Если бы Луис подошел к двери ближе, то она ударила бы его по лицу.

Он повернул дверную ручку, когда Хлоя надавила на дверь с противоположной стороны.

– Уйди от меня! – заорала она через закрытую дверь.

– Впусти меня, или я сломаю дверь, – сказал он с притворным спокойствием.

Луис понимал, что должен уйти и подождать, пока Хлоя остынет. Но ему наплевать на логику! Он не позволит ей уйти от ответа.

– Я не желаю тебя знать! – произнесла она.

– Я предупреждаю в последний раз, дорогая: открой дверь.

Его требование было встречено потоком оскорблений.

Луис тяжело вздохнул:

– Не говори, что я тебя не предупреждал. – Он все-таки вошел в дом, и Хлоя набросилась на него с кулаками. Она колотила его руками и ногами, осыпая проклятиями; черные волосы разметались вокруг ее лица.

Он схватил ее за плечи и крепко сжал запястья, но она продолжала бороться с ним, не обращая внимания на то, что она меньше его ростом. В конце концов он прижал ее к спиной к стене и поднял ее руки над головой, а потом зажал ее ноги у себя между ногами.

– Так будет все следующие месяцы? – спросил он, пристально глядя на ее красивое лицо. Хлоя уставилась на него как на исчадие ада. – Ты будешь и дальше убегать и драться со мной по любому поводу?

Ее великолепные, сладкие губы дрожали. Она больше не смотрела на него с ненавистью.

– Я не знаю, что делать, – прошептала она. – Я боюсь.

Она перестала бороться с Луисом.

При виде ее страха у него сдавило грудь.

– Что тебя пугает, дорогая?

Она глубоко вдохнула через нос. Ее глаза сверкнули, потом потемнели, а губы разомкнулись…

А потом эти мягкие губы коснулись рта Луиса, и он перестал прижимать ее к стене и заключил в объятия. Руки, которые недавно колотили его, обняли за шею; их тела соприкоснулись, когда их поцелуй стал откровеннее.

Луиса поразил вкус ее губ – как у крепкого ликера. Поцелуи Хлои было невозможно сравнить ни с чем. Каждая клеточка его тела затрепетала от желания. Он не понимал, как Хлое удается пробуждать в нем первобытные инстинкты.

Продолжая целовать, Луис скользнул рукой под ее короткую футболку, наслаждаясь мягкостью ее кожи. Отодвинув бикини в сторону, он коснулся пальцами ее груди, о которой так долго фантазировал. Потом он погладил ее по животу и провел рукой у нее между ног.

Хлоя ахнула, когда он стал ласкать ее грудь, и вцепилась руками в его футболку. Луис еще ни разу не испытывал такого возбуждения. Он прижался к ней крепче, и они оба издали стон. Прервав поцелуй, Хлоя провела губами по его щеке и потянула вверх его футболку.

Они сорвали друг с друга футболки, а потом снова стали целоваться. Луис развязал бретельки лифчика бикини на ее шее и бросил его на пол. Оба содрогнулись, когда прижались друг к другу обнаженной грудью.

Хлоя была поразительно мягкой и податливой. Ее кожа была белой, как фарфор, и нежной, словно шелк.

Она была женщиной во всех смыслах этого слова: вспыльчивая, упрямая, веселая и чувственная.

И она будет его женой.

Дыхание Хлои стало прерывистым. Она не узнавала себя. Ее тело стало другим: она казалась себе бабочкой, появившейся из куколки. Она словно летела на солнечный свет – навстречу единственному мужчине, которого хотела. Хлоя испытывала к Луису непередаваемую страсть, забыв о ненависти, ярости, обиде и горе. Ей было наплевать, что она нарушает очередное обещание, которое давала самой себе.

Если понадобится, она пошлет к черту все свои принципы.

Два месяца она упивалась своей нескрываемой ненавистью к Луису. Однако страсть к нему оказалась сильнее ненависти, и так было всегда. И отрицать это – все равно что говорить, будто она проживет без воздуха.

Хлоя затаила дыхание, когда он резко обхватил руками ее ягодицы и прижался к ней возбужденным членом. Как только он приподнял ее над полом, она обняла его торс ногами и поцеловала с еще большей страстью. Он быстро поднес ее к кровати.

Хлоя продолжала его целовать. Ей требовался жар и вкус его губ, чтобы избавить ее от давних страхов.

Он положил ее на кровать и встал у нее между ног.

Как только он прервал поцелуй, она жалобно простонала и попыталась встать. Но Луис положил руку ей на плечо и мягко прижал к кровати.

Хлоя перестала жаловаться, увидев желание в его глазах, когда он стал поглаживать пальцами ее грудь, а потом прикоснулся к ней губами…

Она закрыла глаза, наслаждаясь непривычными, опьяняющими ощущениями. И смутно осознавала, как он стягивает с нее юбку и трусики бикини.

Когда он коснулся ее между ног, она испытала такой трепет, что непроизвольно выгнула спину. Пальцы одной его руки мягко, но уверенно поглаживали ее, доводя до исступления, а второй рукой он ласкал ее живот и отяжелевшую грудь.

Забыв о времени, Хлоя думала только о Луисе. Открыв глаза, она увидела, что он разделся и смотрит на нее с вожделением и вопросом.

Она понимала, что пути назад нет.

Она прижала руку к его напряженному подбородку. Луис смягчился под ее прикосновением, повернул голову и поцеловал ее ладонь.

Она обняла его за спину, когда он снова припал к ее губам в поцелуе и опустился на нее. Он входил в нее медленно и осторожно, его движения были нежными, и она быстро забыла о страхе. Он покрывал поцелуями ее лицо и гладил руками ее волосы, входя в нее еще глубже.

Новизна ощущения ошеломила Хлою. Она чувствовала Луиса внутри себя, над собой, на себе. Их тела стали одним целым.

Затем он снова поцеловал ее и начал двигаться быстрее, а она узнала истинный смысл удовольствия.

Обхватив ногами его торс, Хлоя закрыла глаза и позволила Луису действовать.

Даже с закрытыми глазами она отчетливо видела перед собой его образ. Он стал для нее всем: болью, удовольствием, желанием и ненавистью.

Она чувствовала нарастающее удовольствие, которое усиливалось с каждым медленным толчком Луиса. В конце концов удовольствие внутри ее достигло пика, и Хлоя закричала. Прижавшись щекой к щеке Луиса, она поплыла на волнах наслаждения, желая только одного: чтобы это никогда не заканчивалось.

Хлоя чувствовала непривычную усталость и легкую дрожь. Луис лежал, уткнувшись лицом ей в шею; они переплели пальцы рук.

Казалось, время остановилось.

Она вздохнула, когда он поднялся и посмотрел на нее. Она не понимала выражения в его глазах, но у нее сжалось сердце.

Легко и неторопливо поцеловав Хлою, он встал с кровати.

– Ты уходишь? – спросила она.

Он смотрел на нее в упор, но его взгляд стал отстраненным.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

Она не сразу ответила. Ей следовало его отпустить. То, что между ними произошло, было не запланировано, но она ни о чем не жалела. Она пережила самый впечатляющий опыт в своей жизни.

Хлоя сглотнула:

– Нет.

Он наклонил голову, и его глаза заблестели.

– Хорошо. Потому что я никуда не уйду. Я просто схожу в ванную комнату и сниму презерватив.

Хлоя моргнула.

Она не заметила, как он его надевал.

Посмотрев вслед Луису, она прижалась лицом к подушке, ошеломленная тем, как быстро уступила страсти и забыла обо всем.

Когда обнаженный Луис вернулся в комнату, ее сердце едва не выскочило из груди. Он в самом деле походил на гиганта: широкоплечий, мускулистый, загорелый и беззастенчивый.

Улыбнувшись, он отдернул простыню и опустился на Хлою. Опираясь на локти по обе стороны от ее лица, Луис долго смотрел на нее, наслаждаясь взглядом ее голубых глаз, безупречной фарфоровой кожей, соблазнительными и мягкими губами.

Опустив голову, он осторожно поцеловал Хлою.

– Ты сожалеешь о том, что занималась любовью?

Она выгнула бровь совершенной формы, а потом как-то беспомощно усмехнулась.

– Ты так это называешь?

Он передвинулся и поцеловал ее в шею. Прошло всего несколько минут с тех пор, как они занимались любовью, а он снова хочет ее.

– А как ты предпочитаешь это называть?

– Секс? – Хлоя затаила дыхание, почувствовав, что опять возбудилась.

– Я считал французов более романтичными людьми.

– Мы романтичны с теми, к кому не испытываем ненависти.

– Ты не ненавидишь меня, – сказал он.

– Я тебя ненавижу.

Он сжал ее плечо.

– Нет. И между нами был не просто секс.

– Нет, только секс. И перестань рассказывать мне о том, что я чувствую.

Он обвел языком ее сосок.

– Я забыл, что у тебя была куча любовников.

– Возможно, я слегка преувеличила, – немного игриво произнесла она.

– Когда ты признаешь, что ты была девственницей?

– Никогда.

Он продолжал целовать ее грудь.

– Ты не ответила на мой вопрос.

Она запустила пальцы в его волосы.

– Какой вопрос? Их было так много.

Он положил подбородок на ее грудь и посмотрел ей в глаза:

– Ты сожалеешь о том, что занималась любовью? Сексом?

Она уставилась на него.

– Мне следует об этом сожалеть.

– Но ты не сожалеешь?

– Нет. – Она намотала на пальцы прядь его волос. – Я не сожалею об этом. Но я по-прежнему считаю тебя дьяволом.

Он поцеловал ее в губы.

– Однажды ты поймешь, что я не такой плохой, как ты думаешь.

Геккон вернулся.

Хлоя проснулась рано, намного раньше обычного, и сразу насторожилась.

Луис спал рядом с ней, обнимая ее рукой за талию. В нем было что-то удивительно невинное, черты его лица смягчились. Сопротивляясь желанию поцеловать его в щеку, она встала с постели и надела тонкий халат. Сделав себе кофе, она проскользнула за раздвижную дверь на веранду, где ее ждал друг – маленький геккон.

Вероятно, это другой геккон. Их полно на острове Луиса. Все гекконы казались одинаковыми.

Этот милашка сидел на спинке стула и смотрел на Хлою с интересом.

– Чего ты хочешь, малыш? – тихо спросила она. – Поесть? Попить? Я бы с тобой поделилась, но ты вряд ли будешь пить кофе. Здесь наверняка полно жучков, которыми ты позавтракаешь.

Она знала, что глупо разговаривать с рептилиями, но общение с гекконом ее успокаивало. Сосредоточившись на этом существе, она не думала о мужчине, с которым переспала.

Сегодня она впервые покинула виллу после того, как Луис взломал дверь накануне утром.

Им на виллу приносили еду и напитки. Желание, которое оба так долго сдерживали, наконец вышло наружу, поэтому они неторопливо наслаждались близостью. Луис обучал ее таким вещам, о которых она даже не воображала; он дарил ей настоящее удовольствие.

Больше всего ее удивило то, что они много смеялись. Между ними была страсть – много страсти, а также смех. Они вместе принимали ванну, и это закончилось тем, что воды на полу оказалось больше, чем в ванне.

Она часто напоминала себе, что она француженка. Что такого в том, что у нее появился любовник? И не важно, что этот любовник – жених, который ее похитил.

Однако она не чувствовала себя жертвой похищения. По правде говоря, она вообще не считала себя жертвой. Возможно, марионеткой, но не жертвой.

Она знала, на что идет, когда согласилась помочь своему брату.

По ее спине пробежала дрожь.

Лучше потерять девственность с мужчиной, от прикосновения которого она теряет голову, чем…

В этом и проблема. Луис был неповторимым. После того как они расстанутся, она будет сравнивать с ним всех мужчин.

Дверь патио открылась, и Луис вышел на веранду с чашкой кофе в руке; на нем были только темно-серые трусы-боксеры.

Хлоя вздрогнула при виде его мощной, мужской красоты.

В лучах раннего солнца он выглядел как статуя греческого бога, хотя волосы греческого бога не торчали бы во все стороны, а глаза не опухли бы после сна.

При виде его улыбки у нее замерло сердце.

– Ты в курсе, что разговор с самим собой – первый признак сумасшествия? – небрежно спросил он.

Она ухмыльнулась:

– Я разговаривала с Гретой.

– Грета?

– Геккон Грета. – Она кивнула на стул, на котором сидела Грета.

Луис шагнул к геккону, и тот убежал.

– Ты ее спугнул, – пропела Хлоя.

– Я всегда пугаю женщин, – поддразнил он и сел на стул, с которого сбежала Грета.

У Хлои болезненно сжалось сердце. Любая здравомыслящая женщина сбежала бы от Луиса куда глаза глядят.

Хлоя сбежала от него, как только смогла.

А потом вернулась.

Ей стало немного совестно за то, как она заманила Луиса в горы. Он всегда приходил ей на помощь. Она знала, что этот человек не оставит женщину в беде и потенциальной опасности.

Он снял Хлою с дерева, когда ему было всего пятнадцать лет…

По сути, Луис был бескорыстным. Он рисковал, стараясь помочь маленькому ребенку.

Неужели Бенджамин ошибся насчет Луиса?

Луис поставил чашку на стол и показал Хлое упаковку таблеток, которую держал в другой руке.