Из кузова и кабины машины вылезло человек десять. Бородатые, в маскхалатах, обвешанные оружием, словно новогодние елки игрушками. Какое-то время они стояли, о чем-то говорили, курили. Я начал было скучать. Но тут парочка из них вернулась к машине и выволокла оттуда двух сильно помятых солдатиков со связанными руками. Один, постарше, что-то сказал им, за что тут же получил под дых. Откуда-то появились лопаты. Пленных развязали, заставили копать могилы.

Действо длилось и длилось. Я начал дремать.

– Ты давай не спи, – взбодрил меня Тогот.

– Они эту землю лопатами уже полчаса копают.

– Это для тебя полчаса, а для них – мгновения перед смертью.

– И что, я вот так должен все эти реалити-шоу просматривать? Уже, между прочим, время позднее, часа два, наверное.

– Ах, чувствительное дитятко, ты снова пропустил любимую передачку «Спокойной ночи, малыши»… Щелкни пальцами пару раз, скорость просмотра записи увеличится.

– Тоже мне, видик с пультом.

– А по мне, этот шар вполне занятная штуковина.

– Ты думаешь, мне хочется смотреть концовку этой постановки?

– Ладно, разрешаю лечь спать. Я сам на ускорке досмотрю.

– Ой, спасибо тебе за разрешение, – вновь начал я злиться. – Мне теперь что, на все твое разрешение спрашивать?

– Спать и срать по команде! А остальное по обстоятельствам. Ты теперь в армии, почти солдат Господа, если на то пошло.

– Ох, и надоел ты мне со своей ахинеей, – вздохнул я, отключился от колдовского шара и, потягиваясь, встал с дивана. – Ты гостя нашего устроил, телезритель хренов?

– В соседней комнате дрыхнет, правда, уложился он с трудом, только после того, как я пообещал его с Валентиной познакомить.

– С Валентиной?

– У него, по-моему, гормональный взрыв на почве гиперувеличенной самооценки… Так что я пообещал и на всякий случай к нему аморфа пристроил. Он за ним пока присмотрит.

– Ладно, я этого не слышал… – И тут мой взгляд наткнулся на Фатю. Она, вся поджавшись, тихонько сидела в уголке комнаты, словно ожидая чего-то. Да и куда ей было деваться, судя по всему, маркграф занял ее (точнее, мою) постель.

– Ты ее хоть накормил? – в новь обратился я к покемону.

– Сама поела.

– И где мне ее укладывать?

Но Тогот ничего не ответил, притворился, что не слышит. Я тяжело вздохнул. Собственно, мне ничего не оставалось, как раскинуть диван и застелить так, чтобы мы легли валетом. В конце концов, одну ночь можно перебиться, а завтра я решил что-нибудь придумать. В конце концов, куплю еще одну раскладушку.

Конечно, можно было колдануть ее и сегодня, но, если честно, я слишком устал. Караван, маркграф, незнакомка, Валентина с ее шаром. Закончив с диваном, я прошествовал на кухню. Что-что, а мимо ужина я сегодня пролетел, и все из-за этого дурацкого шара. Ведь когда смотришь в него, совершенно не замечаешь бег времени.

– Ты пока ложись, – бросил я Фате. – Одну ночь перекантуемся, – и, выходя на кухню, погасил свет.

Холодильник ломился от снеди, в этот раз Тоготу надо было отдать должное. Но, взглянув на часы, я ограничился парой бутербродов с копченой колбасой и пластиковой бутылочкой «Василеостровского» темного. После чего отправился в ванную и минут двадцать стоял, наслаждаясь струями горячей воды и пытаясь забыть душистые канализационные туннели.

Потом, завернувшись в горячее махровое полотенце, я пулей проскочил к дивану, нырнул в прохладу освежающих простыней и… был сильно удивлен, когда почувствовал рядом с собой обнаженное женское тело. Еще мгновение, и Фатя прижалась ко мне.

– Ты неправильно постелил, я все поправила, – прошептала она, а потом ее губы прижались к моим. А еще через мгновение наши тела сплелись в объятиях.

Несмотря на то, что я зверски хотел спать, в ту ночь спать мне почти не пришлось.

* * *

Наутро, как обычно, жизнь наладилась. Фатя с моего позволения взялась за домашние дела. И хотя у нее не все получалось хорошо, она старалась. К тому же я передал ей в помощь аморфа, которому в обязанности также вменялось присматривать за остальными путешественниками и снабжать их провизией. Постепенно все устаканилось. Маркграф, уяснив, что Фатя моя девушка, утихомирился, уселся у телевизора и, после того как Тогот показал ему, как переключать каналы, полностью погрузился в мир кино, предпочитая показы женских мод и любовные сериалы познавательным передачам и политическим новостям. Хотя, в самом деле, какое ему дело до политических новостей нашего мира?

Однако мне было стыдно, стыдно из-за Фати. Может, не стоило все-таки…

Вот так, борясь с угрызениями совести, я приступил к ускоренному просмотру записей в колдовском шаре Викториана.

* * *

В этот раз никакого колдовского маяка не было. Викториан вел нас – меня и Валентину – вслепую, и мне это совершенно не понравилось. Обычно подобное путешествие занимает считаные секунды. Шагнул, на мгновение помутилось в глазах, и уже на той стороне, а в этот раз мы скользили сквозь небытие добрых полчаса, и мотало нас из стороны в сторону, словно ехали на грузовике по сельской дороге. Полчаса тряски и качки – и мы материализовались где-то в горах. Судя по пейзажу, это была именно та дорога, что я видел в шаре, однако теперь, в реальности, все предметы утратили свой расплывчатый ореол.

Несмотря на середину лета, то и дело налетал ледяной ветер. По небу скользили легкие облачка, но солнце почти не грело, а может, мне это только казалось. Я никак не мог прийти в себя после путешествия.

Несколько минут мы простояли у подножия скалы. За спиной у нас возвышалась каменная стена. Перед нами к извилистой ленте дороги уходил крутой склон, поросший желтой, пожухлой правой. Не так далеко темнели руины часовни.

Викториан поправил пальто, опустил на землю здоровенную сумку и выудил оттуда три автомата самого зловещего вида, судя по всему, некая модернизация всем известного «калаша».

– Это еще зачем? – поинтересовался я. – Кажется, военные действия в нашу программу не входили.

– На всякий случай, – фыркнул Викториан. – Случаи, как известно, разные бывают.

– Да уж, – проворчал я, снимая «калаш» с предохранителя и проверяя затвор.

Викториан тем временем начал осторожно спускаться к дороге.

– Не задерживайтесь. Нам надо до приезда боевиков добраться до часовни и схорониться в руинах.

Нам с Валентиной ничего не оставалось, как последовать за колдуном. Но я на мгновение замешкался, любуясь моей спутницей. Однако, несмотря на модельную внешность, в облике Валентины было что-то хищное. А может, это некая печать – тень Искусства.

– Пошли, не задерживайтесь, – подстегнул нас Викториан. Голос его в разреженном горном воздухе звучал еще резче, казался много более хриплым, чем в подземной обители.

Склон оказался достаточно крутым. Старые, раскрошенные ветром камни так и норовили выскочить из-под ног. Я тут же пожалел, что не послушал Викториана, не надел сапоги, как он мне предлагал, а кроссовки и в самом деле оказались не лучшей обувью для прогулки по горам. Наконец из-под моих ног выскользнул огромный плоский камень. Я едва удержался на ногах, понимая, что стоит мне приземлиться на пятую точку, я поеду на ней до самого шоссе – неприятная перспектива.

– Пошли, пошли… – вновь подстегнул нас Викториан. – Только шагайте осторожнее, тут могут быть растяжки.

От этих слов по спине у меня пополз неприятный холодок. Что-что, а подорваться на мине боевиков… Нет, это определенно не входило в мои планы. Остановившись, я осторожно отправил ментальное послание.

– Ты тут?

– Все ждал, когда же нашему малышу пора будет сопельки подтереть, – усмехнулся Тогот.

– Диктуй заклятие неуязвимости, – приказал я.

– Что-то с памятью моей стало, все заклятия забыл напрочь, – нараспев произнес покемон.

– Ну, тогда тебе скоро придется искать нового проводника… – зло огрызнулся я. – Диктуй давай.

– Ох, ох, ох, какие мы нервные, – зашелся мерзавец. – Знаешь, я должен подумать, стоит ли в очередной раз…

Но я не дал ему договорить.

– Диктуй давай!

И он, естественно, продиктовал. Я повторил заклятие слово в слово и сразу почувствовал себя лучше, словно на ледяном ветру надел теплую шубу.

До руин часовни пришлось шагать минут двадцать, даром что она казалась совсем рядом, как на ладошке.

– Ну а теперь прячемся, – приказал Викториан.

Обойдя единственную целую стену, мы устроились под ее прикрытием. Тут солнышко припекало вовсю, а ветра и вовсе не было. И воздух! Только теперь я понял, какой тут чистый воздух!

Меня сразу же разморило, и я уснул с мечтами о бутылке прохладного светлого пива. Но долго спать мне не пришлось – вдали послышался шум мотора. Вскоре подъехал грузовик. Ну а дальше все пошло точно по сценарию, все так, как я видел в шаре, до самого того момента, когда бандиты приказали пленным заканчивать копать и вылезать из могил.

– Хорошо поработали, а значит, хорошо спать будете на том свете. Вот только скажите, как вас прикончить: сразу обоих или по одному? Чтобы первый смог могилу другу закопать, – поинтересовался один из боевиков. Говорил он с кавказским акцентом, каждый раз с трудом подбирая слова.

– По очереди, Ашот… – встрял другой боевик. Он хотел было еще что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом – Викториан остановил время.

Мы, не торопясь, вышли из своего укрытия и уставились на двух пленных. Те стояли на дне ямы метра полтора глубиной, потные, в грязных гимнастерках и тоже недоуменно переглядывались. Пытались понять, что же происходит. Однако, бросая косые взгляды на автоматы в наших руках, они вовсе не рвались пуститься в бега. Один постарше, лет сорока, плотный, мордатый. Второй явно срочник – тощий, с огромным фиолетовым фингалом под правым глазом. К тому же оба были небриты с неделю как минимум.

– Итак, с чего начнем? – поинтересовался Викториан.

– Сначала воды дайте, – попросил тот, что был потоньше. – С утра капли воды во рту не было.

Викториан повернулся, резким движением сорвал армейскую фляжку с пояса одного из застывших громил и перебросил солдату.

– Смотри не уписайся.

Тот в ответ только хмыкнул, мол, «не учи ученого», сбросил крышечку, сделал основательный глоток, а потом передал фляжку своему напарнику по несчастью.

– Что это с ними? – в свою очередь хлебнув воды, поинтересовался второй, кивком головы указав на боевиков.

– Пусть отдохнут, – ответил Викториан, а потом отступил, пропуская меня вперед – мол, теперь твоя очередь очки втирать. А я-то что? Будто я знал, о чем говорить. Врать не следовало, а если начать правду рассказывать, так не поверят, решат, что я или из дурки только сбежал, или анашой обдолбался.

– А сами вы кто будете? – поинтересовался тот, что постарше. – Что-то на местных абреков вы не сильно смахиваете, – и он потянулся, словно ненароком, явно желая вылезти из окопа. Но Викториан остановил его, поведя из стороны сторону стволом автомата:

– Не лезь пока, не стоит. – И печально так покачал головой.

– И что теперь, пат?

– А ты попробуй начать сначала.

– Может, лучше заклятие?

– Сказано – без дури, значит, без дури, – отрезал Тогот. – Познакомься сначала, потом попробуй на свою сторону переманить.

Я сделал шаг вперед, присел на краю ямы, постарался сделать проникновенное лицо.

– Это вы точно подметили, мы не местные. И к этим бандитам никакого отношения не имеем. А посему, наверное, для начала стоит познакомиться. Вот как тебя? – я указал на старшего.

Тот с хитринкой улыбнулся и ответил:

– Рядовой Иван Петрович Сидоров.

– Врет он, – тут же встрял Викториан. – Круглов Виктор Иванович – капитан медицинской службы из отряда ОМОНа Санкт-Петербурга. Был контужен под Усть-Ижи, когда раненых из горящего госпиталя выносил. Там целый дом рухнул. Наши отходили, его бросили, горцы подобрали.

– И чего спрашиваешь, если сам все знаешь?

– На вшивость проверяем, – фыркнул Викториан.

– Ты вот что, капитан, не ершись. Дело есть у нас к тебе серьезное, – вновь начал я.

– И что за дело, говори, а то мы, видишь, заняты шибко. Да и боевики очнуться могут.

– Вряд ли… – задумчиво протянул Викториан.

– А я вот жизнь хочу вам предложить, а то в этой яме, я смотрю, сыровато, воспаление легких схватить можно…

– Или свинцовую пилюлю, – словно шавка, стремящаяся всюду вставить свое слово, добавил Викториан.

– Этого добра нам уже ваши приятели предлагали, – кивнул капитан в сторону застывших бандитов. – Кстати, чем это вы их так вырубили?

– Мы их не вырубали, – заметил я. – Это уж скорее мы все вырубленные.

– То есть? – не понял капитан.

Я взял пригоршню земли, поднял руку повыше и разжал пальцы. В первый момент земля посыпалась из моей ладони, а потом застыла в воздухе земляной струйкой.

У капитана глаза на лоб полезли.

– Ничего себе фокус.

– А ты думал, мы тут в поддавки играем? – снова подал голос Викториан.

Я решил не обращать на его замечания внимания. Собака лает – ветер носит. Нет, по-хорошему стоило бы сделать ему замечание, вправить мозги, чтобы не лез, но связываться не хотелось. И потом, если все же начать выяснять отношения, то делать это нужно не здесь и не сейчас, без посторонних, как говорится.

– Ладно, давай свое предложение, – словно нехотя протянул капитан.

– Мы вытаскиваем вас из этого дерьма, а вы работаете на нас года три, – предложил я.

– Говорил же, вербовать будут, – сплюнул молодой солдат. – Небось американцы…

Капитан посмотрел на меня, и во взгляде его читалось явное презрение.

– Неужели вы думаете, что если мы в плен попали, то до того скурвились, что пойдем к вам служить и ваш проклятый ислам примем?

– Во-первых, про ислам я ничего не говорил, – начал я. – А во-вторых, давайте определим местоимение «вам». Это, должен я сказать, очень обобщенное понятие.