Так прошло несколько дней. Спутницы Рона работали в разное время, и потому он никогда не был один. Прогуливаясь как-то с Сорой, он мельком заметил в коридоре человека, одетого во все черное.
— Гляди-ка, какой занятный цвет! Он что-то обозначает? Этот парень в трауре?
Но Сора выглядела испуганной и сначала не ответила. Затем она встряхнула головой.
— О, не бери в голову... Какой-то чудак, вероятно. Плохо занимавшийся на курсах социальной адаптации. Давай не будем об этом, ладно?
Инцидент, однако, запечатлелся в его памяти. Да и эйфория первых трех послепраздничных дней уже испарилась. О! Он и сейчас был доволен, расслаблен, но это счастье было спокойным счастьем, не имевшим ничего общего с той бурлящей радостью, которая наполнила его тогда. Он поделился этим ощущением с Сорой, более умной, чем Вана.
— Невозможно всегда жить на высотах, — ответила она. — Не волнуйся. Все это вернется со следующим праздником.
Через несколько дней внезапно появился Борнэ. Впервые оставшийся без компании Рон отдыхал в небольшой рощице у берега озера. Врача-биолога сопровождал Брак.
— Рон, у меня к тебе разговор. Ты прекрасно меня знаешь, знаешь, что можешь мне доверять. Вероятно, ты подхватил какую-то болезнь, и я должен сделать тебе укол. Не возражаешь?
— Конечно же возражаю, эскулап чертов! Никогда в жизни я еще не чувствовал себя так хорошо!
Борнэ тяжело вздохнул, пожал плечами.
— Я и не думал, что с тобой это прокатит. Тем хуже! Давай, Брак!
Рону показалось, что на голову ему обрушился молот. Позднее он узнал, что то был всего лишь кулак великана. Капитан пришел в себя спустя минуту-другую — ныла от боли челюсть. Борнэ уже убирал в футляр шприц для подкожных инъекций. Рон встряхнулся.
— Что вы, черт возьми, со мной сотворили? И что я тут делаю, в этой нелепой одежде? Где все наши парни?
— Не кричи, Рон. Не привлекай внимания, но выслушай меня! Я должен сказать тебе нечто серьезное. В том вечер, на банкете, мне, как и всем, предложили выпить. Как тебе известно, спиртное я не употребляю, поэтому я отказался. Когда дошло до содры, я сделал вид, что пью, и, так как никто за мной пристально не наблюдал, смог перелить содержимое бокала в пробный флакон, который был у меня в кармане. Все прошло шито-крыто, но сам я тотчас же отметил изменение в твоем поведении и поведении наших товарищей. Когда ты вызвал на праздник Эйнара и остальных вахтенных, я понял, что происходит что-то необычное. Чтобы ты — да оставил свой корабль без охраны? Так как никому не было до меня дела, я незаметно улизнул, вернулся на корабль и незамедлительно сделал анализ содры. Она содержит возбуждающий, вызывающий эйфорию и, вероятно, привыкание алколоид, пусть он, если судить об этом по нашим хозяевам, и не имеет вредоносного влияния на тело. Я тут же занялся поисками антидота, уже задаваясь вопросом, как бы вам его дать. К счастью, явился Брак. Он, по натуре своей, нечувствителен к содраину, но никто этого не заметил, так как Брак не нуждается в афродизиаках, чтобы вести себя, как землянин! И мы сделали ужасное открытие: некоторые из землян так же, как и Брак, имеют иммунитет к содраину! Войти с ними в контакт не так-то и просто, ибо они скрывают этот иммунитет как только могут. Те, кому не удается держать это в тайне, исчезают. В общем, будь чрезвычайно осторожен. Не показывай, что тебе все это известно. Веди себя так, словно ты все еще находишься под влиянием содраина. Я попытаюсь дать противоядие сначала офицерам, а затем и рядовым членам экипажа, — всем, кому смогу. Но следующий праздник, сопровождающийся обязательным приемом содры, уже через две недели. За это время нам нужно отсюда убраться! Я постараюсь принести хоть какое-то оружие. Пойдем, Брак, не следует привлекать к себе излишнее внимание!
Мужчины исчезли в рощице, и Рон остался один, задумчивый и испуганный.
Он ни на секунду не усомнился в том, что ему рассказал биолог. Это все объясняло как нельзя лучше. Интересно, подумал Рон, смогу ли я сыграть в эту игру, не выдавая себя? Затем он пожал плечами. Почему бы и нет? Содраин еще действовал как минимум в плане подавления сексуальной робости, поэтому он выдаст себя лишь тогда, когда станет собой прежним, тем, кого его матросы, как он знал, называли «монахом», хотя он никогда и не пытался навязать им свой собственный моральный кодекс. Но одна часть плана Борнэ тем не менее его беспокоила. Пройдет ли все так же гладко с другими членами судовой команды «Отважного»? Не лучше ли было бы собрать всех вместе, вколоть антидот всем по очереди, затем единым отрядом вернуться на звездолет и убраться с этой планеты? Нет, такой план реализовать было бы еще труднее, да и потом, Акеро выглядел искренним, когда обещал выдать им документы о многорасовом прошлом Земли. Он, Рон Вариг, не может вернуться на Федеру с пустыми руками. В конце концов, пусть он никак и не ощутил того, что принял наркотик, быть может, земляне дали его им, не желая зла? Никто, казалось, не намеревался удерживать здесь «гостей» силой. Возможно, это пребывание на Земле так и останется в их памяти в качестве интересной и счастливой прелюдии суровой и опасной жизни. Что ж, если вот-вот вдруг разразится кризис, лучше уж дождаться его и действовать по обстановке.
Кризис разразился спустя несколько дней, когда большинство экипажа «Отважного» уже освободилось от содраиновой эйфории. Рон устроил в этот вечер пирушку в парке неподалеку от своего жилища, и, даже не достигая уровня самых пышных приемов, праздник выдался чрезвычайно веселым. На нем присутствовал почти весь экипаж звездолета, офицеры вперемешку с матросами, их спутницы и множество землян, среди которых был и Джон Акеро, распорядившийся доставить хозяину дому ящик, содержавший, по его словам, документы, доказывающие факт того, что вайты и меланцы обязаны своим происхождением одной и той же планете. Сора произносила тост за здоровье Рона, когда он увидел, как она внезапно побледнела, выронила бокал и с испуганным видом прикрыла рот ладонью.
— Что с тобой, Сора?
— Там... Черные!
Рон обернулся. Парк был окружен примерно тремя десятками мужчин в черных туниках вроде той, в которой был человек, как-то замеченный им в коридоре. Рон инстинктивно потянулся к поясу за оружием, но ничего не нащупал: он оставил дома, в укромном месте, не только доставленный Борнэ с корабля фульгуратор, но и парализатор, который обычно всегда носил с собой. Один из людей в черном заговорил, и его голос, наверняка, искусственно усиленный, зазвучал под сводом парка.
— Граждане, спокойно расходитесь по домам! Капитан Вариг, следуйте за мной вместе со своими людьми. Любое сопротивление бесполезно. Те из вас, кого здесь нет, — уже наши пленники!
Земляне начали послушно расходиться. Акеро подошел пожать руку Рону.
— Мы здесь ни при чем, — сказал он. — Но Стражам все вынуждены подчиняться.
— Стражам?
— Вот этим, — бросил Акеро, указав рукой на людей в черном. — Стражам Земли.
Пожав плечами, он тоже ушел. Вана исчезла без единого слова, но Сора порывисто прижалась к Рону и страстно поцеловала его, прежде чем последовать за толпой. Капитан Вариг и его люди остались одни.
— Хорошо, — проговорил Рон громким голосом. — Мы пойдем с вами. Нет, Брак! Никакого сопротивления! Нам нечем сражаться!
Словно в опровержение его слов, протрещал разряд фуль-гуратора, и две черные фигуры упали.
— Не стреляйте! Кто...
Из круга Черных вырвался тоненький красный луч, и Ге-дан рухнул на землю с пробитой грудью, выронив оружие. Рон бросился к нему, но энсин был уже мертв. По рядам астронавтов пробежал угрожающий ропот.
— Спокойно! Повторяю вам: мы ничего не можем поделать! Если бы Гедан меня не ослушался, он был бы все еще жив!
Рон повернулся к черным стражам.
— Обеспечьте ему достойное погребение!
— Разумеется, капитан, — ответил их капитан. — Он был неосмотрителен, но отважен. Двое моих людей тотчас же этим займутся. А теперь следуйте за нами!
Они двинулись колонной по двое, с не спускавшими с них глаз и державшими оружие наготове черными стражами по бокам. Пока шел, Рон рассмотрел их получше. Их лица были жесткими, суровыми, даже меланхоличными, совсем не похожими на улыбающиеся лица горожан, среди которых капитан и его люди жили все эти последние дни. Повернувшись к шагавшему рядом с ним Гуннарсону, Рон сказал ему на сооми:
— Судя по всему, эти не находятся под воздействием наркотиков. Или же это совершенно иной тип наркотиков!
— Тихо!
Рон умолк. Их провели по пробитому в стене узкому коридору, где им пришлось идти гуськом. Одни Стражи шли впереди, другие — сзади.
— А они знают свое дело, — пробормотал Гуннарсон.—Жаль.
Они прошли за бронированные двери и очутились в круглом здании, где располагалось несколько небольших комнат. Там их разделили: офицеров направили в одну сторону, матросов — в другую. Рон и его офицеры оказались в длинном помещении без окон и лишь с одной дверью — той, через которую они вошли и которая закрылась позади них с глухим щелчком. Помимо стоявших вдоль стен десятка привинченных к полу кроватей, в комнате имелось несколько стульев из легкого металла и стол.
— Ну, вот и наша тюрьма, — сказал Блондель. — Однако я по-прежнему нигде не вижу Борнэ, а ведь нам сказали, что те, кого с нами не было, тоже уже пленники.
— О! Да он, вероятно, в другой камере, или же уже мертв!
— Это бы меня удивило, — заметил Боран. — Он хитер, как зинтивар, и осторожен, как пюлуза. Наверное, укрылся где-нибудь с теми, кого здесь не хватает, а может, они окопались в «Отважном», включив все защитные экраны!
— Из чего убили Гедана, капитан?
— Из чего-то вроде лазера. Не слишком опасное для нас оружие, будь сами мы вооружены. Защиту крейсера оно не пробьет, хотя, может, у них есть в запасе и нечто более мощное! В любом случае это первое оружие, которое мы видели на Земле. Есть еще тот аппарат, с помощью которого кто-то проделал эту дыру в Луне!
— У нас гости, капитан, — прервал его Дюпар.
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появилось трое вооруженных мужчин.
— Капитан Вариг, извольте проследовать с нами.
— Эйнар, остаешься за капитана — что делать, сам разберешься, — произнес Рон с кислой ухмылкой. — Ладно, давайте, ведите!
Несколько узких проходов и лифтов вывели к обшитой металлом двери черного дерева. Часть этой двери отъехала в сторону, и Рон один вошел в строгую комнату, всю обстановку которой составляли заваленный какими-то приборами большой стол, книжные полки, обзорные экраны и несколько стульев. В углу, за столом меньших размеров, сидел смуглый, худощавый мужчина. Отличительные физические признаки земной расы — высокие скулы, узкий, с расширяющимися ноздрями нос, резко очерченный подбородок, темные глаза, тонкие губы — были преувеличены в нем почти до карикатуры, делая его лицо похожим на смущающую и неподвижную маску.
— Присаживайтесь, капитан. — Я — Фон Кебельба, ма-риаг, полагаю, вы бы сказали — полковник, ответственный за защиту Центра 81623. Вы, вероятно, хотели бы знать, где находитесь?
— В гостях у истинных властителей Земли!
Мужчина покачал головой в знак отрицания.
— Вы ошибаетесь, капитан Вариг. Здесь нет никаких властителей — лишь служители, Стражи. Стражи того, что в разговоре, о котором мне было доложено, сами вы назвали Утопией.
Он усталым жестом поднес руку к лицу.
— Утопия, капитан. Старейшая мечта человечества — одна из них. А вам известно, что она, вероятно, еще более древняя, чем можно было бы предложить? У меня тут есть одноименная книга некоего Томаса Мора, первое издание которой датируется 1518 годом христианской эры... Подумать только: это было более чем 12000 лет тому назад! Так вот, эта древняя мечта почти осуществилась сейчас на Земле. Я говорю «почти», так как Земле все еще нужны ее Стражи.
— Ив чем мы представляем угрозу для Утопии, если уж вы арестовали нас ценой жизни трех человек — двух ваших и одного из моих офицеров?
— Чтобы вы могли понять это, мне придется многое вам объяснить. И я сейчас это сделаю, ибо хочу убедить вас, что, несмотря на то, что все выглядит иначе, я вовсе не враг вам. Джон Акеро уже рассказал вам, что произошло на Земле после отлета ваших предков на первых сверхсветовых звездолетах. Ваши предки улетели примерно в 2060 году бывшей эры, во время научного ренессанса, последовавшего за годами застоя начала XXI века. Спустя сорок лет, пока они все еще скитались в Пространстве, пребывая в состоянии анабиоза, только что изобретенные сверхсветовые звездолеты занялись исследованиями в радиусе нескольких сотен световых лет и вернулись все до единого. В 2120 году случилась миграция Черных, если это можно назвать миграцией — их-то и было всего три звездолета. Мы тогда все еще изучали условия жизни на открытых планетах, и к тому времени, когда разразилась первая расовая война, никакой реальной колонизации еще не происходило. Победители — Желтые и Черные — вынуждены были озаботиться тем, как сделать вновь пригодной для жизни нашу планету, и потому исследований не велось. В тот момент, когда они вновь могли стать для нас интересными, началась вторая расовая война, еще более суровая, чем первая! После диктатуры Кайё и слияния рас, на что ушло какой-то время, дух человечества изменился. В 3005 году улетели новые звездолеты, на сей раз к периферии Галактики, но мы так никогда и не получили от них новостей. Провалилась ли эта попытка колонизации? Или же они были уничтожены в сражениях против других форм жизни? А, может, колонисты просто уже не хотели иметь никаких дел с Землей — вы ведь и сами принялись искать нас лишь по прошествии многих тысячелетий! Как бы то ни было, как я уже и сказал вам, наш менталитет изменился. К науке, ответственной вовсе не за войны, но за принесенные ими опустошения, стали относиться с недоверием. Те немногие, что грезили открытиями новых планет, улетели в 3005 году. Оставшиеся были больше заинтересованы в том, чтобы жить в спокойствии, стабильности и безопасности. Так и зародился тот социальный строй, который вы видите сейчас на этой планете, и который вы назвали Утопией.
— Да, но тогда я не знал, что скрывается за внешним спокойствием!
— Не спешите об этом судить!.. Граждане, по большей части, живут здесь счастливой жизнью. Они свободны в той мере, насколько это возможно, работают мало, имеют прекрасное художественное и литературное образование. Вы слышали наших музыкантов, видели работы наших художников...
— Я не достаточно квалифицирован, чтобы судить о них, но мне кажется, им недостает выразительности, они... как бы это сказать? Академичны!
— Такова цена безопасности! Видите эти древние книги, занимающие весь этот угол моей библиотеки? Несмотря на опустошения войны, нам удалось спасти много того, что относилась к эпохе первой цивилизации. Среди людей тех диких времен имелись и такие, кто был предан культуре, — они-то и уберегли эти книги от бомб. Так вот, здесь есть просто-таки восхитительные произведения, хотя сейчас мы, конечно, таких производим гораздо больше. Но большинство наших граждан их бы, увы, не поняли.
— А как обстоит дело с наукой?
— В наших школах есть и научные дисциплины, но, как правило, ученикам там дают только минимум знаний, необходимый для управления механизмами, благодаря которым и существует наша цивилизация. Настоящей наукой занимаются лишь Стражи.
— Но неужели время от времени среди вас не рождаются люди, которых ваша статичная цивилизации не устраивает? Вы что, истребляете их?
— Нет — разве что в случае абсолютной необходимости. Мы — не тираны и не дикари, капитан. Те, кто любит физическую активность, или полагает, что любит, отправляются к людям палеолита. Там они находят свой собственный вид Утопии. Некоторые, впрочем, возвращаются и создают проблемы. Тех, кому нравится умственный труд, мы определяем еще в начальной школе, — они-то и становятся Стражами. В этой должности они вольны как угодно использовать свой ум, но это едва ли не единственная свобода, которой они об-
ладают. Быть Стражем своих собратьев, капитан, — работа тяжелая и не слишком хорошо вознаграждаемая!
— И у вас никогда не возникает с ними проблем?
Кебельда слабо улыбнулся.
— Они, как когда-то и я, подвергаются специальной идеологической обработке, и когда, со временем и опытом, осознают это, в силу своего чувства ответственности становятся наилучшими Стражами... большей частью.
— То есть бывает, что и не становятся?
— Порой приходится принимать не самые приятные меры. Такова цена, которую он платят за то, что получают доступ к знаниям.
— Однако же я встречал среди ваших граждан людей, которые, как Акеро, к примеру, являются прекрасными историками...
— Вы могли встретить и других. Весьма посредственных, в большинстве своем... Но если говорить об Акеро, то мне жаль, что он не стал Стражем. Он один из тех немногих, чьи способности нам не удалось вовремя разглядеть.
— Могу я задать вам еще пару вопросов?
— Разумеется. У меня больше нет от вас тайн.
— Первый такой: зачем нужна содра?
— Капитан, человек стал человеком в силу своей агрессивности. Так было на протяжении двух с лишним миллионов лет, быть может, даже и трех! Утопии — всего десять тысяч лет! Как вы думаете, этого достаточно для того, чтобы изменить человеческую природу? Пока следы этой агрессивности, которая исполнила свою роль и теперь должна исчезнуть, все еще присутствуют, человечество будет нуждаться в стабильности, Стражах и содре! Содра — это своего рода заменитель ощущений возбуждения от охоты, войны, драк или даже обычного соперничества. Для грубых человеческих инстинктов в Утопии есть один огромный недостаток: в ней людям становится скучно!
— Второй вопрос касается ваших «людей палеолита». Я видел их мельком. Они выглядят счастливыми, но преисполнены агрессии...
— У них тоже нет войн!
— Да, они мне об этом говорили. Но у них есть ежедневное приключение — охота. Для чего они нужны? И не боитесь ли вы, что через несколько столетий их численность выйдет из-под контроля и...
Он резко прервался, вспомнив слова Дары о том, что лишь немногие группы ее соплеменников выживают в условиях их существования.
— Для чего они нужны? Вначале это были все те, кому было бы слишком трудно приспособиться к жизни в Утопии. Потом, правда, мы изобрели содру. К тому же Стражей у нас не так уж и много, и не все из них окажутся готовыми к сражению в том маловероятном, но все же возможном случае, если это понадобится. Если хотите, «люди палеолита» составляют своеобразный генетический резерв агрессивности. Что же касается увеличения численности их населения, то оно держится под контролем, хотя сами они этого и не знают. Мы разработали в наших лабораториях особый возбудитель веселящей лихорадки. Смерть безболезненна, но неизбежна.
— Но это ужасно!
— Не более, чем ваша война, капитан!
— Но мы уже не знаем, по какой причине началась эта война, и пытаемся...
— Вот именно! Вы сражаетесь, убиваете друг друга, но даже не знаете — из-за чего! Тогда как мы поддерживаем Утопию! Возможно, через несколько веков человечество уже не будет нуждаться ни в Стражах, ни в содре, и тогда двери наших лабораторий откроются, и мы сможем мирно размножаться на звездах!
— Вас ждут там неприятные сюрпризы! Помимо вайтской и меланской конфедераций, есть и другие народы, и не всегда миролюбивые!
— Если на нас нападут, мы будем защищаться. У нас есть абсолютное оружие, капитан. Но жители Утопии не станут сражаться между собой, как это делаете вы, и уж точно никогда не развяжут войну сами! По этому поводу я должен проинформировать вас о принятом относительно вас решении. Оно вам не понравится. Вы никогда уже не покинете Землю. Вас разместят на каком-нибудь острове, где вы будете жить и умирать в мире. Мы не желаем, чтобы ваши варварские конфедерации узнали о нашем существовании. О! Защититься мы вполне бы смогли: если бы вы прилетели не на одном звездолете, а целой флотилией, то были бы уничтожены!
— Возможно. Но у нас тоже есть мощное оружие!
— Капитан, сейчас я покажу вам абсолютное оружие, о котором только что упоминал. Пойдемте!
Мужчина встал. Долговязый и худой, в черной тунике он выглядел еще более высоким. Он нажал какую-то кнопку, и, с оружием наперевес, появились два Стража.
— Я принадлежу к научной партии, а не к военной фракции Стражей, поэтому, полагаю, не справился бы с вами, если бы вы вдруг на меня напали. Но Гона и Руки — наши лучшие стрелки. Не забывайте об этом и следуйте за мной.
Они вышли через другую дверь, и на лифте поднялись в бронированную башню. Посередине, направленный к потолку, располагался вогнутый диск, образованный решеткой из блестящего белого металла, примерно десяти метров в диаметре; в центре диска находился усеченный конус из красного металла, несомненно, меди. Край диска возвышался над полом примерно на метр, и сквозь прутья решетки можно было различить внизу не слишком глубокую выемку. Фон Кебельда указал на аппарат рукой.
— Это и есть наше абсолютное оружие. За счет поворота данного зеркала на скрытой опоре сектор обстрела представляет собой конус, покрывающий 30 градусов, — активатор Пространства III.
— Пространства III?
— Да, капитан Вариг. Ваши звездолеты используют Пространство II, не так ли? То самое Пространство II, где скорость света равна возведенному в квадрат значению скорости света в обычном пространстве. Вы можете делать это совершенно спокойно, ничего не опасаясь, так как Пространство II есть вакуум, и, соблюдая законы протоисторического физика Эйнштейна, вы можете летать по всему космосу. Так вот: мы, земляне, открыли Пространство III, где скорость света, или, скорее, максимальная скорость передачи информации такова, что мы даже не смогли ее измерить. Вероятно, она конечная, но наши приборы слишком несовершенны.
Впрочем, это неважно, ибо Пространство III — не пустое, а, если судить по тому немногому, что нам о нем известно, крайне недружелюбное по отношению к той материи, которая нам известна. У нас тут целый набор прожекторов, обшаривающих небо своими лучами и покрывающих его полностью начиная с достаточно малой высоты, для того чтобы никто не смог нас поразить. Один из таких прожекторов, установленный на экваторе, и проделал 2510 лет тому назад ту дыру в Луне, которая так вас заинтриговала. То был единственный раз, когда мы воспользовались активатором в большом масштабе для проверки одной гипотезы: некоторые из нас полагали, что за пределами 150 000 километров энергия слишком слаба для воздействия на материю в Пространстве III. Как показал опыт, они ошибались.
— И какова максимальная дальность действия?
— В теории — двадцать миллионов километров. На Марсе или Венере вы были бы в безопасности. Но не на Луне.
— И воздействие осуществляется через этот потолок?
— Естественно нет! Он бы исчез! Но он убирается — вот так, смотрите!
Кебельда подергал за какие-то рукоятки на стене, металлический потолок с глухим шумом перешел из горизонтального положения в вертикальное, и они оказались под открытым небом. Должно быть, прошло уже довольно-таки много времени после полудня, так как солнечные лучи падали косо, освещая лишь верх башни. Кебельда снова протянул руку вперед, вероятно, для того, чтобы закрыть потолок. В мозгу Рона промелькнула одна мысль — мысль безумная. И однако же то, несомненно, был их последний шанс. Если все получится...
— Подождите! У меня, разумеется, больше уже не будет возможности увидеть один из этих прожекторов, а это оружие меня завораживает. Вы не продемонстрируете, как оно функционирует?
Было видно, что Кебельда колеблется.
— Они потребляют немало энергии, и пока воздух будет уничтожен, тут будет присутствовать некоторая радиоактивность, пусть и весьма незначительная. С другой стороны, возможно, после подобной демонстрации вы будете более убедительны, когда вам придется объяснять вашим людям, что им не остается ничего другого, кроме как смириться с судьбой. Хорошо, я покажу вам... Возьмите вон то руководство по эксплуатации, что лежит на консоли, и когда прожектор будет активирован, бросьте его вверх, над зеркалом. Только делайте все быстро, иначе уничтожение воздуха может привести к образованию торнадо. Я скажу вам, когда нужно будет бросить книгу, так как — должен вас предупредить, — когда аппарат работает, тут ничего не видно. И главное — не поднимайте руку над зеркалом, если хотите ее сохранить. Готовы?
Взяв книгу, Рон подошел к зеркалу. Кебельда вытащил из кармана ключ, открыл крышку панели управления, щелкнул каким-то переключателем. Задвигавшаяся было по циферблату стрелка замерла между двумя красными линиями.
— Внимание! Когда я скажу, бросайте книгу!
Кебельда нажал на красную кнопку.
— Давайте!
Вместо того, чтобы подчиниться, стоявший совсем рядом с зеркалом Рон вскрикнул и отступил назад.
— Ой! А этот свет, в основании конуса... это нормально?
Заинтригованные, оба Стража бросились к аппарату.
Рон резко толкнул их на прожектор. В тот же миг Кебельда вырубил энергию, но было слишком поздно: Гона был уже мертв — его голова и плечи исчезли; Руки с ошеломленным видом смотрел на обрубок своей левой руки, из которого фонтаном била кровь. Рон кинулся к лазеру, который Руки выронил, чтобы пережать запястье левой руки рукой правой, и повернулся с оружием к мариагу.
— Закройте свод! И займитесь этим несчастным. Он умрет от кровопотери, если вы этого не сделаете!
Пока землянин повиновался, Рон осмотрел свое оружие. То был очень мощный лазер, аналог типа IV федеративных флотилий. Воспользовавшись им, он методично «разрезал» металлические прутья решетки прожектора для того, что вывести аппарат из строя, расплавил панель управления, разрубил кабели, по которым шел электрический ток.
— Теперь мы спустимся в ваш кабинет, после чего вы лично пройдете со мной по камерам, и мы освободим моих людей. Ваша жизнь зависит от вашего сотрудничества.
— Поздравляю, капитан. Я, как последний баран, угодил в расставленную вами ловушку. Но моя жизнь не имеет никакого значения. Я всего лишь Страж!
— Да я и не сомневаюсь в том, что вы с легкостью пожертвовали бы как своей жизнью, так и жизнью этого бедняги. Осталось лишь узнать, до какой степени вы способны переносить физическую боль. Мы — пираты, и хотя я категорический противник пыток в обычных условиях, я никогда не отказывал себе в удовольствии наблюдать за тем, как наиболее жестокие из моих парней выбивали из пленников-меланцев информацию о том, где находится их богатство! Бывают, как вы уже говорили, обстоятельства, когда приходится принимать не самые приятные меры!
— Что ж, допустим, плоть окажется слаба, и я уступлю вам — здесь. Но когда мы наткнемся на Стражей, я без малейшего колебания отдам им приказ открыть огонь, ибо смерть меня не страшит. Всего лишь секунда тревоги, быть может, боли — и на этом все кончится!
Рон задумчиво почесал затылок.
— Ну да, действительно... Тогда попробуем зайти с другой стороны. Почему бы вам просто не позволить нам улететь?
— Мы достигли стабильности ценой неимоверных усилий. Впервые за всю свою историю человечество получило возможность спокойно отдышаться, поразмыслить...
— Это ваше стадо накаченных наркотиками?
— Нет, хотя и они время от времени вносят полезный вклад в общее дело. Наркотик, как вы его называете, никоим образом не воздействует на их умственные способности. Но рассчитываем мы все же на Стражей. Они занимаются поисками во всех областях естественных и гуманитарных наук — и находят! Если бы мы пожелали завоевать всю Галактику, нам бы это удалось. Только представьте себе звездолеты, вооруженные прожекторами Пространства III! Но мы покинем нашу Землю, лишь когда достигнем поставленной перед собою задачи — перейти от животного-завоевателя, коим являетесь
вы, а в какой-мере — еще и мы сами, к более высокой форме интеллекта, к более высокой форме жизни. Нам еще многое предстоит сделать, и для этого нам нужно, чтобы наше укрытие не было обнаружено, для этого нам нужно еще несколько тысячелетий уединения и стабильности. Знаете, что случится, если вы вернетесь в свою воинственную конфедерацию? Нашу планету заполонят любопытствующие, какие-нибудь безумцы попытаются нас завоевать, и мы будем вынуждены защищаться. Я не знаю, что происходит с человеком, выброшенным в Пространство III, но, должно быть, нечто ужасное. Вы же не хотите, чтобы это случилось с миллионами?
— Полагаю, вы заблуждаетесь насчет того, что представляет ваша Земля для нас, обитателей Галактики! Мы искали ее лишь с совершенно определенной целью — проверить, верна ли теория, согласно которой вайты и меланцы обязаны своим происхождением одной и той же планете, установить это для того, чтобы прекратить нашу абсурдную войну. Мы тоже, пусть и по-своему, пытаемся прийти к высшей стадии человечества. Да, у нас случаются провалы. Но разве у вас их нет? Эти ваши накаченные наркотиками граждане, эти ваши Стражи, имеющие несчастный вид...
— Они действительно порой несчастны. Долг вынуждает их совершать неприятные вещи. И они и сами знают, что являются рабами общественного строя, при котором им уже не жить, что они трудятся во имя цели, которая реализуется уже не при их жизни. Но и у них бывают радостные моменты!
— Так или иначе, я хотел донести до вас лишь одно: в нашей конфедерации Земля представляет интерес разве что для горстки археологов! Если вы позволите нам улететь мирно, мы сохраним тайну вашего местоположения в пространстве. И если кто-то вдруг снова ее случайно откроет... что ж, мы признаем за вами право на защиту!
— Мне бы и хотелось верить вам, Вариг, но я не могу пойти на этот риск. И я — не Верховный Страж, я не могу взять на себя...
Дверь башни открылась, и, с оружием в руках, появились Гуннарсон и Брак. С ними был один из Стражей, также вооруженный. Все трое резко остановились.
— Вижу, капитан, вы в нас и не нуждались! — радостно вскричал великан. — Ну вы тут и натворили делов! — Продолжал он, окидывая восхищенным взглядом обломки прожектора. — Это еще что была за штуковина?
— Ужасное оружие, Нильс. Но что произошло?
— Этот человек освободил нас и выдал нам лазеры, — ответил Гуннарсон. — Теперь мы тут хозяева положения.
— Неужели это правда, Хелор? — воскликнул Кебельда. — Неужели Страж способен на предательство? Ну же, отвечай!
— Это правда, мариаг.
— Но почему? Почему ты подверг наш план столь страшной опасности? Ты вообще понимаешь, что ты наделал?
Страж глубоко вздохнул.
— Я сделал это во имя свободы, мариаг! Ради возможности жить, как человек, а не как раб, выполняющий план, придуманный задолго до меня, план, который едва ли реализуется при моей жизни! А еще потому, что здесь чертовски скучно!
— Но как же так?.. Ведь ты — один из лучших наших физиков! В лаборатории у тебя есть все, что только можно желать! Ты делал открытия...
— Которые затем отправлялись гнить в архивы! И которые останутся там до того славного дня в далеком-далеком будущем, когда кто-нибудь осмелится объявить, что план наконец-таки осуществился, если такое вообще случится! Нет, мариаг, мы здесь, на этой единственной планете, — обычные пленники, тогда как у них есть вся вселенная!
— Но у них есть и война!
— Они объяснили мне, из-за чего она началась, и как они надеются ее прекратить. И потом, мариаг, пусть бога, вероятно, и не существует, мне кажется, наши предки, Великие, те, которые и составили тот план, которому мы следуем, слегка узурпировали атрибуты божества! Возможно, они были и правы, но можно ли утверждать это наверняка? Ничто не помешает вам продолжить этот опыт. Обитатели Галактики живут иначе, и пусть у них там полно своих трагедий, они по крайней мере свободны!
Кебельда устало пожал плечами.
— Что ж, будь по-твоему! Но вы будете уничтожены, когда попытаетесь покинуть Землю. Этот прожектор выведен из строя, но прежде чем вы успеете подняться достаточно высоко для того, чтобы оказаться в безопасном для вас Пространстве II, вы угодите в зону поражения соседних прожекторов!
— Четыре соседних прожектора также были разрушены, мариаг. Ничто не помешает нам улететь.
Кебельда, казалось, сделался ниже ростом.
— Выходит, ты не один? Это организованная измена?
— Нас, намеревающихся улететь с ними, двенадцать человек. Измена? Нет, всего лишь возможность. Скажем так: прутья клетки на несколько секунд раздвинулись, и мы собираемся этим воспользоваться!
— Время поджимает, капитан, — прервал их Гуннарсон. — Пусть мы и хозяева положения... но это лишь пока!
— Ты прав! Давайте, Кебельда, следуйте за нами. Сейчас мы вернемся на борт «Отважного» и там освободим вас. Но сначала мне нужно заскочить в мою квартиру, чтобы забрать документы, переданные нам Акеро.
— Не нужно, капитан, — сказал Брак. — Они уже на борту. С небольшим сюрпризом для вас!