– Да, – пробормотала девушка сквозь рыдания.

– Если сделаешь что-то не так, то можешь навсегда потерять брата… Понятно?

– Да, – но, судя по голосу, она ничего не понимала.

– Значит, так, – я слегка встряхнул девушку, – сначала берешь в руки ключ, а потом обнимаешь брата, крепко-крепко обнимаешь, понятно?

Она кивнула, не в силах выдавить из сдавленного горла «Да». Я резко распахнул шкатулку, и ключ залил помещение потусторонним синим светом.

– Взяла в руки, быстро!

Я видел, что девушку буквально трясет со страха, и непонятно, чего она больше боялась – меня или этого странного светящегося предмета, который Оракул назвал ключом. Неожиданно Альма завопила, тонким голосом, совершенно по-девчачьи. Она уперлась руками в столик, на котором стояла шкатулка с ключом, уперлась из всех сил, стараясь быть как можно дальше от этой странной сверкающей штуки. И тут, не знаю, или я окончательно утратил остатки человечности, или Тзар вновь показал себя, но, преодолевая сопротивление девушки, я буквально рывком ткнул ее в синее свечение. А потом резко отпустил, и она отскочила. Но ключа уже не было в шкатулке. На мгновение мне показалось, что Альма надела на часть лица синюю светящуюся маску. Но нет, светилась сама кожа, и, что самое ужасное, нездоровая синева медленно расползалась по лицу девушки.

– Я уже «включил» маяк, но если она сейчас же не обнимет брата, то они расстанутся навсегда…

Понимая, что никакие увещевания тут не помогут, я, шагнув вперед, со всего маха влепил Альме пощечину, она, ошеломленная собственным превращением, качнулась назад, споткнулась о тело брата, повалилась на него и, завывая то ли от страха, то ли от обиды, а может, и от боли – я ведь понятия не имел, больно ей или нет, – вцепилась в его тело, как в последнюю соломинку.

Я же, словно безмолвный палач, застыл над ней, наблюдая за происходящим. Всего несколько минут потребовалось на то, чтобы синева охватила все ее тело, а потом она начала… таять, растворяться, превращаясь в ничто, и вместе с ней начал таять и ее брат. С каждой секундой они теряли материальность и вскоре напоминали всего лишь два полупрозрачных облачка. Все это время я отлично видел, как от рыданий дрожат плечи бедняжки, я хотел наклониться к ней, обнять, успокоить, сказать, что ничего страшного с ней не случится, но вместо этого всего лишь стоял и смотрел.

И вот Альма превратилась в едва различимое облачко дыма, а потом и вовсе растаяла.

– Ну и как? – поинтересовался я.

– Что как?

– Посылка ушла.

– Вот странный ты человек, Артур, – усталым голосом начал выговаривать мне Тогот. – То маешься совестью и испытываешь странные чувства по отношению к девушке, то этак бездушно: «Посылка»…

Он еще что-то говорил, но у меня в душе горел огонь. Мне хотелось только одного: схватить Тогота и рвать, мять, душить. В порыве бессильной ярости я сжимал и разжимал пальцы.

– И еще… – все еще бормотал мне в ухо Тогот. – На твоем месте я бы вел себя посдержанней. А что до ключа, то девушка прибудет в наш мир только через пару часов.

– Пару часов?

– Поболтается в нигде и…

– Да она от страха спятит.

– Нас е…, а мы крепчаем.

– Я смотрю, ты уже на мат перешел.

– А ты решил остаться и поиграть в правителя?

– Нет, нет, как ты только мог подумать. Я точно такое же быдло, как ты…

Впрочем, Тогот был прав. Я подошел к автомату с моей внешностью. Что ж, пора возвращаться. Дай-то бог, чтобы все прошло, как надо. Сделав необходимые пассы и пробормотав в ухо машине кодовые слова, я активировал механизм.

– Что ж, Оркул, принимай командование.

Механизм шевельнулся, потом медленно поднялся из деревянного саркофага.

Я мгновение помедлил, потом неторопливо снял одежду и передал ее Автомату. Последним я вручил ему оружие, после чего осторожно лег на его место. Что ж, через несколько дней слуги Оракула вернут это тело назад в гробницу, а пока… Мой двойник, а теперь уже истинный Тзар Великий, закрыл крышку временного гроба и ударами рукояти меча вбил назад длинные гвозди, окончательно отрезав меня от внешнего мира.

Что ж, миссия была завершена, и никакого: «I come back». Я крепко зажмурился, ожидая начала обратного путешествия.

* * *

Когда я открыл глаза, надо мной был белый казенный потолок. Или тюрьма, или больница. Второе, естественно, было бы много предпочтительнее. С большим трудом мне удалось повернуть голову. И в самом деле, я находился в больнице, но порадовали меня не многочисленные аппараты неведомого назначения, от которых провода тянулись к датчикам и катетерам на моей груди и руках, а присутствие Валентины. Элегантная, как всегда, этакая красавица-вамп в облегающем черном платье, она восседала на стуле рядом с моей кроватью и изучала какой-то женский гламурный глянцевый журнал. От перенесенных ею страданий ни осталось и следа. Эта была прежняя Валентина, которая впервые проводила меня в обитель Викториана. Ах, как давно это было. Казалось, с того времени прошла целая вечность.

Я разглядывал ее минут десять, прежде чем она почувствовала мой взгляд и подняла голову, оторвавшись от блестящей страницы.

– А, наш умирающий… Пришел в себя, – поприветствовала она меня, широко улыбнувшись и продемонстрировав клыки истинного вампира.

Я попытался улыбнуться в ответ, но губы плохо повиновались. Наконец мне удалось выговорить:

– И сколько я тут уже провалялся?

Но Валентина меня не поняла, зато голосок внутри моего черепа триумфально возвестил.

– Три месяца.

– Ты?

– Нет, дед Пихто и Агния Барто.

Похоже, Тогот никогда не изменит своим привычкам.

– И… тебе не хворать.

– Чудное начало. О, Тзар Великий.

– Только харакири над кастрюлей морковного супа спасет твою душу, несчастный, – отвечал я в тон Тоготу. Так сказать, обмен любезностями состоялся. – А пока ты еще жив, не мог ли ты ввести меня в курс дел.

– А хи-хи не хо-хо? – ехидно поинтересовался покемон. – Только глаза открыл, и сразу новости ему подавай. Ты от новостей-то ласты не склеишь?

– Ну, судя по тому, что я в российской больнице, – начал я, рассматривая изумительный калейдоскоп трещин на потолке, который требовал побелки еще в позапрошлом веке, – и возле меня не наш очкастый друг с парой автоматчиков, а Валентина, то перемены, если они и случились, то только к лучшему.

– Правильно мыслишь, Шарапов.

– Итак, я жду, – настойчиво повторил я.

– Что ж, «посылка» дошла нормально. Судья забрал ключ… Кроме того, начата программа перемещения. Тридцать самых высших чиновников страны помещены в тела самых бедных людей страны, влачащих существование ниже уровня бакинской канализации.

– И каков результат?

– Потрясающий. Эффект чуда. Самое главное, что любой из перемещенных понимает, что мы – они называют нас между собой «тайной оппозицией» – не шутим, и от нас не спрячешься. Один тут попытался модернизацией заниматься… Месяц с запорами на холоде на очке просидел, сразу с головой полегчало. Другой объявил, что в каждой школе должны быть не только бассейны, но и биде. Неделя работы престарелым учителем в сельской школе на Таймыре, и иллюзии рассеялись, словно дым.

– Но ведь, вернувшись к сытой жизни, они наверняка быстро забудут о своих мучениях.

– А вот для этого существует «повторый курс» лечения. Как глупость сморозил, так отправился голову прочищать. У нас страна большая, проблем много, а дураков среди элиты чиновников еще больше.

– Да не дураки они.

Тогот на мгновение осекся.

– Артурчик, тот редкий случай, когда ты прав. Они вовсе не дураки, просто им плевать на все, кроме собственного кармана. И во власть они идут не для того, чтобы государство поднять, а для того, чтобы наворовать, и желательно столько, чтобы не только им, а и их внукам, и правнукам хватило. Кстати, Судья с Викторианом уже разрабатывают программу для возвращения назад в Россию украденных денег.

Я только фыркнул.

– Ты знаешь, по-моему, это невозможно. Никто из этих упырей добровольно ничего не отдаст, и воздействовать на них много сложнее.

На мгновение прикрыв глаза, я попытался представить себе эту картину. Однако моей убогой фантазии не хватило.

– Тем не менее, зная неотвратимость кары… зная, что откупиться не удастся, а помучиться придется, они, хоть и неохотно, постепенно идут на сотрудничество. Один, чтобы мы от него отстали, даже позвал себе на помощь крутого африканского шамана. Сидели, дули щеки, пока я не пригласил к ним в гости нашего маленького негритенка.

– Бибиулу?

– Угу. Зайчики быстро нашли общий язык, а на следующий день этот шаман поскакал в ближайший монастырь и буквально за пару дней отрекся от всей своей ереси, превратившись в идеального католика. Стал образцом пуританства.

– Да… Хотелось бы на все это самому взглянуть.

– Не получится. Тебе лежать и лежать. Слишком долго по звездным мирам гулял, славой наслаждался. Мы едва тебя реанимировали.

– А Валентина?

– Что Валентина?

– Почему она меня охраняет?

– Она за тобой присматривает. А охраняет она наших воспитуемых, чтобы коньки не двинули, жаловаться не побежали… Она их судьбы словно ниточки в кулаке держит. Если кто что не так, «чпок» за ниточку. Вначале вроде как предупредительный выстрел, а если кто слишком упертый, то ведь ниточку Судьбы можно и оборвать.

– И сколько рыпнулось?

– Да пока ни одного. Как только Валентина им напоминает о том, что все люди смертны, они быстренько в себя приходят. Жить-то хочется. К тому же, как мы недавно выяснили, все люди подобного типа очень трусливы. Тряхнешь хорошенько, и он как дихлофосный таракан: лапки кверху, и готов и к труду, и к обороне.

Я закрыл глаза. Все это больше походило на сон. Но самое замечательное, что я в этом сне, то бишь суете, не участвовал. Это все равно как заболеть перед контрольной, а потом узнать, что писать ее тебе уже не придется. Однако, несмотря на некое внутреннее облегчение, я почему-то чувствовал, что не все тут так уж просто. Нет, далеко не все.

И с этим странным чувством – радостью, смешанной с опасением поверить в нее, – я и уснул.

И снился мне воистину прекрасный сон о житии чиновников в шкурах простых людей, брошенных на произвол судьбы в глубинах страны. И не до высоких материй им было в новой жизни…

* * *

Следующее мое пробуждение оказалось не столь солнечным, потому как первый, кого я увидел, был Тогот. А покемон радостных чувств у меня не вызывал, причем с раннего детства. Хотя теперь рядом со мной не было ни хитроумных аппаратов, ни капельниц.

Да и его широкая улыбка не предвещала ничего хорошего. Тогот протянул мне упакованное нижнее белье и джинсовый костюм. А потом, словно из воздуха, вынул пару казаков из крокодиловой кожи. Я-то был совершенным голым, а посему предложенное демоном показалось мне заботой высшей пробы.

Я встал, но, покачнувшись, тут же ухватился за спинку кровати.

– Ты как?

– Не дождетесь.

– Идти сможешь?

– А то…

– Одевайся, нас ждут великие дела.

– Ты уверен?

– Более чем.

Далее мне ничего не оставалось, как подчиниться. К тому времени, как я закончил одеваться, Тогот исчез.

– И?

– Да здесь я, здесь. Никто тебя, сиротинушку, не бросит, не обидит, – заверил меня покемон. – Значит, так, – тут он сделал многозначительную паузу – этакий воспитательный прием, чтобы я был повнимательнее. Хотел я, конечно, рассказать ему, что я думаю относительно его приемчиков, но смолчал. Только сейчас мне на больную голову не хватало трехчасовой лекции о человеческой неблагодарности и так далее, и тому подобное. – Так вот, – продолжил демон, – ты тут лежал благодаря тому, что один из служителей Древних – заведующий отделением. Но… Не стоит нам светиться, проходя выписку по обычной схеме. В общем, так, на чердаке за лифтерной транспортная пентаграмма, если что, подкорректирую курс и прикрою… Ну что, готов?

Я кивнул.

– Тогда вперед!

Осторожно приоткрыв дверь палаты, я выглянул в коридор. Вроде бы обычный больничный коридор. Посмотрев налево, потом направо, я, не торопясь, степенно, так, как будто делаю нечто совершенно обыденное, вышел из палаты и не спеша направился к лестнице.

– Молодой человек! Молодой человек, куда это вы? – голос был женским, неприятным.

Я припустил быстрее.

– Стойте!

Помчался со всех ног. И неожиданно оказался перед тремя совершенно одинаковыми дверьми: справа, слева и прямо передо мной.

– Куда? – вслух выдохнул я, однако Тогот понял, что я обращаюсь именно к нему.

– Направо… Аршавин выходит вперед, подсечка и…

И тут я услышал, как позади кто-то массивный с разбегу шлепнулся на пол. Раздался пронзительный женский визг.

– …А тебе следует поспешить. Старшая сестра временно выведена из игры, но она не одна…

Я рванул дверь и прыжками, разом перескакивая через три ступеньки, помчался вверх по лестнице. В какой-то миг меня даже оторопь взяла. Только что я едва мог сделать первый шаг, с трудом переставляя негнущиеся ноги, а теперь мчался вверх по лестнице, словно молодой горный козел.

– Совершенно правильное сравнение. Вижу, разум твой крепчает час от часу, точно, как и тело… Правда, под моим дружеским руководством.

Только теперь до меня дошло, откуда в моем теле взялась такая прыть. Мне помогал Тогот, а это значит, что когда все закончится, я снова буду лежать пластом, извиваясь от боли. Но все это будет потом, а пока… пока я мчался со всех ног вверх по лестнице. Вот и последний этаж и лестница из металлических прутьев арматуры, ведущая на чердак и в лифтовую.