– Ладно, ты пургу-то неси, только не заговаривайся, – снова над ухом послышался золотистый голосок моего персонального демона. – Это ты у нас ни за что кроме х… взяться не можешь, потому что недоучкой родился и таким же помрешь… Ля-ля-ля… Бла-бла-бла, – и так далее, и тому подобное. Слова покемона прозвучали обидно, тем более что он, как всегда, был прав.

Осторожно вжавшись в стенку, я стал не спеша подниматься наверх, но на площадке между этажами неожиданно столкнулся с одним из гостей. И в этот раз передо мной оказался не тупой мордоворот. Это был настоящий боевик. Он вынырнул из-за выступа стены и встал передо мной, словно окаменев. На мгновение наши взгляды встретились. Парень как парень, моего роста. Кожаная куртка и потертые джинсы, прилизанные волосы, простое лицо, разве что глазки посажены слишком близко и очень глубоко утоплены под навесом глазниц… А потом я понял, что передо мной достойный противник, и не так он прост, как хочет казаться.

– Тогот! – взвыл я, а потом, изогнувшись в конвульсии, передал управление своим телом демону.

Мой противник моментально почувствовал произошедшую во мне перемену. Он чуть напрягся, отступил, а потом, не по-человечески выгнув шею, зашипел и нанес удар. Я едва успел отбить его. Ни один человек в нормальном состоянии не мог обладать подобной реакцией. Похоже, и Тогот на какое-то мгновение растерялся, и я едва не пропустил второй удар.

Поняв, что с ходу меня не взять, боевик отступил и, закинув голову, издал странный вопль. Гаденыш предупредил тех, кто наверху, о моем появлении, причем сделал это на своем родном языке.

– Чудесненько… Доигрался, Рембо хренов! Я же говорил тебе: не суйся! Эта тварь из иного мира, – объявил Тогот, хотя мог бы и не говорить. Может, я в каких-то вопросах «деревянный», но об этом я и сам догадался.

Сверху послышался топот. К моему противнику шла подмога, а следовательно, действовать надо было быстро. У меня в запасе оставались считанные секунды. Я обрушил на гадину серию молниеносных ударов. Он с той же высокой скоростью блокировал их, хотя вынужден был отступить от лестницы в глубь коридора, куда выходили двери квартир. Аморф тем временем рванулся вверх по лестнице. По крайней мере, он сможет на несколько минут задержать тех, кто спешил помочь моему противнику. Но следить за тем, что происходит на лестнице, у меня не было ни времени, ни сил.

С полминуты мы стояли на месте, обмениваясь выпадами. Я наносил и отбивал удары, а мысли мои витали далеко-далеко. Господи! Я опять буду весь в синяках! И это толстожопая морковка будет меня лечить своими изуверскими методами. Тогот не отреагировал! Неужели…

– Попридержи язык, не до тебя сейчас! – фыркнул мне в ухо покемон, после чего мое тело метнулось вперед и вверх. На мгновение я, казалось, навис над врагом, а потом изо всей силы треснул его локтем левой руки по голове. Тот, ошеломленный ударом, на мгновение замешкался и тут же получил серию в лицо. Не жалея моих кулаков, Тогот лупил противника по бровям. Еще мгновение, и кровь залила лицо моему противнику. Он потерял ориентацию и получил серию в корпус.

– Уходим! – заорал с лестницы аморф.

Я сломя голову бросился к нему. В потолок ударила автоматная очередь, осыпав меня бетонной крошкой. Нет, ни пули, ни кулаки мне особого вреда причинить не могли – защитные заклятия работали как часы, но рисковать и экспериментировать мне не хотелось.

Последний раз взглянув на парня у стены, который пытался стереть кровь с глаз, я прыжками помчался вниз по лестнице, следом за аморфом. Наверху что-то кричали, стреляли, но я не обращал внимания.

Выскочив из парадной, я краем глаза заметил, как аморф закрыл дверь подъезда, подложив снизу под дверь кирпич. Это задержит наших преследователей. И только тут я заметил под мышкой невероятно раздувшегося аморфа его трофей – человеческую фигуру.

Быстрым шагом направились мы к гаражам, к пентаграмме, и, честное слово, в этот миг мне было глубоко наплевать, что подумают обо мне соседи.

Уже у самого гаража я еще раз обернулся. Наши преследователи до сих пор боролись с обломком кирпича. А вот пленник аморфа… Только сейчас я узнал его. Это оказался все тот же противный очкарик…

* * *

– Дубль два, или вторая серия марлезонского балета, – объявил Тогот.

Мы находились в том же подвале. Связанный очкарик сидел на том же самом стуле, а мы сгрудились у него за спиной.

– Может, дать ему стеклышко от бутылки? – поинтересовался Викториан. – А то, похоже, паренек скучает.

– У нас не заскучаешь, – зло протянул Тогот. – От нас ничего не скроешь…

– Послушайте! Я советую вам немедленно меня отпустить. Неужели вы не понимаете, в какие неприятности вляпались?

– Нет, это ты, парень, не понимаешь, в какие неприятности попал.

– Вас все равно найдут и схватят.

– Вы сначала в квартиру попадите.

– Вынесут дверь и попадут.

Тут мы с Тоготом прыснули одновременно.

– А вот это вряд ли… Но разговор не о том. Я снова буду задавать тебе вопросы и советую отвечать.

Очкарик покачал головой.

– Впрочем, можешь не отвечать, правду мы все равно узнаем, – Викториан обошел пленника и встал перед ним, к нам лицом. – Итак, вопрос первый. Кто с вами был?

– То есть?

– Кто приехал вместе с вами?

Очкарик молчал.

– Он не знает, – объявил Тогот. – Какие-то парни, притом, судя по всему, официалы. ФСБ или что-то вроде того?

– Пришельцы в ФСБ?! – вырвалось у меня. – Да и какое отношение они имеют к Иванычу?

– Ты язык-то попридержи, – перейдя на ментальную речь, тормознул меня Тогот. – Этот очкастый и так знает слишком много. А много знать вредно, скоро состаришься, а потом, того и гляди, умереть можно.

– Знаешь ли, этот тип, кроме отвращения…

– Ну, тогда Бибиуле в суп! Классный супец получится… – Тут Тогот, прищурившись, уставился на нашего пленного, словно оценивая его достоинства с точки зрения кулинарии. – Нет, однако. Суховат. Может, рагу? Да-да, всенепременно рагу!

– Хватит нести чушь! – одернул я покемона, а потом кивнул Викториану, мол, продолжай.

– Итак?

– Эти парни появились, когда очкарик попытался пробить, кто наехал на него у вдовы. Взяли твое фото – у Яблонского в кабинете камер хватало. А как твоя моська засветилась, тут эти парни и появились. Сказали, что без них справиться нереально. Тем более что они вроде и в самом деле из какой-то правительственной конторы, – продолжал рассказ Тогот, словно читая по бумажке.

– Эх, побеседовать бы с одним из тех… Не того вы «языка» взяли, – вздохнул Викториан.

– Сходи и возьми, кого надо, – прошипел я, почесывая руки, с которыми всего час назад кончил возиться Тогот. – Больно тут все умные. Один я умом не вышел.

– Учиться… – начал было мой покемон, но я резко остановил его.

– Ни слова больше, иначе мы тут передеремся. К тому же ты сам знаешь, тот парень был хорошим бойцом.

Тогот не ответил.

– Ладно… Вытащите из этого гада все, что он знает, а потом решим, что с ним делать.

– Разумно, – согласился Викториан.

Но я не стал слушать его. Я ушел.

Не нравилось мне все происходящее. Ох как не нравилось. За свою бытность проводником я привык находиться в самом центре событий, привык к тому, что весь мир должен кружиться вокруг меня, а теперь события полностью вышли из-под контроля. Я чувствовал, что попал в водоворот, и понятия не имел, куда вынесет меня течение судьбы.

Однако стоило мне выйти из подвала, шагнуть в первозданный белоснежный сугроб, вдохнуть ледяного воздуха, пропитанного запахом хвойной смолы, ощутить нежные прикосновения не по-зимнему теплых лучей сверкающего солнца, как все мрачные мысли отступили, забившись в дальний уголок подсознания…

Однако кошмар еще только начинался.

– Артур, возвращайся, ты нам нужен! – как всегда, Тогот объявился в самый неподходящий момент.

На первый взгляд, в подвале ничего не изменилось.

Викториан вышагивал перед пленником, Тогот по-прежнему маячил у него за спиной. Только лицо у Викториана было кислое.

– И что у вас тут происходит? – поинтересовался я.

– Ничего хорошего, – в тон мне ответил покемон. – Судя по тому, что удалось вытянуть из этого мальчика, эти «иноземные ребята» и в самом деле из ФСБ. Я передал всю информацию Валентине, и она сейчас занимается проверкой. Как-никак она из их системы.

Валентина из ФСБ? Чего-чего, а вот такого поворота событий я не ожидал.

– Но она же посвященная? Она сама говорила, что совершила паломничество к святыням Древних.

– И почему при этом она не может служить в ФСБ?

– Но…

– Она – высокооплачиваемый чистильщик-убийца, который убирает тех, кто не нравится нашему правительству. Раз, и у вас сердечный приступ, а потом инфаркт, инсульт или что-то вроде того. Очень удобно. Как говорится, творение Искусства на службе у государства.

– Но я всегда считал, что мы…

– …далеки от народа? – закончил за меня фразу Викториан. – Может, так когда-то и было. Но, знаешь ли, последнее время я прихожу к выводу, что мы и есть суть народа. Раньше я часами спорил о том, что такое человеческая мораль и нравственные ценности и зачем они нужны. Тогда я считал, что нам, посвященным, все это чуждо, что мы живем по совершенно иным законам… Но в последнее время, после создания «свободного общества», я постепенно пришел к иному мнению. Мы – люди Искусства – всего лишь не врем сами себе и другим. Мы убиваем, не ценим человеческие жизни… Но куда хуже те, кто правит страной, кто отправляет мальчишек на смерть… Они говорят с трибуны красивые слова о Родине, единстве России, а сами трясутся за свои кошельки, наполнявшиеся из нефтяной грубы… Да что говорить, если чиновник, заработавший миллионы на торговле оружием и погубивший сотни людей, считается народным героем, а парня, по обоюдному согласию переспавшего с малолеткой, на восемь лет сажают в тюрьму. Но ведь если говорить по справедливости: парень загубил одну жизнь, а сколько жизней погубили толстосумы от власти? И выходит, что насильник – преступник, а тот, кто отобрал последние крохи у пенсионеров, ограбил страну, погубил тысячи, – герой! И это называется человеческой моралью. По мне, так маньяк в тысячу раз честнее. Он занимает свою экологическую нишу, не прикидывается защитником народа. Но как назвать стражей порядка этой чудесной страны, которые, вместо того, чтобы защищать свой мир от таких, как мы, сами грабят, убивают и насилуют? А потом, прикрываясь законом, уходят от возмездия. И все это называется высокоразвитым обществом, где стоящие у власти ежедневно грабят и убивают тех, кто стоит ниже их по социальной лестнице.

– Ну, не все так уж мрачно, – отмахнулся Тогот. – Если принять твою философию, то впору податься в новые ульяновы или в петлю лезть… Однако не станем отвлекаться. Мы собрались тут вовсе не для этого. Просто если Валентина подтвердит, что в деле замешаны официальные власти, дело примет совершенно иной оборот. Одно дело – война с «незаконными иммигрантами», другое – с официальными властями. Это может сильно осложнить нам всем жизнь. Тем более, что если с отдельными людьми можно договориться, то с властью…

– По-моему, ты что-то недопонял! – взорвался Викториан. – Есть только одна власть – Власть Древних. Если что-то пойдет не так, нас всех… всех сметут с лица этой планеты, а потом заново, с нуля заселят ее какими-нибудь плоскочерепными уродами вроде вашего маркграфа… Или, если мы облажаемся, то сюда наползет всяких аморфов, и человечество просто исчезнет, растворится. Не будет его!!! И никто не вспомнит о нем! А все потому, что кому-то из нашего неподкупного и честного правительства не хватило пары миллионов для новой виллы, причем, прошу заметить, не в родной любимой стране, с которой они начали распродажу, а где-нибудь подальше… – Викториан замолчал, но глаза его по-прежнему пылали от ярости. Кулаки сжимались и разжимались.

Наступила долгая пауза. И тут неожиданно заговорил наш пленник. Хриплым, едва различимым голосом он произнес:

– Неужели все, что вы тут говорили про нашествие, правда?

– Нет, мы репетировали третий акт «Короля Лира», – в тон ему ответил Тогот. – Но ты больше нам не нужен. Как говорится: что знал, рассказал…

– Но я… – попытался возразить пленник.

Но Тогот уже отбыл или сделал вид. С этими демонами никогда ничего нельзя знать наверняка. Теперь же мне ничего другого не оставалось, как действовать на собственный страх и риск.

– Сможешь сам идти? – поинтересовался я у очкарика.

Тот кивнул.

Пробормотав под нос заклятие, я освободил его руки и ноги.

– Ну как?

Какое-то время он сидел молча, растирая запястья, потом попытался встать, но беспомощно рухнул назад на стул. Я помог ему, приподнял, перекинув его руку через свое плечо. Он лишь тяжело простонал. Видно, аморф его хорошенько отделал. Я бы даже не удивился, если бы выяснилось, что тот ему сломал пару ребер.

Однако стоило мне подхватить его, я почувствовал, как рука очкарика скользнула по моей наплечной кобуре, пытаясь захватить ствол. Но заклятия действовали на все пять баллов. Пальцы очкарика могли ухватиться за рукоять пистолета, но не могли его достать. Я же в свою очередь испытал очередное разочарование. Нет, все-таки прав Тогот: сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит.

Я зло крякнул и направился к выходу, а очкарик все пытался меня обезоружить и никак не понимал, почему у него ничего не получается.

– А что я тебе говорил, – хихикнул Тогот. – Никакой благодарности. Только подлость, обычная человеческая подлость…

– Ну, ты меня задолбал! Лучше бы аморфа прислал, а то у меня от напряга пупок развяжется.

– Уже.

Аморф ждал меня у выхода из подвала. Он сразу же подхватил мою ношу, словно очкарик был легче соломинки, и мы вместе отправились к транспортной пентаграмме.

– Подойдем – вырубишь клиента, – приказал я. – Незачем ему знать, где расположена наша «база».