Они сидели под навесом зеленой листвы, впереди на солнце сияла голубая бесконечность Средиземного моря. Николь откинулась в кресле, прекрасно понимая, что не сможет наслаждаться прекрасными пейзажами вокруг, потому что желает только одного – видеть мужественное прекрасное лицо Рокко. Она могла бы смотреть на него весь день, теряться в пронизывающем взгляде, наблюдать за движением губ, которые редко улыбались, а когда это происходило, казалось, солнце вышло из-за туч. Она задумалась, чего он хотел добиться своими действиями. Показать на мгновение, какой может быть ее жизнь в качестве его жены?

Сегодня они осматривали город, исследовали узкие улочки, полные секретов, прогуливались по садам Святого Мартина, посетили византийский собор и дворцовую площадь, где вместе с туристами посмотрели смену караула. Они стояли близко, но не касались друг друга. Кожу Николь покалывало от нежеланного влечения.

И вот они очутились в прекрасном ресторане. Рокко продолжал изучать ее своими чарующими голубыми глазами, в которых читались отголоски его древних греческих предков.

– Хочешь десерт?

– Не особенно. А ты?

– То, чего я хочу, нет в меню.

– Ты хочешь, чтобы тебе приготовили что-то особенное?

– Например?

Глаза Николь удивленно округлились, когда она поняла, что они флиртуют друг с другом.

– Ох, не знаю, может быть, суфле или блинчики креп-сюзетт?

Он заговорил тише, хотя вокруг никого не было:

– После того, что произошло ночью, я удивлен. Ты можешь задавать такие вопросы с невинным выражением лица. Даже и не знаю, настоящее оно или деланое. Или это можно расценивать как приглашение напомнить о нашем нарастающем желании? Скажу больше, оно и не собирается никуда пропадать. Ты этого хочешь, Николь?

Она посмотрела ему в глаза, быстро отвернулась, испугавшись, что он может прочитать в ее глазах то, в чем так не хочется признаваться.

– Я не знаю, чего хочу.

– Тогда, может, мне принять решение за нас обоих? Я думаю, нужно обсудить этот вопрос в каком-нибудь тихом уединенном месте. – Его слова ласкали ей кожу. – Почему бы нам не оставить затею с рестораном и не приступить к задуманному?

Внезапно грудь Николь сдавило, отчего стало трудно дышать.

– Ты предлагаешь вернуться домой?

– Нет. Зачем тратить время на прогулки по городу?

– А что тогда?

– Мы можем снять номер.

– Где?

– Прямо здесь. В этом ресторане подают самую вкусную еду в городе, а еще у них есть номера. – Он выжидающе посмотрел на нее. – Не возражаешь?

Николь заерзала, чувствуя себя неуютно под его пронизывающим взглядом. Конечно же не возражает. Желает этого с тех пор, как они утром вышли из дома. И все это время сосредоточена только на нем. И не имеет значения прекрасная архитектура города и чудесные картины, которые она смотрела. Просто находиться рядом с ним достаточно, чтобы влечение, словно электрические разряды, пронзало тело, сводя с ума от желания оказаться ближе. Николь убеждала себя, что секса между ними больше не будет. Она пережила прошлую ночь, и сердце осталось более или менее нетронутым. Кто знает, окажется ли удача вновь на ее стороне, если все повторится. Однако тело стонало от страстного желания. Может быть, Рокко это ощущает.

Николь облизнула губы, стараясь не поддаваться откровенной мужественности его сильного тела. Если бы она думала мозгами, следовало бы сказать ему «нет».

Предложить ему попросить счет и отвезти ее домой, чтобы она смогла несколько часов понежиться у бассейна, а потом ехать на коктейльную вечеринку на его яхте. Но быть разумной не всегда классно. Когда она последний раз вела себя так безрассудно?

Когда задумывалась о том, что на самом деле хочет, а не что ей нужно? На следующей неделе она снова окажется в Корнуолле, будет вычищать глину из-под ногтей и платить по счетам. А сейчас находится на террасе с видом на Средиземное море, и единственный мужчина, которого она когда-либо хотела, приглашает разделить с ним постель. Только идиотка упустит такую возможность.

– У них может не быть свободных номеров.

Глаза Рокко заблестели.

– Попытка не пытка.

Естественно, свободные номера были. Николь ощущала себя шаловливой школьницей, когда Рокко передал на регистрации свою карту и ему предоставили ключ от номера. В тот момент Николь пожалела, что не носит обручальное кольцо. Интересно, как сотрудники ресторана относятся к клиентам, которые приходили пообедать, а потом снимают номер, и посчитали ли ее любовницей Рокко, с которой он собирается провести жаркие дневные часы? Играть роль любовницы ей удавалось лучше, чем роль жены. Какая ирония.

Подъем на лифте проходил в напряженной тишине, в основном из-за находящейся с ними в кабине пожилой дамы, увешанной бриллиантами, с маленькой белой собачкой в сумке. Хотя Николь не стала бы приближаться к Рокко, даже если бы они были одни. Она испытывала такое сильное возбуждение, что, казалось, достаточно одного прикосновения, и она набросится на него словно дикая кошка. С жадностью забирая все, что он может дать, с мыслью о том, что после воскресенья они распрощаются навсегда.

Казалось, прошла целая вечность, когда лифт наконец остановился. Рокко не совсем уверенно провел карточкой в дверном замке. Обстановка внутри номера была восхитительной: шелковые занавески и персидские ковры. Стены жемчужно-серого оттенка, в воздухе насыщенный аромат красных роз. Но все это отошло на задний план, как только дверь номера закрылась и они набросились друг на друга, стягивая одежду.

– Рокко, осторожнее, – выдохнула она, когда он нетерпеливо дергал молнию на платье. – Если ты его порвешь, мне нечего будет надеть.

– Тогда я пошлю кого-нибудь за одеждой. Здесь повсюду полно магазинов.

Какое высокомерное высказывание. Сердце Николь сжалось. В этом вся логика его поведения. Порвал женщине платье – купил новое. Но внезапно она поняла кое-что еще. Как бы ни складывалась жизнь после их расставания, Рокко не станет воздерживаться вечно. Ну не сможет. Однажды он вот так же будет снимать номер с какой-то другой женщиной, срывать с нее платье.

Но неприятные мысли улетучились в тот момент, когда его искусные пальцы обхватили ее дрожащую плоть. Он расстегнул ей бюстгальтер и позволил кружеву упасть на пол, губы тут же обхватили сосок, заставляя ее стонать от удовольствия. Рокко стал расстегивать ремень своих брюк, Николь помогала ему с рубашкой, ее ладони блуждали по его широкой сильной груди. В комнате слышно было только их учащенное тяжелое дыхание.

С явным нетерпением Рокко отбросил шелковые подушки и уложил Николь на кровать, удерживая ее руки над головой. Его язык уделил должное внимание каждому соску, спустился к пупку. Желание казалось первобытным, захватывающим, неизбежным. Николь задержала дыхание, когда он спускался к ее раздвинутым бедрам, а когда его язык легко коснулся возбужденного бугорка, она была готова молить прекратить ее дразнить. Она хотела почувствовать его внутри себя.

– Можешь подождать, маленькая моя?

– Нет!

Его смех был низким и беззаботным. Он надел презерватив и накрыл ее своим сильным телом.

– Понятно.

Она застонала, прижимаясь к нему бедрами, с первых ощущений наполнения ей хотелось кричать от наслаждения, но он жарким поцелуем заставил ее замолчать.

– Рокко!

Николь никогда раньше не испытывала столь сильных ощущений. Может быть, потому, что впервые чувствовала себя равноправным партнером, который знал, как доставить удовольствие, распознает желания, вместо того чтобы нелепо примерять роль любовницы или робкой жены. Ее голова ударялась о подушку с каждым мощным толчком. Очень скоро Рокко довел ее до пика наслаждения. Она задрожала и вскоре почувствовала, как его движения стали более отчаянными. Рокко издал хорошо знакомый ей стон, горячий и удовлетворенный, навалился на нее. Она ощущала его бешеное сердцебиение и по старой привычке стала гладить ему волосы.

Они лежали в тишине и, должно быть, заснули. Открыв глаза, Николь обнаружила, что ее губы прижаты к шее Рокко, и кончиком языка ощутила солоноватый вкус его кожи.

Если бы только они могли провести так всю жизнь. Вот бы все преграды, которые их разделяют, рухнули. Но они никуда не денутся. Их объединяет только секс. И Рокко даже не пытается замаскировать жестокую правду налетом романтики, не дает пустых обещаний. Он просто снял номер, и она по своей воле пошла с ним. И если теперь они в равном положении, не лучше ли воспользоваться этой возможностью и закончить прошлый разговор?

Николь медленно водила пальцем по темной щетине на его щеке.

– Рокко.

– М-м-м?

– Могу я кое-что у тебя спросить?

Его голос прозвучал расслабленно после полученного удовлетворения, но в нем все равно слышались предупредительные нотки.

– Если я скажу «нет», тебя это остановит?

– Нет.

– Я так и думал. Что такое, Николь?

Если бы у нее было время подготовиться, как, например, к приему у врача, когда ты записываешь симптомы на бумажке на случай, если что-то забудешь. На сей раз плана не было, и слова бурным потоком полились наружу.

– Когда ты сказал, что ты способен причинить женщине боль, я задумалась, знаешь ли ты, почему это происходит?

– Я не причиняю боль женщинам, – поправил он холодно. – Просто не могу оправдать их весьма очевидных ожиданий.

В глубине души Николь уже знала, что ее ожидает.

– Ох…

– Женщины хотят любви, а это не для меня.

– Почему?

– Просто я не умею любить, не способен различать запахи. Подсовывать розу мне под нос – пустая трата времени. Я не чувствую того, что чувствуют другие люди. Что есть, то есть. Можешь винить в этом мое детство. Видимо, нужно стать свидетелем чувств, чтобы их познать, а в моем доме не было настоящей любви, по крайней мере, между моими родителями. Их брак держался на долге, а не на счастье.

Николь думала над его словами. Действовал ли он сам по примеру родителей, когда они поженились, ведь их брак тоже держался на чувстве долга. Не из чувства ли долга поэтому он писал ей письма, в которых просил вернуться?

– Вот как? Значит, они не были счастливы вместе?

– Вместе – нет.

– А они никогда не помышляли о разводе?

– С тремя детьми, о которых нужно думать? Ни за что. На людей, решившихся на развод, в то время смотрели косо, особенно в той части Сицилии. Думаю, у их чувства обиды не было выхода, поэтому они проживали свою жизнь в опасностях.

– Что ты имеешь в виду под опасностями?

Рокко повернулся, и ей показалось, что она заметила, как в его глазах промелькнула печаль, но быстро пропала. Или она все себе придумала.

– Они получали удовольствие от экстрима. Полагаю, это выход без лишнего чувства вины получить заряд адреналина, не нарушать клятвы, данные у алтаря. Они выбрали опасные занятия, чтобы не изменять друг другу. Знаешь, такие опасные занятия, для которых нужна премиум-страховка. Прыжки с парашютом, лыжные спуски по нетронутым снежным склонам, дайвинг – назови все, что придет в голову, они это испытали. Когда произошла катастрофа на катере, это стало для меня шоком, хотя в то время я уже не исключал нечто подобное.

Николь молчала, опасаясь словами разрушить хрупкую атмосферу, установившуюся в комнате. Почему он никогда раньше этого не рассказывал? Скорее всего, у них никогда не было доверительных отношений. Они находились на грани расставания, когда она узнала о беременности. Потом все закрутилось вокруг будущего ребенка. Даже после свадьбы они никогда ни о чем не откровенничали, их такие разные жизни никогда не пересекались. Когда брак доживал последние дни, Рокко позволил ей на мгновение увидеть настоящего мужчину, скрывавшегося под маской успешного бизнесмена. Но было слишком поздно, хотя ее сердце все равно тянулось к нему.

– Ох, Рокко, мне так жаль.

В его голосе зазвучало пренебрежение:

– Мне не нужна твоя жалость.

– Это не жалость, а сочувствие.

– Как ни назови, я в этом не нуждаюсь. Все произошло давным-давно, и думаю, мы уже достаточно на этот счет говорили, так ведь? Нужно вызвать машину, чтобы нас отсюда забрали.

Николь услышала некоторое раздражение в его голосе и поняла, что он специально менял тему разговора. Он не нуждается в сочувствии и утешении, а она еще не готова сдаваться. Пока нет.

– Еще один вопрос.

На этот раз он и не пытался скрыть раздражение:

– Эта игра становится утомительной, Николь.

– Мне нужно кое-что узнать, и, наверное, это мой последний шанс. Поддержание репутации – единственная причина, по который ты привез меня сюда?

В тусклом свете комнаты его голубые глаза будто сияли.

– Думаю, я смог бы заключить эту сделку и без твоего участия. Твое присутствие нужно скорее как мера предосторожности.

– И все?

Он посмотрел ей в глаза.

– Поначалу так и было.

– А потом?

– Когда ты приехала, я понял, что между нами осталась некоторая незавершенность.

Ее сердце бешено забилось.

– Ты имеешь в виду секс?

Он несколько замешкался, прежде чем кивнуть.

– Да. Это я и имел в виду. Прошло достаточно много времени с тех пор, как у меня была близость с женщиной. С того момента, как мы последний раз были вместе, если тебе интересно.

– Вовсе нет.

Интересно, понял ли он по ее голосу, что она лжет?

– Глупо оказываться от того, чего мы оба так отчаянно хотим. Ты – лучшая любовница из всех, что у меня были. Хотелось понять, насколько точны мои воспоминания. Ты по-прежнему самая лучшая. Только страсть, подпитанная любопытством. И ничего больше.

– Ты явно не пытаешься смягчить удары.

– Не задавай вопросов, если не можешь ответить.

Николь повернулась к нему спиной. Рокко с досадой наблюдал, как она одевается. Он думал, что секс станет приятным завершением неудачного брака. Но что-то пошло не так. Близость оказалась не только на физическом уровне. Николь осмелела и принялась задавать вопросы, и ему пришлось открыться ей. Испытать нежеланные чувства.

Рокко потянулся за телефоном, пытаясь выкинуть из головы образ Николь, поднимающей по нежным бедрам белые трусики. Она застегнула бюстгальтер, пытаясь заставить руки не дрожать и не обращать внимания на то, что Рокко разговаривает по телефону на французском, будто ее нет в комнате. Она ощущала себя шлюхой, которую он тайно привел в номер отеля. Даже откровения о том, что после разрыва у него не было женщин, не помогло ей успокоиться. Какой же она была дурой! Все предельно очевидно. Она позволила воспользоваться собой, и он это сделал, словно разломал ее на части и оставил в таком состоянии, покинутую и томимую желанием. Между ними некоторая незавершенность?

Надев платье, она попыталась разгладить складки. Почему не подумала, что физическая близость может поселить в сердце опасные чувства? О тяжелой работе, которую провела над собой, можно забыть, поскольку сейчас, как никогда раньше, Николь ощущала себя слабой и беззащитной рядом с Рокко. А тут еще эта вечеринка на яхте.

Щеки горели, когда она шла к выходу в помятом платье и заметила легкую хитрую улыбку портье. И когда оказалась на залитом солнцем тротуаре. Вдруг Николь осознала, что Рокко не целовал ее.