Луис наблюдал за реакцией Хлои, контролируя свои эмоции.

У нее покраснели щеки.

– Ты рылся в моих вещах? – прохрипела она.

– Нет, дорогая. Я увидел их на обеденном столе с остальным содержимым твоей сумки. Они привлекли мое внимание. Ты пьешь противозачаточные таблетки?

Она уставилась на него и покраснела. Несмотря на невероятную активность в постели, Хлоя была крайне застенчивой, и Луис считал это очень соблазнительным. Занимаясь с ней любовью, он почти забыл, почему находится на этом острове.

– В девятнадцать лет у меня были прыщи, и мой врач посоветовал мне эти таблетки, – выпалила она, нарушая напряженную тишину. – Я продолжаю их пить, чтобы избавиться от болей во время месячных.

Луис пригладил рукой волосы и выругался себе под нос, внезапно почувствовав себя идиотом.

Он действовал рефлекторно. Увидев упаковку таблеток, он взял их, чтобы рассмотреть. Он не желал ссориться с Хлоей. В чем он может ее обвинить? Она поступала разумно, не доверяя ни ему, ни какому-либо другому мужчине.

Луис знал, что его репутация в отношении женщин оставляет желать лучшего. Он был плейбоем, но лишь отчасти. Он никогда не прыгал из одной постели в другую, как некоторые мужчины, однако не спешил связывать себя обязательствами. Долгое время он вообще не думал о браке. Ни одна женщина не захочет стать женой Луиса Касилласа – ребенка убитой Клары Касиллас и ее мужа-убийцы, Юрия Абрамова.

Дело в том, что он всегда пользовался презервативами. Всегда. И ему стало не по себе оттого, что Хлоя не верит в то, что он позаботится о ее безопасности.

Их отношения не были основаны на доверии. Секс, каким бы он ни был, просто придавал этим отношениям дополнительную пикантность. И все.

Хлоя просто должна стать его женой.

– Тебе не обязательно объясняться, дорогая, – сказал он. – Прости, что смутил тебя.

– Ты меня не смутил, – настаивала она, хотя ее щеки были по-прежнему красными.

– Ладно.

– Нет, в самом деле, ты меня не смутил. – Ее глаза сверкнули лукавством. – В конце концов, я женщина с большим сексуальным опытом.

Ее явная и преднамеренная ложь была настолько возмутительной, что Луис рассмеялся.

Встретив его взгляд, она тоже рассмеялась.

Через мгновение напряжение между ними ушло. Хлоя не обязана ему больше того, что она уже ему дала. Она согласилась выйти за него замуж. То, что она теперь делит с ним постель, – приятный бонус. Очень приятный.

Луис откинулся на спинку стула и отхлебнул кофе, любуясь тем, как свежо выглядит Хлоя после короткого сна. На ней был только тонкий белый халат, свободно повязанный на талии, а через V-образный ворот выглядывала красивая грудь.

Луис протяжно вздохнул. Отчасти ему хотелось заняться с ней любовью, отчасти он желал просто сидеть и разглядывать ее редкую, безупречную красоту.

Его подозрения подтвердились. Он стал ее первым мужчиной.

Он был очень нежным во время их первой близости, и, если Хлоя испытала боль, ловко ее скрыла. Им было потрясающе хорошо вместе.

Он вдруг задался вопросом, кто станет ее любовником, когда они расстанутся.

– Тебя не смущает, что мы вскоре разведемся? – спросил он с любопытством.

Она выгнула бровь.

– А тебя?

– Нет. Я вообще не планировал жениться.

– Я тоже. – Она опять покраснела, и Луис понял, что она чего-то недоговаривает. – Брак устарел. Люди ежедневно клянутся в любви, не задумываясь о своих словах. По крайней мере, мы с тобой обо всем честно договоримся.

– Ты говоришь о браке своих родителей?

– Их брак нельзя считать честным. – Она смотрела ему в глаза. – Ты в курсе, что наши матери планировали выйти замуж и забеременеть одновременно?

– Об этом говорили многие годы, – сказал Луис. Он и Хавьер были на три месяца старше Бенджамина. Всякий раз, когда их мать гастролировала, Бенджамин и его мать ездили вместе с ней; Луиза была костюмером его матери, а Бенджамин играл с братьями Касиллас.

– Мой отец стал, по сути, донором спермы. Моя мать вышла за него замуж, потому что не хотела быть матерью-одиночкой, но она воспитывала Бенджамина одна. Мой отец мало участвовал в его воспитании, и его это устраивало.

– Я не знал твоего отца, – произнес Луис. – Бенджамин редко упоминал о нем.

– Их брак почти распался, когда мама снова забеременела. – Хлоя потерла нос и грустно рассмеялась. – Он собирался бросить ее, но она напоила его и соблазнила. А через девять месяцев родилась я. Он ушел из семьи до моего рождения.

Луис провел пальцами сквозь волосы, слушая откровения Хлои, о которых ничего не знал.

– Твоя мать рассказала тебе об этом?

– Нет. Мой отец сказал мне об этом за день до того, как я ушла из его дома. Он никогда не хотел меня, и он ненавидел мою мать за то, что стал донором спермы во второй раз.

Луис взглянул на ее красивое ангельское лицо. Хлоя смотрела на него с вызовом, стараясь сдержать дрожь в подбородке.

– Ты узнала об этом после смерти матери? – спросил он.

Она резко кивнула.

– Тебе было трудно это принять?

Она пожала плечами, но ее подбородок снова дрогнул.

– Это объясняет, почему он меня не воспитывал. До смерти матери я виделась с ним только три раза.

Луис тихо свистнул.

– Я не знал, что все было так плохо.

– Все было хорошо, – настаивала она. – У меня было довольно счастливое детство. Отец сам отказался от меня.

– А зачем ты переехала к нему? Разве ты не могла жить с Бенджамином?

– Мне только исполнилось семнадцать лет, я училась в школе и была несовершеннолетней, поэтому должна была жить с отцом. Если один из родителей умирает, ребенок переезжает к другому родителю, даже если он плохо его знает. Кроме того, в то время Бенджамин решал денежные проблемы, поэтому я не хотела быть ему дополнительной обузой.

Бенджамин столкнулся с финансовыми проблемами потому, что взял огромную ипотеку, чтобы купить шато для своей матери, где она провела остаток жизни, а потом забросил свой бизнес, заботясь о ней. Сбережения, на которые он должен был купить шато, Бенджамин отдал Луису и Хавьеру для проекта строительства небоскреба «Башня Монблан».

Еще одно непреднамеренное последствие того проклятого контракта, которое, по мнению Луиса, будет преследовать его даже в загробной жизни.

– Но ты наконец перебралась к нему? – спросил он и нахмурился. – Я помню, как однажды приезжал в шато, и ты была там. Я помню, как Бенджамин говорил мне, что боится твоего переезда в Лондон.

– Я жила с отцом и мачехой, пока не окончила среднюю школу, а потом переехала к Бенджамину. Затем я перебралась в Лондон. Когда я вернулась во Францию после учебы, я жила либо в шато, либо в квартире Бенджамина в Париже.

– Ты больше не возвращалась в дом своего отца? – спросил Луис.

– Нет.

– Они плохо к тебе относились?

Она грустно рассмеялась.

– Они меня вообще не замечали. Они бы с большим вниманием относились к привидению, чем ко мне. Моя мать умерла, а им было на меня наплевать. Они одевали и кормили меня, следили, чтобы я ходила в школу, но это все. Их постоянно не было дома. Они уходили к друзьям, отправлялись в отпуск, но без меня, и никуда меня с собой не брали. Меня ни разу не обняли за весь год, пока я жила с ними. Я могу принять такое отношение от моей мачехи, но от отца… – Хлоя сморгнула слезы.

Она больше не будет плакать из-за своего отца. Уходя из его дома, она поклялась забыть о нем.

Без него она отлично жила первые семнадцать лет своей жизни; она ему не нужна.

Но ей все равно было обидно. Очень обидно.

Какими бы ни были обстоятельства, Хлоя ни в чем не виновата. И Бенджамин не виноват. Их отец бросил не только свою жену, но и десятилетнего сына и еще не родившуюся дочь.

В первый раз, когда он встретил свою дочь, Хлое было три года. Прошло еще четыре года, прежде чем она увидела его снова.

– Они не хотели, чтобы я жила у них, – объяснила она, изо всех сил стараясь говорить твердо и спокойно. – Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я узнала, что моя мать сохранила алименты, которые он мне платил. Это были не такие уж большие деньги, но их оказалось достаточно, чтобы я жила с Бенджамином, не обременяя его своими расходами.

– Твой отец не возражал?

Она снова рассмеялась:

– Он не мог дождаться, когда избавится от меня.

И это было обиднее всего. В глубине души Хлоя хотела, чтобы ее отец поступил иначе. Чтобы он настаивал на своем праве быть ее отцом. Она желала быть для него важным человеком. Она хотела, чтобы он любил ее, но он этого не сделал.

Она никогда не говорила об этом раньше. Бенджамин знал, что ей нелегко жилось с отцом, но она ни разу не рассказывала ему о ссоре. Ей не хотелось показаться избалованным и прилипчивым отродьем. Именно так называла Хлою мачеха в те редкие моменты, когда она общалась с ней.

Это был односторонний спор. Хлоя кричала на отца, изливая на него все свои страдания и боль. А в ответ отец холодным тоном рассказал ей о своем прошлом с ее матерью.

Во второй раз ощущение предательства и беспомощности и полную потерю эмоционального контроля Хлоя испытала с человеком, в объятиях которого недавно чувствовала столько удовольствия.

Послышался звонок.

– Это наш завтрак. – Луис вскочил, радуясь тому, что их отвлекли.

Отношения между ним и Хлоей внезапно стали чрезвычайно тяжелыми. Он восхищался ее силой воли, красотой и стойкостью. Поэтому ему не понравилось видеть ее уязвимой во время рассказа о своих отношениях с отцом.

Они были в чем-то похожи. Но если отец Хлои оскорблял ее своим безразличием, то отец Луиса – жестоким рукоприкладством.

– Не вставай, – произнес Луис. – Я сам открою.

Надев шорты, Луис открыл дверь и увидел на пороге Сару и Джалена. Маленький мальчик взглянул на Луиса и спрятался за матерью.

Сара закатила усталые глаза и сказала извиняющимся тоном:

– Он надеялся увидеть Хлою. Мой сын ею очарован.

Вспоминая танцы Хлои и Джалена в стиле хип-хоп, Луис понял, почему мальчик так к ней относится.

– Я скажу Хлое, что ты ее искал, – обратился Луис к Джалену, который притворялся невидимым за ногами своей матери, и взял поднос у Сары.

Ему придется нанять больше сотрудников для острова. Мариетта не была на острове три года до того, как продала его Луису, и распустила почти весь персонал. Сара – отличный повар, но у нее куча других обязанностей.

Луис вынес поднос на веранду и поставил его на стол.

Хлоя слегка улыбнулась ему.

Когда она взяла тост, Луис сказал:

– К тебе приходил твой парень.

Она озадаченно нахмурилась.

– Кто?

– Сын управляющих.

Луис не хотел возвращаться к рассказам о ее детстве. Пока он слушал ее, ему было не по себе.

– Джален? – Она просияла. – Он такой милашка!

– Он прячется или убегает, когда видит меня. Она пожала плечами:

– Ты втрое больше его. Он считает тебя большим и страшным гигантом.

– Ты так думаешь?

– Он сам признался мне в этом, – ответила она.

– А разве он не боится всех мужчин?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Я вспоминаю его реакцию на отца, который позвал его в день нашего приезда. Мальчик выглядел испуганным.

Хлоя усмехнулась:

– Это потому, что его отец запретил ему разговаривать с нами.

– Почему?

– Ты новый босс. Они незнакомы с тобой, и они не знают, как ты относишься к детям. Они боятся потерять свою работу. Они боятся, что ты сочтешь Джалена проблемой и возьмешь на их место бездетных управляющих.

– Это Джален тебе сказал?

– Он болтает обо всем подряд. – Улыбнувшись, она сверкнула красивыми белыми зубами. – Я понимаю, почему они опасаются, что он будет говорить с тобой.

– Им не о чем беспокоиться. Это их дом… Ты уверена, что это единственная причина, из-за которой Джален боится своего отца?

Слегка прищурившись, она наклонила голову набок.

– Он боится не своего отца, а нагоняя, который от него получит.

Луис медленно кивнул. Увидев, как Джален опустил голову, стоя перед отцом, Луис встревожился. Точно так же он стоял перед своим отцом тридцать лет назад.

– По-моему, все дети иногда боятся своих отцов. – Луису повезло меньше остальных, потому что он боялся его постоянно. Луис расслабился в детстве только однажды, когда отправился с Хавьером и матерью в путешествие без отца.

Хлоя внимательно наблюдала за ним. Он видел ее вопросительный взгляд.

Поднявшись, он наклонился и жадно поцеловал ее в губы.

– Я схожу на свою виллу. И вернусь через пять минут, – тихо произнес он и снова поцеловал ее.

Хлоя удивленно смотрела ему вслед.

Через четыре минуты Луис вернулся к ней с набитыми презервативами карманами и отнес Хлою в спальню.