Высокомерные слова Рокко могли разрушить атмосферу страсти. Николь раздраженно посмотрела на него. Неужели он думает, что она та же наивная девственница, готовая делать все, что он прикажет?

Она смотрела ему в глаза, а он следил за каждым ее движением.

– Что ты сказал?

– Ты слышала меня.

– Хочу, чтобы ты повторил.

На мгновение установилась тишина.

– Я велел тебе раздеться.

– Устроить для тебя стриптиз, верно?

– Если хочешь.

– Мне это не нравится. Больше не нравится. Я изменилась, Рокко. А что насчет тебя?

Его глаза заблестели.

– Почему бы не сказать, что тебе нравится?

Николь поняла, что желала невозможного.

Хотела, чтобы он сказал ей что-нибудь романтичное. Например, что скучал по ней, его жизнь стала унылой после того, как она ушла. Разве несколько нежных слов не добавят чувственности тому, что скоро произойдет, даже если он скажет не от чистого сердца? Какое-то время она полагала, что он испытывает к ней чувства. Однако взрослым людям ни к чему пустые слова. Они принимают события такими, как они есть. Секс – просто секс, прощальный или какой-то еще. Последняя возможность насладиться восхитительным телом Рокко Барбери – разве не лучший исход?

Николь почувствовала, как твердые соски проступили через тонкий материал футболки. Рокко следил словно загипнотизированный. На мгновение она насладилась властью над ним, заглянув ему в глаза, потемневшие от страсти.

– Я хочу, чтобы ты снял с меня одежду. И сделал это так медленно, как только возможно. Хочу, чтобы ты испытал свою выдержку, чтобы в какой-то момент мы обезумели от желания настолько сильно, что не смогли бы больше ждать ни секунды. Вот чего я хочу, Рокко.

Он подозрительно прищурил глаза.

– С каких пор у тебя стали появляться подобные фантазии? У тебя был другой мужчина?

– Ты думаешь, у меня полностью отсутствует воображение? Или я не в состоянии выразить собственные желания и могу сделать это только с подачи мужчины? Ох, класс, спасибо, что напомнил, каким высокомерным ты можешь быть. И ты помог понять, что затевать все это – плохая идея.

Николь прошла мимо него, ее волосы развевались на ветру. Рокко перехватил ее и крепко прижал к себе. Она почувствовала, как ее груди под футболкой сдавило от прикосновения к его твердой груди, бешено забилось сердце.

– Не думаю, что ты действительно хочешь уйти, Николь, так ведь? Думаю, нет. Ты просто хочешь быть смелой, ждешь от меня того же. – Он нежно провел пальцами по ее щеке. – Я правильно тебя понял?

Она попыталась пожать плечами, но продолжать сопротивляться непросто, когда его лицо и сильное тело так близко.

– Я не собираюсь возвращаться к прошлым привычкам. Не хочу устраивать перед тобой стриптиз, играть в эти игры. Ты хочешь видеть меня обнаженной, тогда тебе самому придется снять с меня одежду.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Ты так думаешь?

Николь кивнула, не в состоянии говорить, когда его рука скользнула по ее телу, и только жалела, что футболка такая объемная. Зачем она вообще ее надела? Словно читая ее мысли, Рокко приподнял край футболки и скользнул по обнаженной коже, от этого первого настоящего прикосновения она почувствовала, как накаляются нервы.

– Насколько медленно ты хочешь, чтобы я продвигался? Как долго ждать, прежде чем я смогу снять с тебя одежду?

Николь почувствовала слабость в коленях.

– Ох…

– Ты не очень понятно изъясняешься. Ох – что?

– Я не помню.

– Внезапная потеря памяти, tesoro? Интересно, в чем причина?

Николь не ответила, потому что он стал ласкать ее набухший сосок, отчего наслаждение электрическими разрядами прошло по обнаженной коже. Один сосок, потом второй. Николь ощутила томительное желание, набирающее силу. Извиваясь в его объятиях, она корила себя за то, что сказала двигаться медленно, а возбуждение уже сейчас было настолько сильным, что она чувствовала, как увлажнилась разгоряченная плоть. Было мучительно необходимо как можно скорее оказаться с ним на горизонтальной поверхности, но он, казалось, никуда не спешил, и она осознала, что придется обхватить его за плечи, чтобы удержаться на ногах. Рокко тихо рассмеялся, когда Николь впилась пальцами ему в плечи, и, зарывшись лицом в ее непослушные локоны, стал ласкать языком нежную кожу шеи.

– Р-рокко…

– Что?

– Сними с меня футболку.

– Думал, ты хотела, чтобы я не спешил. Испытал выдержку. Поверь мне, tesoro, я только начал. И покажу тебе, насколько я терпелив.

Обещание или угроза? Демонстрация железного самоконтроля? Николь закрыла глаза, Рокко провел по ее животу, специально пропустив то место, где она больше всего хотела почувствовать прикосновения. Она прикусила губу. Неужели можно ждать, когда она уже так отчаянно хочет почувствовать его внутри себя? Николь задрожала. Рокко провел пальцами рядом с кружевом ее трусиков. Она молила его скользнуть внутрь, узнать, насколько она готова, но он не стал этого делать.

Она хотела контролировать происходящее, задавая всему ритм, но получилось наоборот, власть над ситуацией оказалась в его руках. Она уже не понимала, чего хотела добиться. Чего ждала? Они равны, ведь так?

Николь расстегнула ширинку его джинсов. Эретированный член тут же высвободился и оказался в ее руке. Рокко хрипло стонал, она продолжила ласкать его твердую плоть.

– Ты же сказала…

– Я передумала. Женщины имеют на это право, слышал об этом?

Прижав большой и указательные пальцы, она стала дразнить его чувственными прикосновениями, но он остановил ее, крепко схватив за руку, и усмехнулся. Она раздраженно взглянула на него.

– Что смешного?

– Ты. Не знал, что ты можешь быть такой разной. Мне это нравится.

Печаль, охватившая ее, грозила разрушить весь настрой. Конечно, он не знает, какая она на самом деле, потому что никогда не интересовался. Для Рокко она навсегда останется уборщицей в тесной униформе с ведром и шваброй – последняя женщина на земле, на которой он бы согласился жениться. Впрочем, хватит об этом думать. Николь собиралась раствориться в наслаждении.

А потом распрощаться с Рокко.

– Я рада, что тебе нравится, но лучше не привыкай.

– К чему?

– К сексу.

– Почему же?

– Мы оба знаем, что это произойдет только один раз.

Казалось, он быстро оправился. В его глазах горел азарт. Рокко быстро разобрался с футболкой, подхватил Николь на руки и отнес на кровать.

– Правда? В таком случае не стоит терять время. Займемся бизнесом.

– Как же ты любишь бизнес.

Рокко рассмеялся. Николь заметила, как он что-то ищет в кармане джинсов, затем снимает их. Он присоединился к ней, возвышаясь, поставив колени по обе стороны от ее бедер. Не считая черных кружевных трусиков, она была полностью обнаженной.

– Как ты хочешь, чтобы это произошло? Быстро? Медленно? С выключенным или включенным светом?

Она хотела сказать, что не нужно быть настолько откровенным, но поняла, что это тоже пустая трата времени. Он прав. Какой смысл разговаривать, когда она сильно хочет его, сердце готово вырваться наружу. Зачем пытаться заработать очки, если скоро все это не будет иметь значения? Она заглянула ему в глаза и озвучила то, что было на сердце.

– Займись со мной любовью.

Она заметила, каким напряженным стало его лицо, когда он нежно убрал волосы от ее лица. Он собирается ее поцеловать? Но нет. Рокко стал исследовать ее тело, его руки блуждали по ее обнаженной коже, заставляя дрожать. Он зацепил ее трусики и медленно спустил по ногам. Сгорая от желания, Николь прижала губы к его плечу и раздвинула ноги.

– М-м-м, такая чувствительная. Это никогда не изменится, да, Николь?

Она не хотела сравнений с прошлым, воспоминаний. Сейчас время наслаждений. Нужно было взять то, что она хочет, и дать ему что-то взамен. Решить нерешенные вопросы, чтобы спокойно разойтись. Оставить прошлое позади.

Николь легкими прикосновениями ласкала его плоские соски. Рокко сдавленно стонал, принося ей радость, закрыл глаза, когда ее рука скользнула по его рельефному прессу. Она не в первый раз восхитилась его прекрасным телом, смуглая кожа выглядела так соблазнительно на фоне белых простыней. Она попробовала его на вкус, ощущала чарующий аромат бергамота и природной мужественности.

Заметил ли он, каким сбивчивым стало ее дыхание? Поэтому ли уложил ее на подушки, склонился к грудям, лаская горячим языком, пока она не начала нетерпеливо извиваться под ним? Провел зубами по твердым соскам, опустил руку к раздвинутым бедрам. Николь громко застонала, когда Рокко наконец прикоснулся к ее разгоряченному лону.

Да, она скучала по этим ощущениям, и только сейчас это поняла. Чувствовала, как разгорается огонь, вспомнила, как совсем недавно почти потеряла голову от наслаждения в его объятиях на террасе. И с трудом заставила себя открыть глаза.

– Нет.

– Нет? Ты выбрала именно этот момент, чтобы передумать?

– Я хотела сказать, нет, не так.

Он тут же понял. Она заметила, как в свете луны потемнели от страсти его глаза. Рокко потянулся за презервативом. Николь наблюдала за тем, как он разорвал упаковку и одним движением надел его. Когда-то он учил ее, как надевать презерватив, и превратил это в некую эротическую игру, она с радостью в ней участвовала. Он же обвинил ее в том, что она повредила презерватив ногтями, и требовал признаться, что специально все подстроила, чтобы забеременеть. Правда, отказался от обвинений, но она никогда не сможет об этом забыть. Темные мысли испарились, как только он оказался внутри ее. Их затмило чувство завершенности и единства.

«Как легко наслаждение может затмить боль, – подумала Николь. – Обессилить так, что забудешь, кто ты на самом деле. В данном случае жена, жаждущая развода, превратившаяся в пленницу желаний, наивную девушку, которая подарила боссу свою девственность».

– Рокко.

Он ничего не ответил, занятый выполнением ее желаний. Завел ее ноги себе за спину, обхватив ее за ягодицы, приподнял навстречу своим толчкам, отчего стал глубже погружаться в нее. Николь потерялась в наслаждении. Томительное напряжение нарастало. Она хотела, чтобы эти ощущения продлились всю ночь, но знала, что это невозможно, и совсем скоро оказалась на краю. Больше сдерживаться она просто не могла.

– Я кончаю.

– Я знаю, tesoro.

Момент близости разрушил последнюю преграду на пути наслаждения, и Николь перешла за грань. Сдавленно застонав, прижалась к нему сильнее и изогнула спину. Он довольно застонал, когда ее внутренние мышцы стали непроизвольно сокращаться, а на глазах выступили слезы, когда его толчки стали более отчаянными. По тому, как он напрягся, она поняла, как близок он к оргазму, и сильнее вцепилась ему в плечи, когда он начал двигаться внутри ее словно в трансе. Она радовалась, что по-прежнему способна дарить ему наслаждение, заставляла стонать и содрогаться на пике удовольствия.

После этого в спальне воцарилась тишина. Рокко уткнулся лицом ей в шею. Из-за его плеча Николь смотрела в потолок, залитый лунным светом, ей хотелось сказать что-то ободряющее. Бросить какую-нибудь крутую умную фразу, чтобы он понял, что случившееся ничего особенного для нее не значит. Просто секс, и ничего больше. Но она прошептала единственное, что было на уме:

– Рокко…

Он тут же напрягся, пытаясь вернуть себе самообладание. Ее прикосновения беспокоили его, но то, как она произнесла его имя, тревожило еще больше. А правда в том, что он запутался в собственных чувствах. Прикоснувшись к локонам, струящимся по ее спине, пытался убедить себя в том, что только этого и хотел. Чтобы она оказалась в его постели, услышать, как она произносит его имя. Заполучил ее и теперь мог уйти. Дать ей развод, который она так хотела и который дарует им обоим свободу. Но внезапно решение перестало быть таким уж очевидным, и бросить ее уже не казалось привлекательным вариантом развития событий.

Он потянулся к ее груди, лаская твердые соски, ожидая, пока она возбудится, начнет извиваться под ним, почувствует, как он снова твердеет внутри ее, чтобы еще раз утолить желание.

Правда, на этот раз она оказалась не такой податливой, стала отстраняться, пока не легла на самый край матраса. Казалось, они находятся на разных планетах. Он увидел ее точеный профиль, она лежала, наблюдая, как на потолке играет лунный свет.

– На этом все?

Маленький кивок – единственный признак того, что она его услышала, потом ответила. Он раньше не слышал, чтобы она говорила таким голосом.

– А на что ты рассчитывал, Рокко? Еще один раунд дикого секса? Повторим еще раз?

Он посмотрел на ее возбужденные соски. Ее слова не совпадали с реакцией тела.

– Почему бы и нет? Первый раз – закуска, второй – главное блюдо. Ты должна это помнить, Николь.

Он заметил, как сжалось ее горло, когда она сглотнула.

– Сейчас мы в другом положении.

– Почему?

– Очевидно, оба сполна насладились близостью, и, возможно, не стоит играть с судьбой, повторяя это.

– А если я не согласен?

– Боюсь, у тебя нет выбора, Рокко.

Наступила тишина, а когда он снова заговорил, его голос звучал очень спокойно:

– Я думал, ты хочешь, чтобы я пошел тебе навстречу по поводу развода.

Она повернула голову, и их взгляды встретились. Он тут же подумал, как прекрасно она выглядит с буйными темными кудрями и раскрасневшимися щеками.

– Ты мне угрожаешь? Намекаешь на то, что, если я не буду заниматься с тобой сексом, ты не подпишешь документы на развод?

– Пожалуйста, Николь, не оскорбляй меня. Я бы не стал заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. – Он положил руку ей на бедро, чувствуя удовлетворение, когда она тут же инстинктивно задрожала. – Однако глупо не воспользоваться сумасшедшей химией, которая есть между нами. Не находишь?

Она убрала его руку с бедра, хотя и с заметной неохотой.

– Ты имеешь в виду химию, из-за которой мы изначально попали в неприятности?

– Это ты так видишь?

– Конечно. Потому что это правда, которую я давно уже приняла. Я стала для тебя очередной игрушкой. Неплохое тело и лицо. Еще одна в списке завоеваний. Единственное различие между мной и остальными твоими женщинами в том, что я оказалась девственницей. – Она укуталась в простыню и уставилась на него, капризно выпятив нижнюю губу. – Ты посчитал это чем-то особенным. Наверное, потому, что опытные женщины вешались на тебя только так. Правильно я рассуждаю, Рокко?

– Первая ночь с тобой свела меня с ума.

– Наверное, было восхитительно прорвать девственную плеву, да? Уникальные ощущения, неповторимые.

Он застыл на месте. Сколько стали в ее голосе.

– Ты стала очень циничной, Николь.

Она задрожала, несмотря на то что была укутана простыней. А чего он ожидал? Думал, она пережила все это и ничему не научилась? Если не учиться на собственных ошибках, какая надежда на будущее вообще может быть? Николь давно усвоила: если хочешь выжить, нужно принять все как есть и не приписывать никаких сантиментов неудачному браку. Наивная девственница, влюбившаяся в могущественного сицилийского босса, осталась в прошлом. Она много работала, чтобы добиться того, что сейчас имеет, больше не придумывала сказки и не верила, что невозможное возможно. Так лучше. Безопаснее. И классный секс с мужчиной, за которого она когда-то вышла замуж, не изменит ее взгляды.

Николь вдруг поняла, что существует кое-что еще, о чем они умалчивают. Однако не могла решиться заговорить об их ребенке. Крепко сжала край простыни. Не сегодня. А может, и никогда. Рокко тогда не захотел это обсуждать.

И ее осенило.

«Как, впрочем, и я. Отстраненность и нежелание Рокко говорить об этой трагедии меня устраивали. Он не хотел говорить о том, что происходит между нами, а я просто не могла выразить боль. И пропасть между нами все увеличивалась».

Николь тяжело вздохнула и заставила себя вернуться в настоящее, на глаза наворачивались слезы.

– Может быть, чуточка цинизма мне необходима. Может быть, я была невинной во многих отношениях. А теперь, думаю, пора тебе вернуться в спальню.

– Или я могу остаться здесь и всю ночь заниматься с тобой любовью. Ведь мы оба этого хотим.

Николь очень хотелось согласиться. Какая женщина смогла бы отказать такому мужчине? Гордый лев, уверенный в своем превосходстве. Лунный свет окрашивал серебром его сильное тело. Одного беглого взгляда достаточно, чтобы заметить, как его член полностью встал. Какая-то часть ее натуры – страстная и вечно голодная – требовала обнять его и позволить чувствам вновь забурлить.

Но этот путь ведет к безумию, которое погубит все ее достижения. Уже сейчас она ощущала, как ослабевала уверенность. Куда подевалась женщина, которая оставила этого мужчину в прошлом. Впрочем, ответ известен. Эта женщина, вероятно, переставала существовать, когда Рокко обнимал ее.

Николь натянуто ему улыбнулась:

– Думаю, мне придется отказаться. Я хочу поспать. Одна.

Он больше не пытался ее переубедить. Поднял джинсы. Николь уткнулась лицом в мягкую подушку, стараясь заглушить звук застегивающейся ширинки, услышала, как тихо захлопнулась дверь, когда Рокко вышел. Ее эмоции находились в смятении. Какой уж тут сон. Внезапно она осознала, что он ни разу во время близости не поцеловал ее.