– В чем, собственно, дело… Я буду…
– Ничего ты не будешь, – мягко произнес я, усаживаясь на край стола. Дуло дробовика было по-прежнему прижато ко лбу горе-бизнесмена. – Итак, ты, чмо болотное, прежде всего, хотел узнать, кто мы такие? Так вот, мы – твой самый-самый страшный сон. Ничего страшнее ты в жизни еще не видел, да, боюсь, и не увидишь. А все почему? Знаешь? – Мой пленник покачал головой. Губы его дрожали, словно его била лихорадка. – Даже не догадываешься? – Яблонский снова покачал головой. – А все дело в том, что ты, мой милый друг, – говнюк… Редкий говнюк. Неужели тебе об этом раньше никто не говорил? – Все тот же жест отрицания. – Выходит тогда, что я твой единственный друг. Потому что только я говорю тебе правду. А правда в том, что ты – говнюк, ведь только говнюки обирают беззащитных вдов… Или тебе жить негде?
– Да нет, ему есть где жить, – включился в игру Тогот. Голос его звучал зловеще и, главное, исходил из пустоты. Потусторонний голос призрака отца Гамлета.
– Видишь, говорят, площадью ты обеспечен.
– Три трехкомнатные, две он сдает. Еще одна куплена недавно для любовницы…
– Любовницы? – я попытался изобразить неподдельное удивление. – Так наш павиан еще и похотлив?
– Каждые три месяца баб меняет, – поддакнул Тогот. – Любит садомазо и всякие там водные процедуры.
Я поморщился.
– И затейник к тому же…
– Какое вы имеете право… – Яблонский попытался вновь привстать, незаметно потянувшись рукой к ящику стола. Интересно, что там у него: кнопка вызова охраны или пистолет? Хотя какая разница?
– Ты ручонки-то не тяни, – беззлобно предупредил я. – А то мошонку отстрелю и по бабам не с чем будет ходить. То-то твои курочки расстроятся. Ты мне лучше скажи, зачем тебе столько денег?
– По как…
– Нет, смотри-ка, никак не уймется. – И я резким движением чуть опустил дуло ружья, а потом со всей силы вогнал кончик ствола в рот Яблонскому. Судя по его скривившемуся лицу, несколько зубов ему придется вставлять. – Помолчи и послушай… Мы пришли предложить тебе сделку: ты забываешь обо всех тех, кого собирался обмануть, в частности о госпоже Кругловой, а мы не станем больше тебя навещать, а то ты и в самом деле расстроишься, заболеешь.
Мой подопечный что-то зарычал. Я наклонился к нему, пытаясь разобрать, что он хочет сказать. Но, по-видимому, очень сложно говорить с выбитыми зубами и со стволом во рту. С уголков губ горе-бизнесмена вниз потянулись кровавые слюни.
– Этот милый мальчик хочет сказать, что как только вы выйдете за дверь, он сразу побежит к своей «крыше», – подсказал невидимый Тогот.
– Крыше?
– Да. Наш милый мальчик хочет пойти на нас пожаловаться!
– Ага!
– Нет, мой милый Августин… У тебя больше «крыши» нет. Если ты думаешь, что мы при случае не навестим твоих боссов, ты глубоко заблуждаешься. Но тогда мы обязательно заедем и к тебе заодно… если, конечно, ты к ним обратишься. Так что не надо ни суда, ни милиции… Может, по закону ты и прав, но мы судим не по закону, а по совести. А совести у тебя нет… Так что лучше тебе не дергаться. Мы пока пойдем, дадим тебе время подумать.
– Он держит вас за клоунов…
– И что ты предлагаешь?
– Запечатай дверь, – ментально заметил Тогот. – И ступай спать, а я сам обо всем позабочусь.
– И что ты собираешься с ним делать?
– Да ничего особенного. Воплощу в реальность кошмар, как ты и обещал.
– Только не перестарайся.
И я резким движением убрал дробовик. Яблонский тут же, дернувшись, рванул ящик стола, схватился было за пистолет, но взвыл от боли, выпустив его. На его запястье проступило шесть рядов красных точек, которые стали быстро наливаться кровью. Еще мгновение, и кровь хлынула в полную силу. Хотя, если честно, то я не ожидал, что Тогот его кусанет.
Теперь же должно было случиться любимое мною действо – явление демона народу. Сколько раз я наблюдал, какое неизгладимое впечатление производит на людей Тогот, и каждый раз меня завораживал тот ужас, что я видел на лицах тех, кто впервые сталкивался с демоном. Особенно глубокое впечатление Тогот производил на пожилых людей, воспитанных в духе воинствующего атеизма…
– Ты уши-то не развешивай. Ты лучше пентаграмму рисуй, а то скоро здесь появится твой любимый ОМОН, и тогда мелким колдовством не отделаемся, – объявил Тогот. – А я пока проведу краткий курс психотерапии для упрямых придурков.
Так что мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть, окунуть пальцы в кровь господина Яблонского и отправиться рисовать пентаграмму для перехода. Иваныч тем временем баррикадировал дверь. Я хотел было остановить его, а потом подумал, что сначала стоит нарисовать пентаграмму – обеспечить путь отступления, а потом заняться остальным.
И тут раздался страшный, нечеловеческий крик. Я даже голову в плечи втянул, потом медленно, приготовившись в любой момент встретиться лицом к лицу со смертельной опасностью, повернулся и, расслабившись, усмехнулся. Ничего страшного на самом деле не случилось, просто Яблонский узрел Тогота, и теперь мой покемон, усевшись на стол, на то самое место, где минуту назад восседал я, что-то нашептывал белому, как снег, бизнесмену. На мгновение демон повернулся в мою сторону.
– Ты не подслушивай, работай давай.
– Я как раз собирался…
– И оправдания мне твои ни к чему. Ничего ведь сам делать толком не умеешь, даже вот напугать не сумел, только зубки нашему кролику-энерджайзеру попортил. А ведь стоило мне за дело взяться, наш малыш сразу и пописал, и покакал…
Дальше слушать эту ехидну я не собирался. Наклонившись, я занялся прямым своим делом – стал кровью Яблонского рисовать на полу. Нет, единственное, в чем я был точно уверен, – теперь этот «строитель» все поймет правильно. Тогот умел втолковывать людям непреложные истины. Хотя, если бы у меня был такой видок…
– Вот видишь, я же говорил тебе, что рано или поздно ты захочешь стать таким же, как я, и будешь мне завидовать…
И только через несколько минут, прежде чем шагнуть в пентаграмму, я бросил прощальный взгляд на господина Яблонского… Кстати, как его звали? Нет, не вспомню. Так вот, когда я последний раз взглянул на него, он сидел, откинувшись на спину кожаного кресла. Его окровавленный рот был широко открыт в беззвучном крике ужаса, а глаза с залитыми кровью белками буквально вылезли из орбит…
* * *
Странная вещь – память. Начинаешь вспоминать… Сначала события идут одно за другим, а потом словно сжимаются, спрессовываются в некое странное действо, где все смешано воедино…
Помню, очкарик Яблонского после первой встречи с Тоготом выглядел точно так же, как горе-предприниматель. Когда мой покемон явился ему в подвале, боевик тут же обгадился. Однако ничего страшного не случилось. Тогот с Викторианом отпустили пленника, посоветовав передать своим хозяевам, что наша с ними встреча будет не столь миролюбива.
И все же не вняли хозяева этому предупреждению. То ли Тогот и в самом деле за многие столетия размягчился, то ли общение с ним давало лишь временный эффект устрашения, но вскоре у меня появились гости. Так как внешность я свою не скрывал, вычислить, кто я и где живу, особого труда не составляло. Правда, я тогда решил, что причина всех неприятностей – наш наезд, и лишь потом, после возвращения из Стокгольма, понял, насколько сильно я попал, согласившись помочь Мяснику…
До того самого утра дела шли более или менее. До отправки маркграфа оставалось всего пару дней. Я вернулся на свою квартиру. Тем более что ни аморф, ни Тогот своим видом не способствовали поддержанию дисциплины, скорее, наоборот, а Фатя вызывала нездоровый блеск в глазах маркграфа, которого держали на коротком поводке…
Так вот, то хмурое петербургское утро не предвещало никаких неприятностей. Я, развалившись в кресле, потягивал гавайский ром с кофе, наслаждаясь очередным ужастиком, когда в мозгу у меня прозвучал встревоженный голос Тогота.
– Артур, подъем. У нас неприятности!
Я аж ромом подавился.
– А такое возможно?!
– Три джипа с головорезами. И с ними парочка фээсбэшников. Первое и второе в одном флаконе.
– Кто они?..
– Судя по тому, что с ними очкарик, которого мы недавно отпустили, это – крыша «друзей» Иваныча. В общем человек пятнадцать, и все хорошо вооружены.
– И что ты предлагаешь?
– Запечатать квартиру и исчезнуть.
– Вот так взять и сдаться?
– А ты хочешь кулаками помахать?
– Ну, в квартиру они в любом случае не войдут…
– Вот смотри: на шее у тебя висит караван, тут еще эти Древние со своими ключами, а ты ввязываешься в какие-то криминальные разборки… Тебе сейчас о другом думать надо. Говорил ведь…
– Ладно, – я встал, потянулся. – Пойду запечатаю квартиру, а ты пока забери маркграфа и Фатю. Что до меня с аморфом, то я просто так отступать не намерен. На прощание дам этим гаврикам прикурить.
– Вижу, и в самом деле силу тебе некуда девать.
– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не размножалось…
Я подошел к входной двери, взял с полочки заранее заготовленный пузырек с кровью. Одна капля в определенное место, и теперь моя квартира превратилась в нечто вроде бункера. В нее невозможно было проникнуть ни одним физическим способом. На самом деле подобное заклятие требовало много времени и огромной подготовки, но все было сделано давным-давно, когда я только въезжал в эту квартиру. И теперь мне осталось только поставить последнюю точку в колдовском заклятии, что я и сделал.
Потом, вернувшись в комнату, я застал лишь аморфа, вооруженного до зубов, – настоящий оружейный ма газин.
– Нет, – глядя на него, покачал я головой. – Нам столько оружия не понадобится…
К тому времени, как я переоделся, в дверь уже не просто звонили, а ломились. Впрочем, это их проблема. Еще раз проверив, что ничего не забыл, я взял аморфа за руку и вместе с ним перенесся в гараж на соседней улице – этакий черный ход из моей квартиры.
– Ну что, сходим, посмотрим, как дела у наших друзей? – поинтересовался я у своего спутника и, не дожидаясь его ответа, добавил: – Только ты все эти свои игрушки пока тут оставь. Негоже ими прохожих пугать…
* * *
У машин тусовалась парочка. Стояли, курили, не ожидая никаких неприятностей, – самоуверенные такие. Костюмы, галстуки, ботиночки – все как на подбор из дорогих бутиков. Не какая-то там шпана.
И вообще, больше всего они походили на спецов из органов. Хотя какое отношение органы имели к происходящему? Если только финансово-коррупционные связи. По телевизору часто показывали передачи про оборотней в погонах, поговаривали, что в жизни все во много раз хуже, но я, в отличие от своих современников, был далек от реальности. Я жил вне общества, вне государства и о том, что происходит за стенами моей маленькой, пардон, гигантской вселенной, если учесть хотя бы только те миры, что я посетил, знал лишь понаслышке. С официальными властями я практически не сталкивался, разве что раз в месяц оплачивая коммунальные услуги в сберкассе… Хотя, в принципе, мне было все равно, откуда эти мордовороты.
Приведя двух громил в бессознательное состояние, аморф аккуратно усадил их на переднее сиденье одной из машин. Запихал туда обоих. Даже я был удивлен столь компактной загрузкой. Однако, судя по всему, даже придя в себя, эти парни не скоро смогут выбраться с сиденья джипа.
Пока аморф трудился не покладая рук, я с тоской оглядел дворик. Низкое серое небо, скорее подходящее для поздней осени, чем для середины зимы. Грязный, изгаженный собаками и выхлопными газами снег, тощие, голые деревья, напоминающие узников Бухенвальда… В целом картина, не вызывающая прилива оптимизма. Петербург зимой – и этим все сказано.
Не торопясь, я прошелся вдоль машин визитеров, изучая номера, и то, что я увидел, мне совсем не понравилось. Номера были не простыми. Их выдают тем, кого не стоит останавливать на предмет получения взятки за неполную комплектность аптечки. Да и упакованы «бычки» были по самое не балуйся. Стволы с глушаками. Немецкие кремниевые стилеты… Один такой ножичек больше трех тысяч евро стоит… Ну что ж, чем сложнее задача, тем приятнее будет ее выполнить.
– Ты бы щеки не дул, а? – неожиданно вновь под ухом зазвучал Тогот. – Пока эти мальчики поприжучили тебя. Это не они, а ты без квартиры остался.
– Ну, это мы посмотрим…
– А чего тут смотреть!
– Сейчас поднимемся наверх, настучим им по кумполу, вот и все.
– Ага… Настучал один такой, теперь ходит холостой… Ну, разгонишь ты эту бригаду, они другую подтянут. Ладно, иди пока, только слова мои не забывай.
Я неспешным шагом направился к собственной парадной. Щелчок кодового замка. Дверь приоткрылась. Внутри было тихо и темно. Замечательно. Однако расслабляться не следовало. Ребята, наехавшие на меня, без сомнения, были профи, и один Бог знает, какие фокусы они мне еще приготовили.
Поэтому я выждал, а потом пропустил аморфа вперед. Его-то ни шальная пуля, ни удар из-за угла не проймет. И потом аморф – это аморф, а я – проводник.
Консьержка спала в своей стеклянной будке.
Сначала я решил, что дуболомы ее пристукнули, но тихое посапывание тут же развеяло мои подозрения. Крепкий и здоровый сон.
Наверх мы поднялись на лифте. Я специально остановился на пару этажей ниже. Но и отсюда было видно, что у моей двери собралась целая толпа. Они о чем-то спорили приглушенными голосами – видимо, пытались вскрыть запечатанную квартиру, только у них ничего не получалось. Впрочем, никогда и не получилось бы. Для того чтобы вот так, в лоб сломать охранное заклятие, нужно быть даже не магом – полубогом, наверное. Да и то после такого взлома с месяц пластом лежать будешь. Существовали, правда, и обходные методы, только все они требовали много времени и огромной предварительной подготовки. Даже Тогот, наверное, за такое не взялся бы.