Он лениво проснулся: одна рука обнимала женское тело, другая теплая фигура, свернувшись калачиком, прижималась к его спине. Ах да Вана и Сора! Ну и ночка это была! А какие еще могут быть! Акеро говорил, что для сбора документов потребуется какое-то время. Пока же тут, в Утопии, живется очень даже неплохо.

— Давайте, девушки, подъем, пора вставать!

Ответом ему была пара зевков. Сора присела на кровати,

широко потянулась.

Спешить некуда: сегодня никто не работает! Праздник продлится трое суток.

— Я приготовлю завтрак, — сказала Вана. — Поможешь мне?

Они куда-то унеслись, голые, и вскоре аппетитный запах побудил встать и его тоже. Завтрак состоял из горячего и ароматного черного напитка под названием кауа, теплых румяных хлебцев и восхитительных конфитюров. Он перекусил, сидя напротив девушек. Улыбка Соры напомнила ему Мойю, и впервые в жизни он смог подумать о ней без сожаления. Теперь это были далекие воспоминания, стершиеся, словно полузабытая история.

— А что ты, Сора, делаешь, когда ты не в моей постели? И ты, Вана? И сколько вам лет, кстати?

— Я обучаю детей, — сказала первая. — Сколько мне лет? Да какая разница! Но если уж тебе так хочется это знать — двадцать семь!

— Я управляю синтезатором пищи, — сказала вторая. — Мне двадцать девять.

— И много время у вас занимает работа?

— Три часа в день.

— А у меня — два.

— А остальные часы?

— Я рисую, ваяю, читаю. А еще — развлекаюсь.

— А я читаю, танцую и тоже люблю развлекаться.

— Что ты преподаешь детям, Сора?

— Историю нашего народа. Другие преподают им азы научных знаний — то, что нужно для работы за станками или другими подобными механизмами. Помимо это, у нас есть важнейшие курсы — социальной адаптации. На них мы боремся с индивидуалистическими стремлениями!

— Вашим преподавателям пришлось бы сильно попотеть, если бы я был их учеником в свои десять лет, — проговорил Рон с улыбкой. — Но я понимаю, что подобное обучение необходимо. А какие-нибудь научные работники, если не считать практиков, у вас есть?

Они переглянулись с удивленным видом. Затем по лицу Соры пробежала легкая тень.

— Есть. Но мы с ними не часто пересекаемся. Они не слишком приятные в общении люди.

Рон вспомнил старого Зенона Артоманска, своего университетского преподавателя физики, и его ужасный характер.

— На моей планете тоже некоторые из них таковы. Но есть и другие. В любом случае, это неважно. Чем займемся сегодня?

— Ну, — сказала Вана, более решительная, — для начала мы могли бы сходить искупаться в озере! А там уже видно будет!

На берегу озера Рон повстречал Дюрю, который был с высокой фигуристой девушкой, и Гуннарсона, чья спутница ростом едва доставала Эйнару до плеча. Оба выглядели счастливыми.

— Где остальные? — спросил Рон.

— Не знаю, — сказал Дюрю. — Я слишком занят практической антропологией. — И он расхохотался.

— Да где-то здесь, полагаю, — ответил Гуннарсон. — А вообще, я хотел поблагодарить тебя за то, что ты освободил нас от этого глупого дежурства на борту. Опасности действительно никакой нет.

— Эти земляне великолепны, не правда ли? Ты видел Борнэ? Он исчез вчера в конце банкета.

— Хо! Возможно, ему было не до нас! Как только эти пуритане дают выход своим инстинктам... Да ты и сам не сдержался... — И Эйнар прошелся откровенно восхищенным взглядом по Ване и Соре.

Но Вана уже тянула Рона к воде, и он нырнул вслед за нею, откладывая на потом серьезные дела, если таковые вообще имелись.