– Хороший выбор, – согласился Судья. – А есть кандидат для переселения?

– А то как же!

– Я протестую! – начало было чиновник. – Вы забрали нас…

– Может, вернуть его назад, в сауну? Вот так, голышом… – предложил Тогот. – Там сейчас корреспонденты понаехали.

– Заодно его жене позвонить, чтобы в курсе была, подъехала мужа забрать, – добавил Иваныч.

– Да, – протянул Судья. – Интересная мысль. Только, боюсь, это не принесет необходимого результата.

– Зато развлечемся, – заверил Тогот. – Жена у него стерва еще та. Спит с… – тут он назвал несколько громких фамилий – каждый раз «хомячок» вздрагивал, – а этого самца динамит, потому как любит он извращенный секс. Впрочем, для него естественно все делать через задницу…

– Все, хватит! – взвился чиновник. – Не хочу назад! – он дрожал всем телом, и вовсе не от холода.

– Что ж, учтем желание воспитуемого, – раскатисто произнес Судья. Его словам не хватало лишь раскатистого удара гонга. – Следующий…

– Я…

Тогот вытолкнул вперед другого «хомячка».

– Тот, кто пытался узнать мои тайны… – протянул Судья.

Тогот тут же подобострастным жестом выудил из воздуха блокнотик и начал его листать. Чисто показуха. Я-то отлично знал, что у покемона отличная память, и не нужны ему никакие ни блокнотики, ни памятные записки.

– Есть уникальная возможность – подозреваемый в серийных убийствах. Его не сегодня-завтра арестуют, а потом начнут показания выбивать. Наш воспитуемый прочувствует систему изнутри…

– Годится, – согласился Судья.

– И последний на сегодня экспонат нашего паноптикума – специалист по уничтожению, то бишь разорению деревень. Поэтому, – тут Тогот с умным видом начал опять листать свою книжечку. – Хотя, что тут думать. Пересели его в тело какого-нибудь пенсионера, живущего на БАМе. Барак, буржуйка, очко… то бишь сортир во дворе. Посидит на очке в сорокоградусный мороз… Когда яйца первый раз к стульчаку приморозит, мысли о нанотехнологиях и новых айфонах отойдут на второй план.

– Мудрое решение. Тяготы жизни укрепляют дух и в итоге приводят к просветлению. А как с носителями?

– Резервуаров для душ сколько угодно. Россия велика… – откуда-то сзади раздался голос Викториана. – Но вначале нужно решить более насущные проблемы. Воспитанием этой троицы мы ничего не изменим. Нужно обратить внимание на верховное руководство страны. Если нам не удастся «воспитать» самых высших чиновников, то любые попытки демократических перемен в обществе зальют страну кровью. Нужно начинать с верхушки власти.

– Разумный подход, – согласился Судья. – Но прежде, чем затевать это массовое переселение душ, нужно отправить проводника за ключом. Он его сломал, он и принесет новый. На перемены может уйти год или того больше, а караваны должны идти.

– Но как же быть с эмигрантами… с теми же аморфами? – удивился я. – Как только откроем двери между мирами, они вновь хлынут в наш мир.

– Не хлынут, – заверил меня Судья. – Об этом позаботятся мои коллеги, отправившиеся в другие тразитные миры. Что до тех, кто просочился, то на плечи остальных из вашей команды ляжет нудная работа по их выявлению. Как только двери между мирами откроются, они будут насильственно депортированы на родину или в один из миров, который согласится их принять.

Глава 8. Настоящее

Толстушкой Мэри Энн была.

Так много ела и пила,

Что еле-еле проходила в двери.

То прямо на ходу спала,

То плакала и плакала,

А то визжала, как пила,

Ленивейшая в целом мире Мэри.

В. Высоцкий, «Про Мэри Энн»

Я изучал ключ – нечто светящееся, бесформенное. Слуги Оракула доставили его на следующий день. Теперь мне осталось лишь решить, кто станет Носителем ключа. В чьем теле он покинет этот мир…

Изначально я ожидал чего-то иного. Какую-нибудь колдовскую штуковину… Хотя, попав в тело Тзара посредством ментального путешествия, я совершенно не представлял ни природу ключа, ни то, каким образом мне удастся перенести его на Землю. Теперь же выяснилось неприятное дополнение. Ключу необходим был носитель. Носитель, который мог бы доставить его на нашу планету. Дальше в результате обряда ключ покинет тело носителя и… приняв материальную форму, станет очередным артефактом, охраняемый Высшими силами.

Откинувшись на спинку мягкого кресла, я перевел взгляд на автомат – своего двойника, который стоял в углу тайной комнаты связи. Достаточно было лишь активировать его. Но кто понесет ключ через пустоту?

Взять первого попавшегося прохожего?

– Не в ту сторону думаешь, – фыркнул Тогот. – Лучше задумайся о том, что случится, если ты ошибешься с носителем.

– И что может случиться?

– Большие проблемы – вот что… – продолжил Тогот, и судя по тому, как он говорил, медленно растягивая слова, он думал именно о том, о чем лично я думать не желал.

– Альма? – это была даже не мысль, а некий всплеск души, некий всхлип.

– Как ты догадался? Не может быть…

– Но она не расстанется с братом.

– Прихватишь его с собой.

– Ты же отлично знаешь, покемон ты е…, что я устал от этого! Я устал хоронить своих любимых.

– А она не тебя любит.

– ?..

– Она беззаветно предана и влюблена в полубога Тзара Великого. При чем тут Артур Томсинский?

На мгновение я опешил. А ведь это мне в голову не приходило. И в самом деле, Альма и не знала о существовании Артура. Я для нее был Тзаром, героем, за которого она готова отдать жизнь. Хотя, что это меняло, разве что в ее глазах подлецом окажусь не я, а мифический герой.

– Итак, что ты решил?

А что я мог решить. Там, на Земле, Тогот и Судья все давно решили. Да и взбрыкни я, выбора у меня по сути не было. А если бы я рискнул, еще неизвестно, как все обернулось бы.

– Ладно, уломали… Но она отправится к нам вместе с братом. И ты… именно ты, не увиливая, займешься ее адаптацией в нашем мире.

– Вот так всегда, Артурчик, пытаешься переложить самую сложную и неприятную работу на чужие плечи, – вздохнул мой покемон. – А ведь потом сам прибежишь и попросишь все переиграть.

– Не прибегу…

– Ой, смотри, не зарекайся… Ладно, давай, действуй…

С тяжелым сердцем поднялся я из кресла, вышел из тайной комнаты и тщательно закрыл ее, потом, пройдя к царскому ложу, потянул за шнур для вызова прислуги. Где-то далеко-далеко прозвенел колокольчик, и тут же на пороге вместо дежурной служанки появилась Альма.

Теперь она выглядела совсем по-другому. В первый момент я ее даже не узнал. Легкие дорогие одежды со сложным рисунком, золотые украшения, причудливая прическа, напоминающая некое волшебное, ажурное сооружение. Вступив в комнату, она тут же преклонила колени и опустила голову в низком поклоне.

– Жду приказов, мой господин.

У меня – а может, всему виной тело Тзара – неожиданно возникло желание, совершенно не соответствующее времени и моменту.

– Стоп, мой друг. Остудись. Экий ты, братец, козел похотливый, – Тогот, естественно, был тут как тут. Ему только дай возможность меня покритиковать и нервы мне потрепать. И ведь ничего этой твари не скажешь. Сукин сын, как всегда, прав…

И тогда вместо того, чтобы подхватить Альму на руки и вместе с ней тут же отправиться в постель, я подошел и, взяв девушку за плечи, поднял ее с пола.

– Это лишнее.

– Но я, мой господин, твоя раба…

– Прекрати! – вот только этого нытья мне не хватало. – Соберись. У нас впереди важное дело.

– ?..

– Тебе предстоит дальнее путешествие… Тебе и твоему брату. Поэтому ступай и собери все необходимое. Все то, без чего ты не сможешь… – И, чуть подумав, добавил. – Помни, ты можешь никогда сюда не вернуться.

Альма застыла, словно громом пораженная. На глаза ее навернулись слезы.

– Я чем-то обидела господина? Что я сделала не так? Чем прогневила его настолько, что он решил отослать меня? – Она зарыдала, попыталась упасть предо мной ниц, но я вовремя подхватил ее.

– Все, никаких глупостей, – объявил я, стараясь, чтобы голос мой звучал как можно тверже. – Жду тебя с братом через пять минут, – и толкнул ее в сторону двери.

Я видел, как, покачиваясь от рыданий, она вышла из моих покоев.

– Ну, вот и чудненько объяснились.

Честное слово, в этот миг мне хотелось сжать пальцами тощую шею Тогота и начать сантиметр за сантиметром, минута за минутой выдавливать из него жизнь. Единственное, чем я утешал себя: как бы дело ни обернулось дальше, Альме и ее брату будет у нас много лучше, чем в этом варварском мире.

– Верная мысль. Осталось только этой красавице пережить оба ритуала. И да, я бы на твоем месте подготовил снотворное. Брату не обязательно видеть мучения сестры.

– Мучения?

– А ты что думал? Нет, ключ как шоколадка, съел с кофе, потом покакал… и все вышло. Это болезненное взаимопроникновение…

– Так! Стоп! Дальше слушать не желаю! – остановил я покемона, понимая, что еще пара слов, и я откажусь от всей этой затеи.

В этот раз на звон колокольчика появился воин в сверкающих латах. Войдя в спальню, он точно так же, как Альма, грохнулся на колени. Только в этот раз я поднимать его не стал.

– Принести крепкого снотворного.

– Да, господин, – воин исчез и буквально через минуту появился снова. Снова грохнувшись на колени, он протянул мне небольшую колбочку с порошком. – Листья подводной крапивы, мой господин. Одной щепотки в вино достаточно, чтобы человек уснул на сутки. Но от трех щепоток можно умереть.

Я кивнул.

– Свободен.

Сыпанув щепотку в бокал красного вина, я отпустил воина и остался ждать Альму. Вскоре она появилась. В этот раз она больше напоминала ту Альму, которую я обнаружил у себя в палатке, – волосы девушки были распущены и плавно струились по плечам, а одета она была в простое платье, то самое, в котором путешествовала в свите Янины. Да и брат ее больше напоминал бездомного оборванца. Лицо девушки было красным от слез, а мальчик выглядел угрюмым, глядел на меня исподлобья, словно я был его личным врагом.

– Я готова отправиться в путь, мой господин, – объявила девушка, вновь упав мне в ноги. Только сейчас я заметил, что к груди она прижимает крошечный узелок – скорее всего, все ее личные скудные пожитки.

– Не могу смотреть на это без слез…

– Ты как тот поручик: плакал, но имел, – фыркнул покемон. – Лучше не тяни резину и заканчивай этот спектакль.

Я взял бокал с «отравленным» вином. Какое-то время я молча любовался искусной резьбой, стараясь ни о чем таком не думать, а потом, словно ныряя головой в омут, резко повернулся к мальчику и протянул ему бокал.

– Пей!

Он неуверенно принял бокал из моих рук и замер, как затравленный зверек.

– Пей! – настоятельно повторил я.

Он поднес бокал к губам, и тут Альма бросилась ко мне, обняла за ноги:

– Господин… Мой господин… Пощадите его. Убейте лучше меня… Пощадите…

Я опешил. Что-что, а вот убивать, по крайней мере в прямом смысле этого слова, я ни ее саму, ни ее брата не собирался.

– Господин, я сделаю для вас все, все, все, что только можете пожелать. Хотите – убейте меня, пытайте огнем, только не убивайте брата…

– Слушай, надо, наверное, было его убить. Тогда она надрывалась бы не напрасно. А так столько эмоций, и все впустую.

– Ничего, боюсь, ты еще свое наверстаешь, – прошипел я на Тогота, а потом, взяв себя в руки, твердым голосом объявил. – Твоему брату ничего не грозит, но он непременно должен выпить!

Альму буквально колотило в истерике, но я старался не смотреть на нее, не замечать ее рук, обвивающих мои ноги, не чувствовать на своей коже ее обжигающих слез. Я не сводил взгляда с ее брата, а тот, словно загипнотизированный моим взглядом, вновь поднес к губам кубок и сделал глоток, потом второй… третий… На мгновение его глаза широко раскрылись, он как-то странно ойкнул и без чувств повалился на пол.

Девушка, выпустив мои ноги, метнулась было к брату, но я ее опередил. Чисто инстинктивным движением я ухва тил ее за волосы и удержал на месте, сам же, наклонившись, подхватил бесчувственного юношу. В этот миг мне казалось, что все происходящее сон, что все это происходит не со мной.

С юношей в одной руке и сжимая волосы Альмы в другой я вместе с девушкой прошествовал в тайную комнату. Там я положил тело юноши на пол. Альма попыталась вырваться, броситься к нему, но я держал ее крепко.

– И что теперь?

– Прижми ее тело к ключу, и он сам найдет путь в ее тело… – но Тогот не «успел» договорить, как Альма метнулась, и в какой-то миг мне показалось, что девушка вот-вот вырвется из стальной руки Тзара, подарив ему свой скальп. Но я удержал ее и, подтянув к себе, поставил на ноги, а потом наклонился так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и прошипел, глядя ей в глаза:

– Прекрати истерику. Твой брат жив, просто спит, – я говорил медленно, четко проговаривая каждое слово, словно беседовал с умственно отсталым ребенком. – Сейчас ты возьмешь в руки ключ… эту штуку, а потом… – я хотел было сказать «когда он войдет в тебя», но, подумав о том, насколько могут перепугать ее такие слова, запнулся.

– Пусть крепко обнимет брата, – подсказал мне Тогот.

– А потом я позволю тебе обнять брата, – вслух повторил я слова покемона, чуть переиначив их. – Ты поняла?