ свои могучие бицепсы и предложил девочкам пощупать эту железную красоту. Те, хихикая, уважили его просьбу. Двое других парней заявили, что им тоже есть чем гордиться, и продемонстрировали свои бицепсы, которые, по их мнению, нисколько не уступали мускулам Отто. Одна из девочек достала шнурок и предложила измерить окружность, чтобы установить истину. Отто решительно запротестовал.

– Шнурок-то эластичный, тянется! – вопил он. – Получится сплошной мухлеж!

– Прошу прощения, но не могли бы вы сразу рассчитаться? – спросила Гретхен, как заправская официантка.

Мальчики прервали турнир, девочки смущенно заерзали на стульях.

– Что это за новости такие? – поинтересовался Отто. – Такого здесь еще не бывало! Нам больше не доверяют, что ли?

– Он нас всех пригласил, значит, он и платит! – сказала девочка, которая собиралась производить обмеры бицепсов.

– Очень мило с его стороны! – отозвалась Гретхен и протянула руку, чтобы получить от Отто причитающееся. – Три минералки – это шестьдесят шиллингов, три колы – тоже шестьдесят, итого с тебя сто двадцать шиллингов, дражайший Отто!

– Завтра заплачу! – отмахнулся тот с невозмутимым видом.

– Нет, со мной этот номер не пройдет! – сказала Гретхен, не отступая ни на шаг.

– Я на мели, честно! Сегодня ну никак не могу! – не сдавался Отто.

– Слушай, ври, да не завирайся! – Гретхен покачала головой. – Ты когда сегодня после школы в киоске воду покупал – расплачивался сотней. А в кошельке у тебя еще одна сотня точно была! Я за тобой стояла и всё видела!

– Но у меня ничего не осталось! Правда! – воскликнул Отто. – Я все отдал потом Урсуле в долг! Ей на кино не хватало.

– Не морочь мне голову! А ну покажи кошелек! – решительно потребовала Гретхен.

Отто искренне возмутился.

– Ты чего, совсем сдурела? Куда мы попали? С каких это пор в «Ваксельбергере» досмотры проводятся? До чего дошло!

Гретхен сердито смотрела на Отто. Отто был не из бедных. Деньги у него всегда водились. И объяснялось это не в последнюю очередь тем, что он постоянно у всех брал в долг и никогда не возвращал.

Отто понял, что возмущением Гретхен не проймешь. Тогда он сменил пластинку, решив давить на жалость.

– Гретхен, дорогая, – проговорил он голосом пай-мальчика, глядя на Гретхен по-собачьи преданными глазами. – Войди в мое положение! У меня осталась только маленькая заначка на дискотеку! Не лишай меня последнего удовольствия!

– Это твои проблемы, – отрезала Гретхен. – Нет денег – не таскайся по кафе и не строй из себя великого спонсора, халявщик!

Обмерщица бицепсов достала из сумочки маленький кошелек. Похоже, она собиралась заплатить за свою колу. Видя это, Отто сдался. С тяжелым вздохом он вытащил из кармана сотню, потом двадцатку и вручил их Гретхен.

Гретхен приняла деньги, поблагодарила и направилась к стойке. Там она положила выручку в совершенно пустую кассу. «Хоть что-то», – подумала Гретхен. Ничем другим помочь Икси она сегодня не могла.

Гретхен вернулась к своему столику. Она сидела, уставившись в чашку с коричневой бурдой, которую принялась механически перемешивать в ожидании, когда же Икси наконец вернется из туалета.

Икси все не выходила. Одной из девочек понадобилось то же заведение, и она громко постучала в дверь. Только тогда Икси покинула укрытие, налила себе минералки и снова подсела к Гретхен.

Компания у окошка, утратившая интерес к сравнительному анализу бицепсов, бурно обсуждала игру «Самолет». Отто утверждал, что на ней точно можно заработать кучу бабок. Другие парни считали, что заработать, конечно, можно, но только при условии, если быстро набрать среди знакомых и родственников достаточное количество «пассажиров», чтобы получился уже свой «личный самолет», а там уже можно и до «пилота» добраться, который, как известно, получает «главный приз». Одна из девочек на это возражала, что до «пилота» никому не дойти, разве что до «штурмана», а после этого – затык. А другая и вовсе ничего в этой игре не понимала:

– Если каждый из «пассажиров» вкладывает по двадцать тысяч шиллингов, то какой же получается навар? – все спрашивала она. – Ведь это все пойдет «пилоту» или как?

– Ну когда эти придурки свалят наконец? – проговорила сквозь зубы Икси, разглядывая свои уже опять изрядно облупившиеся сиреневые ногти. – Вопят как чумовые! У меня и так уже голова от всего раскалывается!

– Слушай, – сказала Гретхен, – у моей мамы есть знакомые в консультационном центре для ВИЧ-инфицированных. Не хочешь туда сходить?

Икси решительно помотала головой.

– Я просто подумала, может, тебя заинтересует, – проговорила Гретхен. – Мама могла бы пойти с тобой. Вдвоем все-таки проще.

Икси опять помотала головой, еще более решительно.

– Но Икси… – договорить Гретхен не успела, потому что в этот момент дверь в кафе распахнулась и на пороге появился Роберт.

В руках у Роберта был гигантский зонтик, который мешал ему войти, потому что никак не закрывался. Роберт с силой втащил зонтик внутрь, погнув две спицы.

– Проклятье! – ругнулся Роберт, пристроил зонтик у остывшей печки и направился к столику, за которым сидели Гретхен с Икси.

Плюхнувшись на стул, он взял у Икси из рук стакан и залпом выпил все содержимое.

– Не мало будет? Могу еще поднести, – ехидно сказала Икси. Роберт одобрительно кивнул. – Ты поговорил с Андреа? – поинтересовалась Икси, не двигаясь с места.

Роберт покачал головой.

– Не-а, – сказал он. – Не знаю, где ее носит. В «Какаду» ее не было, в «Черновице» – тоже.

– Ну съездил бы к ней домой! – сказала Икси.

– Чего?! Домой?! – Роберт выкатил глаза. – Я уж и не помню, где она живет!

– Прямо не помнишь! На Хернзалер Хауптштрассе! – возмутилась Икси.

– Ты что, совсем спятила? – Роберт покрутил пальцем у виска. – Где я там ее искать буду? Там пятьсот домов! Я даже фамилии ее толком не помню – Майерхофер или Хофмайер, мне уже по барабану! – Роберт сделал затяжку. – И вообще, чего ты истеришь по пустякам? Слушай больше, чего там наплетет Галоша!

Икси взяла у Роберта стакан и пошла за стойку, чтобы налить еще минералки.

– Икси нервная какая-то, – сказал Роберт, обращаясь к Гретхен. – Из-за любого чиха уже по потолку бегает!

– Это не чих, а серьезное дело, придурок! – прошипела Гретхен в ответ.

– Да ладно тебе! – лениво протянул Роберт и, откинувшись на стуле, попытался выпустить кольцо дыма. – Это все только слухи! Галоша, как известно, большой любитель сенсаций, но его сенсациям грош цена, рядом с ними бульварные новости покажутся достоверными фактами.

Гретхен достала из кошелька пятнадцать шиллингов и положила на стол рядом с кофейной чашкой. Ей надоело торчать тут в обществе Роберта – этот тип никогда не вызывал у нее особых симпатий. Гретхен встала и громко сказала Икси:

– Я завтра забегу к тебе после школы!

На этом она пошагала к дверям.

– Гретхен, там дождь! – крикнул ей в спину Роберт.

Гретхен повернулась к нему и бросила зло:

– Приметливый ты наш! А то я без тебя не разберусь!

Через секунду она вышла из «Ваксельбергера».

Гретхен медленно брела в сторону дома. Дождь барабанил ей по макушке, футболка вся прилипла к телу, джинсы набрякли от воды и сделались страшно тяжелыми. «Я все-таки поговорю с мамой об Икси, – решила Гретхен. – Она в таких вещах разбирается». Но тут Гретхен вспомнила, что мама сегодня работает в вечер, а потом собиралась заскочить к Мари-Луизе – у нее сегодня, сказала мама за завтраком, «междусобойчик».

«Хотя что мама, собственно, тут может сделать? – размышляла Гретхен. – Да ничего. Разве что уговорить Икси сходить провериться. Но если Икси не хочет, то ее не заставишь! Только разозлится на меня за то, что я все разболтала маме!»

Когда Гретхен подошла к остановке, как раз подкатил трамвай. Двери распахнулись, и Гретхен, не глядя на номер, вскочила в вагон. Трамвай с легким скрипом тронулся с места, увозя с собой промокшую насквозь Гретхен. «Следующая остановка – прямо возле дома Хинцеля! – подумала она. – Значит, недаром я прыгнула в этот трамвай. Заеду к нему в гости, раз так хочется!»