Девушка догнала меня в конце аллеи.

– Постойте!

Я обернулся. Она стояла передо мной, маленькая, несмотря на огромные каблуки-шпильки. Я-то сам не великан, но она едва доходила мне до плеча. Губы ее были крепко сжаты, от глаз протянулись полоски потекшей туши. Не было ей семнадцати, да и шестнадцать только-только исполнилось.

– Это ваше? – она вытащила из сумки пачку долларов и протянула их мне. – Это ваше, – в этот раз она не спрашивала, а утверждала. – Заберите. Мне чужого не надо.

Я глянул направо, налево. Слава богу, вокруг не было прохожих. Можно было, конечно, колдануть… пробормотать одно из заклятий, но в тот момент я почему-то решил, что на этот день с меня заклятий хватит. Видя, что девушка ожидает ответа и не отступит, я лишь равнодушно покачал головой.

– Вас что, Степка послал?

Я пожал плечами.

– Не знаю я никакого Степку… – И повернулся, собираясь уйти.

– Но…

Я не дослушал конца фразы. Мне это было уже неинтересно. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти.

– Я просто проходил мимо… И не надо тыкать мне своими деньгами. А то увидит кто…

– Зачем вы их мне подложили?

– Я? – Я постарался изобразить полное изумление, а потом, поняв, что скорчить дурацкую гримасу не удастся, добавил: – Ерунду-то не неси.

Девушка аж задохнулась от возмущения.

– Я видела, как вы их мне подсунули… Они, наверное, фальшивые.

– Самые настоящие, – заверил я ее и тут краем глаза заметил, что вторая девушка встала со скамейки, направляясь на подмогу подруге. И в самом деле пора было смываться.

– Подождите! – Ее крик заставил меня остановиться. – Вы что, дебил?.. Тут же тысяч… – она запнулась, не зная, какую цифру назвать.

– Считай, тебе повезло, – бросил я через плечо, стараясь, чтобы мои слова прозвучали вроде «Отвяжись от меня, сука», а потом быстро зашагал по дорожке. Девушка еще что-то кричала мне вслед, но я не слышал. Мне это было неинтересно.

Глава 7. Год назад

Но… плохо за часами наблюдали счастливые,

И нарочно Время замедляли трусливые,

Торопили Время, понукали крикливые,

Без причины Время убивали ленивые.

В. Высоцкий, «Песня об обиженном времени»

Дома, как я и подозревал, все было нездорово.

Когда я позвонил, дверь мне открыл аморф. Видимо, помня инструкции или не желая обидеть меня, он вновь принял образ горбатого чудовища. Откуда-то из гостиной доносились высокие голоса, кто-то яростно спорил, причем говорили не на русском, а на совершенно неизвестном мне языке. Одним из спорщиков был Тогот. Его противный, визгливый голос я бы ни с чем не перепутал. Второй голос звучал низко, буквально рокотал, в изобилии сыпя тяжелыми шипящими.

– Что у нас плохого? – поинтересовался я.

Аморф лишь скорчил рожу. А может, он хотел ответить мне или даже ответил, только я его мимики не понимал.

– Я не отрываю тебя от дел, мой друг? – поинтересовался я, ментально обратившись к Тоготу.

– Что вы, что вы… Вы как раз вовремя, к раздаче, так сказать.

– Быстро и кратко, в трех словах.

– Я встретил караван, разместил в гостинице, только вот господин маркграф потребовал особых условий – пришлось привести его сюда. Только твоя квартира ему тоже не понравилась, пришлось напомнить о договоре, который он подписал, отправившись в это путешествие…

– Вот с этого места поподробнее… – попросил я. Работая проводником более двадцати лет, я впервые услышал о каком-то договоре.

– Потом будем лясы точить. Нужно обуздать этого мерзавца. Еще немного, и я просто скую его чарами, а там будь что будет.

– Чем же он сейчас недоволен?

– Твоя новая рабыня ему отказала.

– То есть? – не понял я.

– Ну, увидев ее, он ее тут же возжелал в прямом смысле этого слова, а в свете «последних постановлений партии и правительства» я не дал ему надругаться, вот он и взбесился.

– Вот только сексуально озабоченного мудака мне не хватало, – прошипел я сквозь зубы, входя в квартиру. Ментальный разговор требует много меньше времени, чем обычный.

Быстренько скинув кроссовки, я осторожно заглянул в гостиную. По обе стороны стола застыли маркграф и Тогот. Морковка против карикатурного рыцаря, как обычно его изображали в советских мультиках. Казалось, еще чуть-чуть – и они вцепятся друг другу в глотку. И хотя выглядело это противостояние поистине комично, ничего смешного тут не было. В общем, мне пришлось подойти, стукнуть кулаком по столу и рявкнуть, чтобы оба спорщика разом заткнулись.

– Поиграем в плохого и хорошего следователя, – объявил я Тоготу. – И сделай, пожалуйста, так, чтобы я понимал блеянье этого полудурка.

Покемон поморщился.

– Хорошо.

Пока Тогот шептал необходимое заклинание, я вновь обратил взор на нашего гостя. Теперь, при ярком освещении и более пристальном взгляде, он не выглядел таким уж комичным. Доспехи его были потертыми, погнутыми, словно и в самом деле побывали не в одной переделке, да и резкие, словно рубящие, движения маркграфа, то, как он ставил ноги, держал руки, выдавали в нем опытного воина.

– Правильно подметил, этот ряженый петух не такой пентюх, каким прикидывается, – согласился Тогот. – Я вроде закончил…

– Рад приветствовать высокого гостя в моих скромных покоях.

– Скромных, более чем скромных, – фыркнул маркграф Этуаль, и, что самое удивительное, я его понял. – Однако…

– Никаких «однако»! – вспыхнул я. – Пока вы находитесь в этом мире, вы обязаны подчиняться проводнику и будете делать то, что я говорю. И мне плевать, что вы – маркграф! Здесь я для вас Господь Бог! А когда двери откроются, и вы перейдете в иной мир, то можете творить что угодно, меня это не касается. Теперь же попрошу четко выполнять все мои распоряжения, иначе я снимаю с себя всякую ответственность за вашу доставку, и вы до конца жизни застрянете в этом мире… В общем, будете сами выпутываться. И поверьте, сделать это будет совсем непросто. Вы чужой в этом мире, ваши чины и регалии тут ничего не значат. Местные правители в лучшем случае засадят вас в сумасшедший дом, а в худшем – отправят на Колыму… – Я сделал паузу, переводя дыхание.

– Колыма – это местный ад? – поинтересовался маркграф.

– Нет, это такое чудное место, где большую часть года температура минус пятьдесят. Там вам дадут кайло и заставят рубить камень, а ночами вашу тощую попку станут петушить или другие зеки, или вертухаи. – И я замолчал, пытаясь прикинуть, что из вышесказанного понял мой гость. Ведь, благодаря усилиям Тогота, я говорил на незнакомом мне языке, но насколько точно заклятие покемона переводило мои слова маркграфу, я понятия не имел. Особенно если взять такие слова, как «петушить», «зеки» и «вертухаи».

И все же… судя по всему, моя короткая речь произвела должное впечатление. Маркграф словно сдулся и, ссутулившись, опустился в кресло.

Какое-то время он молчал, а потом поднял руку, словно ученик первого класса, который хочет задать вопрос.

– Хорошо, я согласен, но разве…

– Для тупых повторяю дважды: никаких «но», «однако», «быть может» и прочего! Понятно? – А потом, бросив косой взгляд на Тогота, добавил: – И не сметь обижать обитателей этого дома и приставать к ним, вышвырну на улицу, как пса блудливого.

Маркграф обреченно кивнул. Он хотел еще что-то спросить, но тут в дверь позвонили.

– Молодец, хорошо получилось, – метально подбодрил меня мой домашний тиран. – Вот почаще бы тебе таких «клиентов», глядишь, к старости отработал бы командный голос, да и драться научился бы самостоятельно. А то: «Пшел, Тогот, мелкая зверушка». А как только в жопу клюнет жареный петух: «Тогот, миленький, выручай, я тут снова обосрался».

– В данной ситуации обосрался ты, чмо зеленое… Лучше скажи, кто там.

– Любимая женщина механика Гаврилова.

– А без подъеб…?

– Иди открывай.

Боже! Как меня достали за эти дни! Ну почему бы всем на какое-то время не забыть обо мне? Что, я прошу слишком многого? Ну хотя бы два-три дня никаких звонков, просьб, заказов. Никаких богов, ни наземных, ни космических! Покоя!

– В гробу будет! – тут же влез в мои мысли Тогот, растоптав все воздушное, нежное, чистое грязными, пахучими ногами. – Поторопись, дамы ждать не любят.

Я, злобно фыркнув, направился к входной двери. Рывок. За дверью стояла Валентина. Я обомлел. Шикарно одетая, словно только что сошедшая с подиума, она бесцеремонно отодвинула меня и вошла в квартиру.

– Артурчик, в вашем возрасте пялиться на женщин просто неприлично. Я понимаю, прыщавый юноша, переполненный гормонами… Но вам-то, при вашей работе, надо быть поспокойнее.

И продефилировала мимо меня в гостиную, а я так и остался стоять у двери. Я даже не отреагировал на обидное «Артурчик». Наконец, вспомнив о госте, который хоть и согласился выполнять мои условия, но явно не понимал, ни где оказался, ни чем чреваты его выходки, я поспешно захлопнул дверь и поспешил за Валентиной. Но опоздал… Не знаю, что произошло в гостиной, но к тому времени, как я вошел, маркграф сидел на полу, вытирая расквашенный нос, а Валентина застыла посреди комнаты, уперев руки в бока.

– Не знаю, как там у вас, но если бы не Артурчик, то я бы тебя по стенке размазала. И откуда берутся такие блудливые старикашки?

– Я… – начал было маркграф, но Валентина наградила его таким уничтожающим взглядом, что он тут же замолчал.

Потом гостья вновь снизошла до меня:

– У вас тут есть спокойное местечко, где мы могли бы побеседовать тет-а-тет, без сексуально озабоченных?

Я кивнул в сторону кухни.

– Тогот, ты с нами?

– Лучше я останусь с придурком, а мысленно я всегда с тобой. Я твой ужас, летящий на крыльях ночи…

– Сегодня же отключу детский канал, – пообещал я, заходя следом за Валентиной на кухню.

Она так и не стала раздеваться, лишь расстегнула пальто, и то после того, как закрыла дверь.

– Итак, чем обязан столь позднему визиту?

Вместо ответа Валентина извлекла из своей сумки небольшой стеклянный шар.

– Собственно, занести эту штуку тебе должен был Викториан. Но в данный момент он очень занят, разрабатывает планы вместе со слугами Лика. Что же до остального, то тебе наверняка понадобится помощь. Армия не армия, но кто-то, кто нутром чует силовиков и кто мог бы поддержать тебя в трудную минуту.

– И что же он сможет из того, что не сможем мы с Тоготом?

– Он сможет отвлечь внимание на себя, и этого может оказаться вполне достаточно, появиться там, где материализация Тогота нежелательна… Кроме того, вашей колдовской силы может не хватить. Речь ведь идет не о перевозках, а об операции по закрытию порталов. Ты просто физически в одиночку все не осилишь.

– Ну, предположим, я найду наемника, предположим даже, он станет служить мне… – я хотел было и дальше развивать эту тему, но Валентина остановила меня движением руки.

– Или ты станешь слушать меня и, только выслушав до конца, будешь задавать дурацкие вопросы, или я очень сильно разозлюсь. Так вот, Лик принял решение, Викториан нашел подходящую кандидатуру, Лик одобрил, вот тут все записано.

– С этого места прошу поточнее…

– Так как нашему кандидату предстоит работать в современных условиях, он должен хорошо знать нюансы современной жизни. Викториан подобрал несколько российских военнослужащих, но для этой роли годится только один человек…

* * *

Как только Валентина ушла, я поудобнее устроился на диване, решив на сон грядущий просмотреть пару сюжетиков от Викториана. Скажу честно, кино оказалось не из веселых, оптимизма не вселяло и в Каннах «Пальмовую ветвь» не получило бы… Хотя, что я говорю, совсем наоборот. Ведь большой кинематограф обожает бессмысленные ленты с плохим концом, где все в дерьме начинается и дерьмом заканчивается. Классика жанра.

– Смотри-ка, собрался открыть подарочек без меня. Пожалуй, я к тебе присоединюсь, а то новые серии «Чипа и Дейла» будут еще только через час.

– Слушай, ты, инфантильный демон, может, хоть раз в жизни ты дашь мне отдохнуть без своих комментариев?

– Без моих комментариев ты можешь не вникнуть в суть проблемы или упустить нечто важное. Ты ведь, как и любой человек-даун, видишь лишь поверхностное, наносное и не в силах ментально проникнуть в глубь проблемы.

– Теперь я уже и дауном стал.

– А что ты хотел? Раньше всех детей из чрева матери доставали щипцами. А так как единственное место новорожденного ребенка, за которое можно уцепиться, это голова, то вытаскивали за нее. А если учесть, что косточки у младенца не такие уж крепкие, то при родах с применением щипцов защемлялись лобные доли мозга. Родился, и сразу даун. Но не расстраивайся, ты не одинок. У вас все поколение даунов…

– Слушай, ты, покемон-мыслитель…

– А вот дальше даже не думай. Ты же знаешь, что некоторые твои прозвища очень обидны, тем более что я тебе сейчас нужен. Пока ты там развлекаться будешь, мне придется еще одним глазом за нашим гостем присматривать.

– Ладно уж… – фыркнул я. – Но «дауна» я тебе припомню.

– А что я такого сказал?! – совершенно невинным «голосом» возмутился Тогот.

– Заткнись, морковка целофанированная! – окончательно взбесившись, рявкнул я вслух, и покемон «замолчал».

А я щелкнул ногтем по колдовскому шару, снежинки за стеклом закружились, изображение приблизилось, как будто я стал крошечным, а шар гигантским. Танец снежинок завораживал, и я, сам того не замечая, погрузился в колдовской транс. Постепенно сквозь снежную круговерть стали вырисовываться горы, точнее, горная дорога, вьющаяся серпантином по склону, поросшему пожухлой травой. Солнечные лучи ярко сверкали на ползущем в гору армейском грузовике. Вот он выполз на площадку сбоку от дороги. Раньше тут стояла церковь, даже не церковь, а, скорее, часовенка. Ныне от нее осталась лишь одна обугленная стена.