Я дал ему нелегкую работенку: поручение финансовой компании из Лорэна. Один из служащих был нечист на руку, а они не могли установить, кто именно. Я объяснил задачу и добавил:

- Ты - новый работник в департаменте потребительского кредита. Именно там происходят недостачи. Держи ухо востро и ничего не предпринимай, пока не накроешь вора с поличным. Надо, чтобы он не смог вывернуться.

- Ладно, босс. Как вы считаете, они не расщедрятся на маленький аванс для меня? Мне хватит до зарплаты.

- Спроси у них сам, - ответил я. - Может быть, они дают своим сотрудникам скидку с процентов?

Алек рассмеялся, подмигнул Сэнди и вышел. Заверещал телефон. Потом он уже звонил без передышки. Сэнди отсеивала звонки, и мне доставались уже лишь те, которые она считала необходимыми. Звонили частные лица, полиция, сомнительные типы с периферии преступного мира. Детектив сержант Деннис Рокингем пригласил меня на ленч. Я согласился при условии, что не буду связан делами. Мы с Рокингемом всегда работали в довольно тесном контакте.

Еще один звонок: срочный вызов от видного кливлендского бизнесмена. Сэнди жестом предложила мне взять трубку. Я слушал, выражал сочувствие, задавал вопросы и закончил тем, что пообещал сделать все возможное, чтобы отыскать его семнадцатилетнюю дочь.

- Нет, сэр, никакой огласки не будет… Я не сообщу полиции, если это не окажется необходимым… Да, сэр, я понял. Буду держать вас в курсе… До свидания.

Я встал из-за стола, взял с вешалки свою коричневую фетровую шляпу и сказал Сэнди:

- Пока, мисс Холлис. Одна несовершеннолетняя девица поселилась с каким-то типом в Женеве-на-озере. Ее папочка беспокоится, но хочет, чтобы все было шито-крыто. Это может занять весь день. Позвоните Рокингему и скажите, что к ленчу я не успею.

- Хорошо, сэр, - бодро ответила Сэнди. - Что-нибудь еще, сэр?

- В общем, обороняй укрепления, - сказал я и вышел.

Часом позже я проехал по дороге № 20, свернул налево, пересек железнодорожное полотно и взял курс на маленький городок Кони-Айленд, известный как Женева-на-озере. Он состоит из одной длинной главной улицы, идущей вдоль берега озера. В сезон это весьма оживленное местечко со множеством летних коттеджей. Там также есть бары, котлетные и сосисочные, киоски, тиры, магазинчики сувениров, киноавтоматы, карусель под полотняным навесом, миниатюрное поле для гольфа. Поскольку сезон уже завершился, большинство этих заведений были закрыты, но я заметил, что во многих коттеджах еще живут.

Я поставил машину и принялся за работу. Согласно описанию, данному отцом девицы, она была ростом пять футов четыре дюйма, вес имела сто пятнадцать фунтов, а также обладала голубыми глазами и очень светлыми, коротко стриженными волосами. Все, что у него было, это записка от нее с почтовым штемпелем местного отделения, в которой дочь сообщала, что «влюбилась в чудесного парня» и собирается выйти за него замуж. Отец съездил в городок, но ему не удалось найти ее. Тогда он позвонил мне. Девушку звали Джуди Клингмен. А как звали чудесного парня, отец не знал. По его мнению, они находились еще где-то здесь, и я надеялся, что это так.

Я начал методическую проверку заселенных коттеджей. Это был утомительный способ, но единственный. Моя работа вообще на 90 процентов состоит из хождения, и я к этому привык. Через два часа приветливая леди из коттеджа под названием «Тесный приют» сказала мне, что девушка, по описанию похожая на Джуди, в обществе темноволосого мужчины сняла коттедж у ее соседки. Он называется «Пески», расположен на краю улицы и выходит к пляжу. Я поблагодарил леди, которая еще сообщила мне, что сама здесь живет круглый год, и потащился в конец улицы.

Это был небольшой домик с обычной, затянутой сеткой верандой. На веревке, протянутой от двери к дереву, висел красный купальник. Я поднялся на крыльцо и постучал. Никто не отозвался. Внутренняя дверь была открыта, и я видел пол, покрытый линолеумом, и кое-какую мебель. На столике, стоявшем на веранде, лежала стопка журналов. Верхний назывался «Правдивые любовные признания». Изнутри дома шел сырой затхлый запах. Я опять постучал, а потом забарабанил в дверь. Тишина. Повернувшись, я окинул озеро внимательным взглядом. Поверхность воды была гладкой и искрилась голубизной. Вдали у самой воды я заметил что-то круглое, золотистое. Я зашагал по песку и, когда приблизился, различил сидевшую девушку. На ее светлых коротко стриженных волосах блестело солнце. Одетая в тесные темные шорты и белый свитер, она сидела, обхватив руками поднятые колени, задумчиво глядя на воду, и не заметила моего приближения.

Оказавшись рядом, я сказал:

- Привет!

Она испуганно обернулась.

Это была очень хорошенькая, но как-то по-детски выглядевшая девушка. На ее щеках все еще виднелся младенческий пушок. У нее были ясные голубые глаза, а маленькие пухлые губы слишком густо измазаны помадой. Она молча уставилась на меня.

Я сказал:

- Давай-ка, Джуди, поехали домой.

- Кто… кто вы?

- Друг твоего отца. Он послал меня.

Она отвернулась, и плечи ее задрожали.

- Я не могу… не могу ехать домой…

- Можешь. Где твой дружок?

- Он… он уехал. - У нее был тонкий детский голос.

- Туда ему и дорога. - Я наклонился и тронул ее за плечо. - Пошли, Джуди.

Она встала и пошла рядом со мной по песку, опустив голову. Когда мы добрались до коттеджа, я увидел стоящий там автомобиль - новый «понтиак» с откидным верхом и номерным знаком Огайо. Девушка тоже увидела его и бросилась от меня, крича:

- Джерри, Джерри, ты вернулся!

Я не удерживал ее. На веранду вышел мужчина с маленьким кожаным футляром в руке. Подходя, я услышал, как он говорит: «Я забыл свою электробритву. Пока, детка».

Это был неприятный узколицый человек, с маленькими черными глазками, густыми бровями и курчавыми волосами, чересчур длинными на затылке и за ушами. Он легко сбежал по ступенькам и, ухмыляясь, оттолкнул Джуди.

- Позабавились немного, но теперь с меня хватит. - Он бросил футляр на заднее сиденье машины и открыл дверцу.

- Джерри, я думала, ты…

- Плохо думала, детка. Я говорил тебе, чтобы ты ничего не воображала.

- Джерри, прошу тебя… - В ее глазах была боль, по лицу текли слезы.

- А, оставь. - Он кивнул на меня. - Похоже, ты и так обзавелась новым дружком. - Он развязно и нагло улыбнулся мне. - Оставляю ее тебе, приятель. Она не так уж плоха, но и хорошей ее не назовешь. - Внезапно его глазки сузились. - Послушай, тебя не Беннетом зовут? Ну и ну! - Он тихо засмеялся. - Значит, ее старик нанял тебя, чтобы вернуть дочку? Важная птица, а? Можешь забирать. Передай старику привет от меня.

Я сдержался. Я знал этого Джерри и его репутацию. Джеральд Лонгер, уголовник, наемный бандит, шпана. Я спросил:

- По-прежнему работаешь на Джона Дэймона, Джерри?

- Конечно. Просто проводил здесь маленький отпуск. Я и цыпочка. Ты не возражаешь, братишка? - Он рассмеялся с наглым видом.

Я шагнул вперед, ухватил его за лацканы, слегка встряхнул, а потом отвесил ему две крепкие пощечины, справа и слева. Он барахтался, стараясь вырваться, выплевывая ругательства, а его правая рука метнулась под пиджак. Я поймал его запястье и выдернул из пальцев вороненый автоматический пистолет. Держа пистолет так, чтобы он до него не мог дотянуться, я нанес парню еще несколько ударов. Это было с моей стороны жестоко, потому что он был вдвое ниже меня, но я не стал по этому поводу беспокоиться. В уголках его рта показалась кровь, рука опять метнулась к пистолету, и я с размаху ударил его стволом в подбородок. Он издал слабый вскрик, и я с силой швырнул его в машину.

- Убирайся, пока я не свернул тебе шею, - сказал я.

Он всхлипывал от ярости, боли и ненависти, но запустил двигатель.

- Я этого не забуду, Беннет, - выдавил он, задыхаясь. - Ты не сможешь…

Я опять поднял кулак. Тогда он убрался. «Понтиак» с ревом пронесся по улице, повернул за угол, визжа покрышками, и скрылся. Девица закричала на меня:

- Вы били его! Вы били Джерри! Я люблю его! Я…

- Заткнись! - рявкнул я. - Иди собирай вещи, пока я тебя не отшлепал.

- Вы не смеете так говорить со мной!

Я грубо схватил ее за плечи, повернул, влепил хлесткий удар по ее маленькой круглой заднице и толкнул ее к двери коттеджа.

- Собирайся!

Она обернулась со смущенным и удивленным выражением, потом поднялась по ступенькам и вошла в дом. Я курил и ждал. На улице было тихо. Никаких соседей, которые стояли бы вокруг и глазели. Веселый летний сезон кончался, и я порадовался этому. Вскоре Джуди вышла с чемоданчиком в руке. Я обошел коттедж, снял с веревки купальник и принес ей. Она молча положила его в чемодан. Я вынул пистолет Джерри Лонгера, вытряхнул патроны на ладонь и протянул оружие ей.

- Хочешь взять на память пистолет?

Она отпрянула.

- Я… я не знала, что у него есть это.

- Ты не знаешь многих вещей, Джуди. Этот тип - подонок. Как случилось, что ты связалась с ним?

- Я снимала здесь с девочками коттедж и встретила его на танцах. Он показался мне милым…

- Значит, подружки уехали, а ты осталась с ним?

Она кивнула, не глядя на меня.

- Он говорил, что любит меня. - Она вызывающе вздернула голову. - Я имею право на собственную жизнь.

- Да, Джуди, - сказал я мрачно, - но сначала подрасти.

Я спрятал в карман пистолет и патроны, взял ее чемоданчик и быстро пошел прочь. Она следовала за мной, сбиваясь на рысцу. Когда мы добрались до моей машины, она сказала:

- Откуда мне знать, что вы друг моего отца?

- Ниоткуда, Джуди, просто поверь мне на слово.

- Но Джерри вас знает. Он сказал…

- Забудь-ка о нем, - сказал я резко, - и помолчи.

- Вы мне что-то не нравитесь, - сказала она, отступая назад. - Я не хочу с вами ехать…

Я поймал ее, открыл дверцу машины и впихнул внутрь. Она начала всхлипывать, закрыв лицо руками. Я сел за руль, не обращая на нее внимания.

Мы совсем не разговаривали на обратном пути в Кливленд. Через некоторое время, когда она успокоилась, я предложил ей сигарету, но она покачала головой. Она согласилась выпить в придорожной закусочной. Я взял с собой кофе и бутерброд с ветчиной. Было пять часов, когда я остановился перед их домом. Ее отец с высоким стаканом в руке мрачно ждал, сидя в складном кресле возле плавательного бассейна. Он поднялся при нашем приближении. Откуда-то появилась женщина солидного вида. На руках у нее были тонкие кожаные перчатки, и она держала садовую лопатку. Девушка выскочила из машины и побежала к ней, снова всхлипывая. Они обнялись. Мужчина подошел ко мне.

- Спасибо, Беннет. - Угрюмое выражение его лица не изменилось. - Пришлите мне счет.

- Хорошо.

- У вас были какие-нибудь затруднения?

- Нет, - ответил я.

- А этот человек? Кто он?

- Вам было бы неприятно узнать это. Лучше забыть о нем, поверьте.

Он вздохнул.

- Огласки не будет?

- Нет, сэр.

Он отступил на шаг.

- Еще раз спасибо, Беннет.

Отъезжая, я подумал, что хотел бы иметь возможность с такой же легкостью решить проблему Элвина Бэйна. Мне он нравился. А мистер Клингмен был всего лишь рядовым клиентом.

Я приехал в офис в седьмом часу. Сэнди оставила мне на подпись несколько отчетов и записку, в которой говорилось: «Звонили Алек и Ред. Все нормально. Сержант Рокингем ворчал из-за несостоявшегося ленча. Нью-йоркский офис тоже ворчит. Лучше подпишите отчеты и отправьте их почтой сегодня же вечером. Ваш приятель мистер Бэйн звонил три раза и заходил лично около трех часов. Он хочет, чтобы вы позвонили ему, как только вернетесь. Перри, 26944. Он оставил 500 долларов. Сказал, что это задаток. Я ответила, чтобы он с этим повременил, пока не поговорит с вами. Но он их все-таки оставил. Я положила их в сейф. Вернусь около семи, чтобы напечатать наклейки для новых папок с делами. Оплата за сверхурочные, а?»

Она подписала записку по всей форме, наверное, мило улыбаясь про себя: «Мисс Сандра Холлис, секретарь мистера Беннета».

Я закурил, откинулся на спинку кресла, положил ноги на стол и задумался об Элвине Бэйне. Он проявил упорство, несмотря на мой вчерашний отказ. Придется вернуть ему деньги, потому что я ничего не смогу для него сделать, если он хочет того, о чем просил раньше.

Занятый мыслями о Бэйне, я включил магнитофон и продиктовал отчет о своей работе, который Сэнди напечатает утром. Я также проинструктировал ее относительно счета и суммы оплаты, не упоминая о расходах по делу, которые состояли лишь в стоимости бензина и еды для Джуди. Не стоит высасывать из клиента всю кровь до последней капли. Кроме того, не исключено, что я опять понадоблюсь мистеру Клингмену.

Потом я налил себе немного из хранившейся в столе бутылки и сидел, покуривая и размышляя. В конце концов я набрал номер Бэйна.

Ответил женский голос:

- Хелло, дорогой.

Меня удивила интимная интонация. Я спросил:

- Могу я попросить мистера Бэйна?

Последовало секундное молчание, потом она осторожно спросила:

- Кто его спрашивает?

- Моя фамилия Беннет.

- Я не знаю никакого Беннета, но у вас приятный голос.

- Благодарю вас. Дома мистер Бэйн? - Я догадался, что говорю с его женой.

- Да, он дома, но очень занят: смешивает мартини. А я люблю «Манхеттен». Мы скоро обедаем, то есть Элвин… Я ухожу. Это говорит Арлена, мистер… как вы сказали вас зовут?

- Беннет.

- Ах да. - Она тихо рассмеялась. - Какая я глупая, дорогой. Могу я передать что-нибудь Элвину?

Я решил, что она приняла не один и не два коктейля «Манхеттен».

- Мэм, - сказал я терпеливо, - мистер Бэйн просил меня позвонить ему. Мне нечего ему передавать. Что, если вы будете смешивать его мартини, а его позовете к телефону?

- Ах, опять эти гнусные вечные дела. - Я уловил капризное недовольство в ее голосе. - Вы не можете позвонить завтра?

- Могу, но предпочел бы поговорить с ним сейчас.

- Ну хорошо.