Выглянув через узкое лестничное окошко, мы долго рассматривали обнесенный забором вечной стройки торговый центр. Только что выпал свежий снег, и центр больше всего напоминал заброшенное строение. Нигде никаких следов, даже отдаленной видимости человеческой деятельности. Однако Тогот заверил нас, что аморф на месте, и нам нужно только пойти и… Именно в этом месте нас прервали. Начались неприятности, потому как одна из дверей на площадке приоткрылась, и из щели высунулась пожилая женщина. Я даже толком рассмотреть ее не успел, зато она заголосила и тут же дверь захлопнула. Не уверен, что она разглядела Тогота, но нас с Иванычем, увешанных оружием, отлично рассмотрела.

– И что теперь?

– Побежала звонить куда следует, – фыркнул Тогот. – Через пять минут тут будет пара автобусов ОМОНа.

Виктор выругался.

Я уже хотел было поинтересоваться, что нам делать дальше, как из тени трубы мусоропровода раздался приглушенный голос Алекса, причем, сколько я ни вглядывался, самого вампира так и не рассмотрел:

– Вы не тормозите. Продолжайте операцию. Со старушкой я разберусь. Не тормозите.

И странная тень скользнула мимо нас к захлопнувшейся двери, а потом едва различимым дымком втянулась в замочную скважину. Я оторопело посмотрел на Тогота.

– Он разберется, – заверил покемон. – А нам пора, пока еще кто-нибудь не появился.

Мы осторожно спустились на первый этаж. Я приоткрыл дверь подъезда. Справа и слева возвышались обглоданные осенью деревья, чуть присыпанные первым снегом, справа голубая скамейка, впереди на проезжей части ряд припаркованных автомобилей, за ними задушенные вы хлопными газами кусты, больше напоминающие узников концлагеря, а дальше – забор. Прохожих не было видно.

– Вперед и вверх?

– Не спешите, – Тогот отодвинул меня, шагнул вперед, под каменный козырек парадной и начал что-то напевать, а потом, продолжая выводить замысловатую мелодию, пошел в сторону забота. Вокруг него засверкали фиолетовые искры.

– Точно, как тогда на базе, – протянул Иваныч.

– Ты не разглагольствуй, а вперед на раз-два, – приказал я, подтолкнув приятеля дулом автомата.

Мы пошли за Тоготом. Снова это странное ощущение коридора, а потом… раз… и, словно по мановению волшебной палочки, мы оказались возле забора.

– Что дальше?

Тогот с сомнением посмотрел на высокий забор, поверху опутанный колючей проволокой.

– Да, тут не перепрыгнешь.

– Лобовая атака? – поинтересовался Иваныч, поправляя бейсболку.

– Есть другие варианты?

Я с сомнением посмотрел на забор. Такой с разбегу не снесешь.

– По идее где-то там есть ворота, калитка, вход.

– А охранники по ту сторону ждут тебя не дождутся.

Тогот подошел вплотную к забору, приложил руки к забору и начал что-то нашептывать. Совершенно неожиданно огромная секция забора выгнулась и рухнула внутрь огороженной территории.

– Понеслось.

Мы осторожно ступили на поваленный забор и по нему направились в сторону мрачных, облезлых зданий бывшего торгового центра. Неожиданно из-за них, на ходу расстегивая кобуру, выскочил охранник.

– Стоять! Частные владения! Стоять, я сказал!

Иваныч вскинул пистолет с глушителем, прозвучал приглушенный хлопок, и охранник покатился по снегу. Я с удивлением посмотрел на своего приятеля. Чтобы Иваныч так просто застрелил человека? Заметив мой удивленный взгляд, Иваныч пояснил:

– Да нет, он живой. Я ногу ему прострелил.

Однако человек в снегу не шевелился. Я уже хотел было подойти и посмотреть, когда Тогот остановил меня.

– Куда? У нас совершенно иная задача, – и решительно зашагал по снежной целине в сторону темных зданий.

– Но…

– Послушай, Артурчик, – Тогот резко перешел на ментальный разговор. – У тебя что, ступор мозга? Или тебя ни с того, ни с сего на сентиментальность пробило? Ты соображать когда-то начнешь? Это – солдат врага! Враг! Фас!

– Нет, это ты послушай, демон недожаренный. У каждого такого солдата есть семья, родители…

– Что-то раньше тебя это не очень волновало.

Я хотел было что-то возразить, только возражать было нечего.

– И еще. Я много раз говорил тебе и скажу еще раз, – продолжил демон. – Человек сам выбирает свой путь. Если совесть тебе позволяет идти в охрану негодяев… Если ты считаешь, что возможно служить каким-то неправедным силам, пусть даже по самой невинной причине, ты разделяешь их вину. Мы с тобой это не раз обсуждали. Подписался, изволь ответить… Так что застрелил или подстрелил Иваныч этого охламона – какая разница. Он стал охранником на объекте, где жируют чиновники и бизнесмены при власти. Стал? А значит, за дело получил.

Все это Тогот вывалил на меня, пока мы шли в сторону зданий, благо ментальная речь много быстрее звуковой.

Я ничего ему не ответил. Демон как всегда был прав. Быть может, поэтому у людей всех времен и народов устойчивая ненависть к демонам, потому как, в отличие от других высших существ, они всегда правы, и с ними практически невозможно спорить…

– Теперь куда? – поинтересовался Иваныч, оглядывая темные корпуса.

Сам по себе центр представлял из себя несколько строений различной конфигурации и размера, вокруг которых лежал бетонный круг со съездом для транспортных автомобилей.

– Сауна там, – ткнул Тогот пальцем в одну из «колонн», – но… Алекс?

– Я здесь, – донесся из переплетения теней призрачный голос. В какой-то момент мне даже показалось, что я ослышался, что Тоготу ответил всего лишь шум ветра. Но нет, это и в самом деле был вампир.

– С бабушкой уладил?

– Так… – неопределенно покачал рукой Алекс.

– Придержишь гараж? – Алекс кивнул, и тогда Тогот повернулся к нам. – Что ж, господа, начинается веселье. Иваныч, ты первый… Как говорится: женщины и дети вперед…

Не дожидаясь дальнейших указаний, Иваныч решительно зашагал в направлении, указанном демоном.

Это был корпус, в передней стенке которого некогда находилась витрина, теперь заложенная красным кирпичом. Маленькая железная дверь больше напоминала дверь, ведущую на второсортный склад, чем в элитную сауну. Однако за ней начиналось волшебное царство, являвшее полный контраст с наружным «убогим» оформ лением.

Внутри оказался настоящий «рай». Словно сделав один шаг за невзрачную железную дверь, ты разом перенесся во дворец. Всюду мрамор, золото, алый шелк – стиль барокко. Швейцар или охранник метнулся к нам. Накачанный такой парень, на вид настоящий шкаф. Но я его огорчил. Пинок между ног здоровья мужчинам не прибавляет, а сломанный о вовремя подставленное колено нос вызывает храп, ненависть женщин, и, в конце концов, возможна весьма неприятная смерть.

«Успокоив» охранника, мы с Иванычем оттащили его в угол, и Иваныч добавил ему, чтобы под ногами не мешался. Потом огляделись. Из вестибюля вела вбок дверь и вверх – широкая лестница, устланная коврами. Судя по приглушенной музыке, там и происходило основное веселье.

– Значит, так, бойцы-молодцы, – приказал Тогот, – шагом марш наверх. Поставьте всех на уши. А я там посмотрю, – он кивнул на дверь, ведущую в недра здания. – Взбодрите парящихся. Поддайте им парку…

– И?

– Что значит «и»? – покемон изобразил немереное удивление. – Потом явлюсь я, великий и ужасный, и мы отделим агнцев от козлищ.

– Вот так всегда. Шеф появится в последний момент, – и Иваныч, повернувшись, начал неспешно подниматься наверх по первому пролету.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мягкий ковер приглушал звук шагов. На первой площадке лестница разделялась на две узких лесенки справа и слева. Обе они вели на крошечную верхнюю площадку. Справа была дверь с надписью «комната отдыха», слева – «сауна».

– Мальчики направо, девочки налево?

– Не, разделяться не стоит, – покачал головой Иваныч и, сняв с плеча автомат, подпер им дверь с надписью «сауна». – Если даже вырвутся, то в бане они нагишом, на улицу не попрут.

– Аморфу-то все равно.

Иваныч только плечами пожал.

– Пошли, – и ударом ноги он распахнул дверь в «комнату отдыха». Картина, открывшаяся нам, была поистине достойна пера. Такого я, пожалуй, не видел с комсомольских времен. Как говорится: Калигула отдыхает.

В комнате размером с небольшой зал, обставленной по высшему классу кожаной мебелью, играла светомузыка. На небольшом возвышении, типа эстрады у шеста, крутила задом блондинистая стриптизерша, еще одна голая дамочка, видимо, барменша, в такт музыке пританцовывая, мешала коктейли в шейкере. На диванах расположились две тройки: девочки валетом друг на друге и по жирному самцу «на хвосте». Развлечение, так сказать, было в самом разгаре, а наш визит – полной неожидан ностью.

Первое, что сделал Иваныч, так это, пальнув из пистолета с глушителем, «убавил звук», а точнее, вырубил музыку.

– Ну что, господа, «так похожие на генерального прокурора», – глумливо начал я, пытаясь воспроизвести самый мерзкий тон Тогота, – развлечение окончено. Публичный дом закрывается. Дамочки свободы, а толстые хомячки – нет.

– Кто вы такие? Что вы себе позволяете!.. – начал было один из «хомячков», но тут же получил от меня прикладом по лоснящейся мордашке.

– Это в кабинете у себя командовать будешь, а тут… сначала пипиську отрасти, а потом мериться начинай, – и я добавил прикладом по причинному месту недовольного чиновника. Он согнулся, и я был удивлен гибкости его позвоночника при таких объемах тушки. Пару секунд я глядел на скорчившегося на полу уродца, потом повернулся ко второму, который так и застыл на бабе, глядя на меня выпученными от ужаса глазами. Я повернулся к Иванычу. – Смотри, какой одухотворенный взгляд. Но, мой друг, сегодня кончить тебе не придется…

И тут Иваныч взвыл. Стриптизерша бросилась на него, пытаясь вцепиться в лицо длинными алыми ногтями, больше напоминающими когти дикого зверя. Прозвучал приглушенный выстрел, и пуля, ударив в живот, отшвырнула девушку назад к шесту. Она упала на пол и застыла, словно сломанная кукла, брошенная нерадивым ребенком. Все замерли. Немая сцена в лучших традициях Гоголя.

Иваныч обвел взором собравшихся.

– Еще кто-то хочет испытать судьбу?

Желающих не нашлось.

– Итак, повторяю. Дамы к стене, а вас, престарелые ловеласы, мы прихватим с собой, – я снял с пояса заранее припасенные наручники и перекинул каждому по паре. – На сегодня это заменит вам привычный дресс-код.

– Но… – начал было тот, что до этого находился в ступоре. Его приятель на полу не возражал. Получив свое, он явно не жаждал добавки.

– Кстати, с таким хозяйством, – я ткнул дулом карабина в сторону маленького толстого члена чиновника, больше напоминавшего кусок оплывшего сала, – я вообще постыдился бы по бабам ходить.

– Что вы себе позволяете! – взвился «хомячок», но я лишь строго посмотрел на него.

– Быстро надевай наручники, а то лишишься своего «горя».

Дрожащими руками тот начал надевать стальные браслеты. Девушки отошли к стойке, сгрудились кучкой, наблюдая за происходящим. Они даже не пытались прикрыть собственную наготу, просто стояли и, широко раскрыв глаза, наблюдали за происходящим.

Иваныч внимательно следил за ними.

– Как считаешь, аморф среди них?

– Чтобы волшебник стал удовлетворять желание двух похотливых импотентов? Сомнительно.

Я тоже внимательно оглядел девушек. Нет, аморфа среди них определенно не было.

– Запри дверь и пойдем дальше, – я кивнул на дверь в дальнем конце комнаты, которая, судя по всему, вела в коридорчик, соединявший «комнату отдыха» с сауной.

– А Тогот?

– Он сориентируется.

Иваныч, казалось, удовольствовался моим ответом. Шагнув к даме за стойкой, он потребовал голосом, переполненным угрозой:

– Ключи от двери.

Та сунула руку под стойку. А потом раздался выстрел. Она пальнула в Иваныча в упор, но тот только покачнулся, хотя часть деревянной стойки превратилась в груду щепок.

Иваныч хмыкнул, потянулся вперед, вытащил из руки ошарашенной девушки пистолет. А та стояла, окаменев, выпучив глаза.

– Сказал ведь, не шали.

В это время дверь в сауну распахнулась, и на пороге показалась дама в белоснежном махровом халате. Мгновение она смотрела на стойку, развороченную выстрелом, и тело в луже крови на полу, потом отступила, и вперед шагнули два голых бугая, так сказать, проституты мужского пола. Выглядели они очень грозно. Их тела буквально лопались от вздувающихся могучих мускулов. Один качок был вооружен шваброй с металлической ручкой, второй поигрывал кочергой.

Но что такое швабра и кочерга против дробовика? Я пальнул в потолок, и мальчики-зайчики как по команде шлепнулись на ковер, заложив руки за спину. Нет, не было в них ни капли преданности своей госпоже, не хотели они за нее умирать.

Кстати, а где она? Пока я изучал «самцов на продажу», их госпожа исчезла в сауне. Что ж, придется поохотиться.

– Как ты там? – мысленно поинтересовался я у Тогота.

– Закончил. Иду к вам.

– Чего так задержался?

– Да тут оказалось полдюжины несговорчивых ребят. Пришлось провести урок вежливости.

На мгновение представив себе Тогота в роли преподавателя, я скривился. Не хотел бы я попасть на такой урок.

– Ладно, поднимайся, а то наша дамочка-аморф решила в сауне уединиться. Возьмем ее в клещи.

– Лучше в плоскогубцы, – усмехнулся Тогот.

Шагнув вперед, я толкнул дверь дулом дробовика. Та распахнулась, но за дверью оказалась не сауна, а небольшая раздевалка, в противоположном конце которой была еще одна дверь. Тут никого не было.

Я осторожно прошелся вдоль вешалок с мужской одеждой. Дамочки, судя по всему, раздевались в другом месте.

Дверь в сауну оказалась заблокирована. Видимо, кто-то запер ее с той стороны, но это меня ничуть не смутило. Я ожидал нечто подобное, поэтому вместо того, чтобы ломиться, я поднял дробовик и стал выстрел за выстрелом разносить дверь. После пятого выстрела от двери почти ничего осталось. Я решительно шагнул вперед, и это стало моей роковой ошибкой, потому как горло мое тут же захлестнуло щупальце, а другое, вжав меня в стену, принялось выкручивать дробовик, причем, из-за защитного заклятия, ему это не удалось, но ощущение было не из приятных. По идее, подобное действо меня остановить не могло, но тут добавлялся неведомый фактор заклятий аморфов.