В итоге мы схватились, хотя самого противника я не видел. Аморф прятался где-то за углом, вжимая меня в стену. Я лишь краем глаза сумел разглядеть небольшой бассейн, позади которого располагалась сауна, а также еще одного чинушу с девушкой, вжавшихся в дальний угол бассейна. Лицо у труженика бюрократии было белым, как мел.

Когда я уже начал было сдавать, дверь в дальнем конце зала распахнулась, и на пороге показался Тогот. Повернувшись в его сторону, чиновник тут же сполз на дно бассейна вместе со своей девушкой, но покемон не обратил на них никакого внимания. Он шагнул вперед и, вытянув руку, нараспев произнес какое-то заклятие. Молния ударила в аморфа, и тут же сжимающие меня щупальца расслабились, я шагнул за угол, вытащил бутылочку с гремучей смесью, залил покачивающегося аморфа, который, видимо, находился во временном ступоре, пораженный заклятием Тогота, потом отступил назад за угол. Аморф полыхнул.

– Вот и чудненько, – пробормотал Тогот, подходя к краю бассейна. – Полдела сделано. – Потом он присел и заговорил, наклонившись к самой воде. – Привет аквалангистам! Пора всплывать! Вас ждут великие дела! – Потом повернулся ко мне. – Не хотят, что будем делать?

– Подождем. Ведь под водой дышать они еще не научились.

– Не знаю… Не знаю… – задумчиво протянул покемон. – От ваших изворотливых чиновников всего можно ожидать. И под водой задышат, и…

В это время из-под воды вынырнула голова мужчины. Труженик от бюрократии раскраснелся. Его рот был широко открыт, и он жадно хватал воздух.

– Видимо, мои надежды на их моментальную адаптацию к любым условиям оказались несколько преувеличены, – вздохнул Тогот и ухватил мужчину за ухо. – Вылезай-ка, голубчик. Сексуальная вечеринка закончилась. Теперь, как положено, за ушко, да на солнышко.

Мужчина слабо сопротивлялся.

Щелкнули наручники, а потом мы погнали любителя водных процедур к его собратьям в комнате отдыха. Девушку мы так и оставили бултыхаться в бассейне. Собственно, к ней у нас претензий никаких не было.

Когда мы ввалились в комнату отдыха, дамочки разом завопили, а одна даже лишилась чувств. В комнате, перебивая запах мускуса и спиртного, растекся запах мочи. Как говорится, пошла Маша в лес пописать, встретила медведя, заодно и покакала. Как только вопли попритихли, Тогот оглядел всю честную компанию и объявил:

– Мы с Иванычем за Судьей сходим. Он тут в другом корпусе, приспособленном под пыточную, а ты, Артурчик, займись любимым делом. Рисуй, мой друг, рисуй…

И они направились к выходу.

В первый момент я пожалел было, что Тогот взял не меня, а потом плюнул. Они оба, как демоны, разнесут все, что на пути встанет, а я еще начну сопли распускать, жалеть того-этого.

Только они скрылись за дверью, один из «хомячков», неуклюже прикрывая свое куцее достоинство руками, скованными наручниками, шагнул в мою сторону.

– Молодой человек, – голос его звучал властно – поставленный такой голос, с ним только на митингах выступать, – вы не могли бы нас освободить.

– Это еще зачем? – поинтересовался я, одновременно наклонившись и обмакнув указательный палец в кровь убитой проститутки.

– Вы, кажется, не очень понимаете, с кем имеете дело, – при этом он выпятил грудь, а точнее, живот. – Когда вас арестуют…

– У-у-у! – протянул я, с сомнением покачав головой. – До этого еще далеко.

– Так вот, если вы нас отпустите, то, когда вас арестуют, я попрошу о снисхождении по отношению к вам.

Даже говорил он косноязычно, по-канцелярски… Я на мгновение оторвал взгляд от незаконченного рисунка пентаграммы.

– Послушай, дядя, я тебе сейчас отстрелю твой артефакт, и тогда тебе будет все равно…

– Хорошо, отпусти нас, и мы заплатим.

– Хорошо заплатим, – вторил ему «герой» из бассейна.

– Дача взятки должностному лицу при исполнении, – суровым голосом объявил я. – А «хорошо заплатим» тянет на взятку в особо крупном размере.

Чиновники замолчали, переваривая сказанное мной.

– Может, дадите хотя бы одеться?

– А мы еще бани не покидаем, – с удивлением произнес я. – Но даже если и покинем. Ну зачем вам одежда? Вот так, в первозданном виде, вы выглядите гораздо естественней. Всем видно, насколько ваши уродливые тела соответствуют вашим уродливым душам… Впрочем, вам этого не понять…

Неожиданно где-то во дворе раздались выстрелы. Потом они неожиданно смолкли. Дверь открылась, и на пороге появился Алекс.

– Ну, как там? – поинтересовался я, дорисовывая последнюю линию.

– Как?.. Освободили вашего Судью. Только злой он сильно. Они там вроде его пытать собирались. Сейчас Тогот колдовские узлы снимет, но, – Алекс то ли шагнул, то ли скользнул в сторону чиновников, – ох, ребятушки, как я вам не завидую. – А потом повернулся в сторону сгрудившихся у стойки проституток. – Девочки. Горячая кровь…

– Ты только вместе с их горячей кровью СПИД не подхвати, – тормознул я вампира. – А то раз, два, и приехали.

– Да, – оскалился он на девок и добавил, не сказал, а прошипел. – Считайте, что вам повезло.

И тут раздался крик… Даже не крик, а душераздирающий вопль, от которого мороз по коже пошел. Казалось, кого-то не просто убивали, а заживо снимали кожу. Девушки разом затряслись, а наши пленные стали белее снега.

– Что это? – прошептал один из них, все еще растирая разбитое мной достоинство.

– Ваше будущее, – ухмыльнулся, подступив к нему, Алекс.

Где-то далеко завыла милицейская сирена. Чиновники разом воспряли духом.

– Зря радуетесь, – ухмыльнулся я. – Прежде, чем ваши друзья сюда заявятся, нас тут уже не будет.

Неожиданно распахнулась дверь, и комнату вошел старец. Я замер, не в силах отвести от него взгляд. Да, это был настоящий Судья. Я сразу увидел разницу. Это все равно что сравнивать бездомного нищего с благородным королем. У него было бородатое лицо, как у ветхозаветного пророка, но что-то в разрезе глаз и форме носа говорило о его неземном происхождении. Одет он был в белый халат, судя по всему, первый попавшийся.

Когда он вошел, все разом застыли, ощущая силу, исходящую от него. Судья тоже несколько секунд стоял, глядя то на меня с Алексом, то на чиновников, то на девушек, потом его лицо скривилось в подобие злорадной усмешки, он шагнул к одному из «хомячков», схватил его за руку и, глядя ему в глаза, произнес:

– Я тебе должен…

Нет, даже не произнес. Это была ментальная речь, отдающаяся в ушах подобно грохоту грома, при этом, в отличие от наших с Тоготом диалогов, слова Судьи услышали все.

Чиновник, которого Судья схватил за руку, неожиданно дернулся, выгнулся и завопил. Глаза его чуть не вылезли из орбит, а когда Судья убрал руку, на руке чиновника, чуть выше локтя, там, где лежала рука Судьи, вздулась опухоль размером с грецкий орех.

Чиновник упал на колени, выгнул скованные наручниками руки, пытаясь дотянуться до плеча. Неожиданно опухоль дрогнула и заскользила вверх по плечу к горлу несчастного. Тот упал на колени и снова ужасно завопил. Крик был поистине ужасен, в нем одновременно смешались боль и мука. Неожиданно Судья взмахнул рукой, и крик оборвался. Чиновник замер, не в состоянии поверить, что боль прошла.

– Понравилось? – поинтересовался Судья, но чиновник не смог ответить. Он стоял на коленях белый-белый, и было видно, как по лицу его градом катится пот.

– Вы часом не переборщили, как бы клиент не съехал с катушек.

Судья смерил невесть откуда появившегося Тогота изуча ющим взглядом.

– Атомоникс, ты слишком переживаешь за этих червей?

– Ну что вы, – все тем же угодливым тоном продолжал мой покемон. – Однако смею напомнить, что в этом мире я зовусь Тогот, и прошу далее называть меня именно этим именем.

Но Судья, казалось, не слышал его. Отодвинув Тогота в сторону – что самое удивительное, я впервые видел, чтобы демон согласился со столь невежливым обращением, – Судья проследовал мимо него прямо в пентаграмму… и исчез.

– Что это было? – поинтересовался я у Тогота.

– Истинный Судья.

– Последуем за ним. Быть может, он сможет чем-то нам помочь.

Я кивнул в сторону чиновников.

– А с этими что делать?

Тогот с сомнением оглядел пленных.

– Что ж, персоны важные. Пусть поучаствуют в нашей программе перевоспитания, небось, настоящей жизни они не нюхали.

– Но вы же… – начал было тот, что показался мне самым разговорчивым.

– Так, мальчики, построились, ножки вместе, ручки… тоже вместе, – Тогот сопровождал каждое слово взмахом пистолетов с непропорционально длинными стволами. Из-за этих «пушек» он выглядел одновременно и потешно, и ужасно. – А теперь, красавцы мои, шагом марш в пентаграмму.

– Может, вы дадите нам хотя бы одеться? Нам холодно.

– Батюшки, холодно! – всплеснул лапками Тогот. – А воровать у своего народа, людей на смерть посылать не холодно было?

– Но мы… – начал было один из них, брызжа слюной и кипя от ярости… – Мы слуги народа!

– Ба, Артурчик, посмотри, мы с тобой попали на митинг, – обратился Тогот ко мне. Он явно был в ударе, я же, если честно, терпеть не мог глумливого настроения, которое порой охватывало покемона. И еще этот «Артурчик». Ненавижу! – Внимание, сейчас нас будут агитировать за партию жуликов и воров. Кстати, Артурчик, ты знаешь, почему у России трехцветный прапор? – В ожидании очередного подвоха со стороны демона я промолчал, поджав губу. – Все очень просто. Сначала у власти были белые – белая полоса, потом красные – красная полоса, а теперь… – Тут он сделал многозначительную паузу. – Полоса голубая. Так что, господа педерасты, шагом марш вперед, пока я вам пинков не нарезал.

После такой отповеди, поняв, что помилования ждать неоткуда, чиновники строем, молча зашагали к пентаграмме.

– А вам, девочки, я, к сожалению, должен сказать «адью»! – повернулся Тогот к проституткам, которые только от того, что мой покемон обратил на них внимание, затряслись от страха. – Но вы не переживайте, в следующий раз побарахтаемся, – и, шагнув следом за пленниками, исчез.

Неожиданно откуда-то появился Алекс. Только что его не было, и вот он материализовался из сплетения теней. Честно говоря, из-за представления, устроенного Судьей, а потом мизансцены Тогота я даже не заметил, как Алекс исчез.

– Поспешите. Иначе придется пострелять. Они уже оцепили сауну и вот-вот пойдут на штурм, – и проследовал мимо нас прямохонько в пентаграмму.

Мы с Иванычем переглянулись, словно одновременно спросили друг у друга: «А чего, собственно, ждем?»

Иваныч тут же отправился на базу, а я начертил кровью значок на краю пентаграммы, чтобы после того как я пройду она стерлась. Не то чтобы я чего-то боялся. Отследить, куда ты отправился, с помощью колдовства – дело столь сложное… Да и раньше я никогда так не делал, но в этот раз что-то екнуло в груди, подсказало, что стоит подстраховаться. Все-таки наши нынешние враги обладали минимальными знаниями колдовства, и хоть три главным мага аморфов уничтожены… В общем, береженого Бог бережет…

* * *

А вот по возвращению в теплоцентраль, или как там называлось это прибежище бомжей, меня ждал настоящий сюрприз. Видно прав был Орти, говоря, что Судьи обладают невероятным могуществом.

Вместо душной узкой комнаты с ржавыми трубами по стенам и полом, усыпанным всевозможными отбросами с грудами полусгнивших вшивых тряпок, я попал… в огромный круглый зал с каменным полированным полом, украшенным такими мозаиками, что лучшие камнерезы Древнего Рима и Эллады язык бы от зависти проглотили. Огромный купол поднимался метров на пятьдесят, не менее.

«Так… ошибочка», – пронеслось у меня в голове, хотя, судя по всему, никакой ошибки не было. Иваныч стоял рядом, а повернувшись, я увидел чиновников и Тогота. В дальнем конце зала, на возвышении стоял роскошный трон, на котором восседал Судья. Рядом с ним стояла, прислонившись к спинке, обнаженная Валентина – красавица, точно такая, как я запомнил ее.

– Где мы? – мысленно спросил я Тогота, но моя речь из ментальной тут же превратилась в звуковую и эхом разнеслась по всему залу.

– Вы именно там, куда хотели попасть! – громовым, оглушающим голосом ответил мне Судья. – Просто я чуть переделал это помещение, приспособил его для наших нужд. Но прежде чем мы продолжим, пусть проводник отправится за ключом, а остальные займутся исправлением душ заблудших.

– И чьи души нам придется исправлять, а главное, как?

Судья внимательно посмотрел на Иваныча. В какой-то миг мне показалось, что еще чуть-чуть, и он просто испепелит его, но нет, ничего подобного не случилось.

– Мы исправим души тех, кто правит этой страной, пробудим в их сердцах задушенные в корне ростки милосердия, справедливости и доброты.

– Господин министр… Ай-я-яй, как нехорошо, что вы с господином олигархом напополам украли сто миллионов. Так пусть же к вам вернется совесть? Так что ли, – не унимался Иваныч.

Совершенно неожиданно Судья усмехнулся.

– Тоже способ, но не думаю, что он принесет хоть какие-то результаты, однако есть иное средство, многократно проверенное в других мирах. Чего больше всего боится оступившийся человек? Оказаться в таком же положении, как его жертва. Стать беспомощным, немощным и бесправным. Иначе его никакие доводы не проймут.

– И как вы все это представляете?

– Человек может что-то прочувствовать только на собственной шкуре.

– Совершенно верно, – выступил вперед Тогот. – Вот из этого, – он вытолкнул вперед одного из «хомячков», – получится чудный инвалид-ветеран. Этакий безногий старичок. Посидит с месяц в каком-нибудь подземном переходе, прося милостыню, прочувствует «достаточный размер пенсии». А то особняки, сауны с девочками, лексусы всякие там. Нет, мой друг, деревянная коляска для безногого… В общем, посмотрим, денег нет, но ты держись. Поживешь, подумаешь. Если в первый год в петлю не залезешь, глядишь, поумнеешь.