- Да, сэр. Он на террасе с северной стороны, совсем один.

- Спасибо.

Я достал из шкафа бутылку, поставил на поднос и вынес на террасу. Там за столиком сидел в одиночестве Бэйн, угрюмо потягивая виски прямо из бутылки. Он не переоделся, и его яркая клетчатая кепка была сдвинута на затылок, открывая загорелую лысину. Я поставил поднос на столик и спросил:

- Может, добавить немного льда и воды?

Он покачал головой и подвинул бутылку ко мне:

- Угощайся.

- Я принес свою, - сказал я, садясь напротив него. - Выпей моего.

Он бросил взгляд на мою бутылку.

- Спасибо, Джим, но я не люблю скотч.

Я налил себе немного и вытянул ноги. С озера дул свежий ветерок, и я подумал, что, пожалуй, надо было принять душ и одеться, прежде чем выходить на террасу.

- Прохладно, - сказал я.

Он кивнул.

- Осень наступает. Скоро октябрь. Я женился в октябре, два года назад.

- Вот как? - Я отхлебнул из стакана, ожидая продолжения.

Он тяжело вздохнул, достал из кармана своей яркой гавайской рубашки сигару, содрал с нее обертку и закурил. Потом, избегая моего взгляда, сказал:

- Джим, принадлежность к этому клубу всегда была для меня радостью, и парни вроде тебя относились ко мне как к своему. Я ценю это.

Я молча кивнул, слегка смущенный.

- У меня никогда ничего не было, - продолжал Бэйн, - до тех пор, пока пару лет назад я не отхватил крупный контракт с консервной фирмой. Я так и не пошел дальше шестого класса, но работал я всю жизнь. Тяжело работал. - Он провел рукой перед собой. - Никогда не думал, что могу позволить себе это. Всегда считал, что гольф - игра для слюнтяев. Но это не так, Джим. Это хорошая игра. - Он нагнулся ко мне. - Как ты думаешь, если бы я брал уроки у настоящего профессионала, мог бы я выучиться играть Лучше?

- Польза была бы, - сказал я. - Но ты не такой уж плохой игрок.

- Паршивый. Я это знаю, и меня зло берет, когда я не могу угнаться за тобой и другими парнями. Я хочу быть не хуже других.

- Ты и так не хуже, - сказал я улыбаясь. - Раз ты принят и платишь эти тысячедолларовые членские взносы, ты такой же, как и все.

Он сделал нетерпеливый жест.

- Не в деньгах дело, Джим. Я не то имел в виду. У меня никогда не было времени для книг и картин, для всего такого, но я знаю, что они много значат. Это надо чувствовать.

Я сам не отличу Ван-Гога от Пикассо.

- Художники, - вздохнул он. - Знаменитые. Это-то я знаю, Джим. Ты смеешься надо мной?

- Нет, Элвин, - сказал я серьезно, - я не смеюсь над тобой.

Он отпил из бутылки.

- Вся штука в том, что я хочу научиться этим вещам. Я хочу лучше играть в гольф, знакомиться с умными людьми. Чертовски поздно, мне пятьдесят шесть лет, но раньше у меня не было ни времени, ни денег. А теперь и не знаю, как начать, как себя вести.

- Просто быть самим собой.

- Конечно, вы хорошо ко мне относитесь, - сказал он тихо. - Но как мне быть с женой?

Я сделал глоток, недоумевая, куда он клонит.

- А что жена, Элвин? Я уверен, что она хочет того же, что и ты.

- Черта с два, - сказал он горько и опрокинул бутылку.

Я ждал. Через секунду он опустил бутылку и сказал:

- Давай-ка забудем про это, а, Джим?

- Ты сказал, что хочешь поговорить со мной наедине.

- Да. Знаю. Но не стоит. Я сам управлюсь.

- С чем управишься? - меня разбирало любопытство.

Он поколебался, потом выпалил:

- Из-за жены я вступил в этот шикарный клуб, а она даже не хочет пойти сюда со мной. Все, что ей нужно… - Он внезапно смолк и принялся пить.

Я тоже отпил, испытывая беспокойство. Бэйн заговорил:

- Джим, мне сказали, что ты честный сыщик. Я никогда раньше не был знаком с сыщиками. Тебя хвалят. Ты работаешь для большой организации, Я наводил справки и узнал, что фирма суперкласса. Ты согласился бы выполнить мое поручение?

- Что за поручение, Элвин?

Он пристально посмотрел на бутылку. Его маленькие голубые глазки похолодели.

- Она… изменяет мне.

- Ты уверен?

Он медленно кивнул.

- Абсолютно. Она даже не очень старается это от меня скрыть.

- Мне очень жаль, - сказал я.

Он поднял на меня глаза.

- Мне тоже, - сказал он жестко. - Но между нами все кончено.

Я промолчал. Я догадывался, что последует дальше, и боялся этого.

- Ты согласишься оказать мне услугу, Джим? Добыть улики против нее, так чтобы я мог развестись на своих условиях? Ты сделаешь это? - Его взгляд был напряженным.

Я вздохнул.

- Сожалею, Элвин. Наше агентство не занимается делами такого рода. Я могу рекомендовать тебе человека, который…

- Нет, - сказал он резко. - Черт возьми, Джим, я хочу сделать это как следует. Не желаю, чтобы какой-нибудь грошовый тип…

- Я знаю, что ты хочешь, - прервал я, - и огорчен, что не могу тебе помочь. - Я и в самом деле был огорчен.

- Цена не имеет значения, - говорил он чуть ли не извиняющимся тоном.

- Я знаю, - сказал я, - но это против правил агентства.

Это была правда. Я повиновался предписаниям. Были, конечно, случаи, когда я нарушал их, будучи вынужден к тому или обманут. Но я не видел никакого смысла в том, чтобы намеренно вовлекать себя и агентство в супружеские заботы Элвина Бэйна. Это легко могло бы привести к осложнениям, и я имел бы серьезные неприятности с нью-йоркским начальством. Я мог бы, конечно, скрыть это в отчете, но, если бы я сделал то, чего хотел Бэйн, мне пришлось бы выступить свидетелем в бракоразводном процессе. Это неминуемо означало бы потерю работы.

Бэйн тяжело вздохнул.

- Я надеялся, что ты мне поможешь.

- Я знаю нескольких надежных людей, которые работают в одиночку. Ты сможешь сослаться на меня, если захочешь связаться с одним из них.

Он провел рукой по лицу.

- Я подумаю об этом… - Голос у него был усталым. - Наверное, я стану конченым человеком в клубе, когда станет известно, что моя жена гоняется за мужчинами… Черт, надо мной будут смеяться, сплетничать… - Он отпил из бутылки.

Ты стал здесь своим. Твоя жена не имеет к этому никакого отношения.

- Спасибо. - Он вытер рот тыльной стороной ладони. - Спасибо, Джим.

Мы мало разговаривали после этого. Как я уже сказал, меня разбирало любопытство, но Бэйн не имел больше охоты распространяться о неверности жены. И поскольку я отказался помочь, задавать вопросы с моей стороны было бы назойливостью. Поэтому я больше не касался этой темы и вскоре встал.

- Как насчет завтрашнего гольфа? Может, только девять лунок?

Он вяло улыбнулся мне.

Ладно, но надеюсь сыграть лучше, чем сегодня.

- Конечно. В два часа? К четырем надо закончить. У меня в пять встреча.

- С той хорошенькой шатенкой, что бывает здесь с тобой?

Я кивнул, думая о Сэнди Холлис, моей секретарше.

- Мы собираемся пожениться.

- Рад за тебя, Джим. Поздравляю.

- Спасибо.

Я все еще немного смущался, когда речь заходила о моей недавней помолвке с Сэнди. До какого-то момента мы работали вместе, связанные чисто служебными отношениями, а потом совершенно неожиданно у меня открылись глаза, и я понял, что для меня не существует никого, кроме Сэнди. Впрочем, в офисе наши отношения оставались строго деловыми.

Я покидал Элвина Бэйна, жалея, что отказался помочь ему. Я знал, что мог бы сделать то, что он хотел, и сумел бы, пожалуй, устроить как-нибудь так, чтобы мое имя не упоминалось. Но это было бы слишком рискованно. Я не мог допустить, чтобы при огласке упоминали агентство.

Я принял душ, переоделся и вышел к своей машине - зеленому «меркурию» позапрошлогодней модели, который принадлежал агентству. Выехав с территории клуба на шоссе, я направился вдоль озера к повороту, ведущему в западный район города, где в большом новом здании на окраине, рядом с Роки-Ривер, жила Сэнди.

Я поставил машину у тротуара, вошел в дом и поднялся на одном из лифтов.

Сэнди ждала меня. В бледно-желтом платье без рукавов, теплый оттенок которого гармонировал с ровным коричневым загаром ее рук и плеч, она выглядела свежей и юной. Каштановые волосы падали мягкими волнами, немного не доставая до плеч. Ее длинные голые загорелые ноги были обуты в туфли без задников на высоких каблуках. Она прижалась ко мне, и я поцеловал ее. Губы у нее были мягкие и прохладные, и от нее слабо пахло солнцем и душистым мылом. Через минуту я отпустил ее и спросил:

- Чем ты занималась весь день?

- Загорала на крыше.

- Ты начинаешь походить на индуску.

Она рассмеялась и повернулась к столику, на который заранее выставила джин, вермут, лед и стаканы.

- Как гольф?

- Неплохо. Кстати, сегодня я отказал перспективному клиенту.

Она обернулась и подняла бронзовые брови.

Я рассказал ей об Элвине Бэйне, пока она наливала и осторожно смешивала джин, вермут и лед. Когда я кончил, она подала мне стакан и сказала:

- Бедняга. Похоже, он хороший парень. Мне бы хотелось, чтобы ты ему помог.

- Я тоже этого хотел, но в такое дело лучше не вмешиваться.

- Где мы обедаем?

- Где хочешь.

- Только не в клубе, Джим. Эта субботняя публика, по-моему, слишком шумлива.

- В каком-нибудь уютном месте с тихой музыкой?

Она кивнула, улыбаясь мне поверх стакана. У Сэнди был короткий задорный носик, усыпанный мелкими веснушками.

- Я знаю такое место, если ты не против проехаться. Это на восточной стороне…

- Сегодня славный вечер для прогулки, - сказала Сэнди. - Ой, чуть не забыла, на той неделе приезжает мама.

- Хочет присмотреться ко мне, а?

- Может быть. Помнишь, мы ездили на ферму в День благодарения? Ты был тогда всего лишь моим боссом, но, мне кажется, ей всегда не особенно нравилось, что я работаю у тебя. Боюсь, что ты представляешься ей испорченным частным соглядатаем, накоротке с бутылками и блондинками.

- Что ж, - сказал я, - по-моему, она права…

Для вас будет лучше, если это не так, Джеймс Беннет.

Да, мэм.

Мы сидели рядом на низком диване и отпивали из своих стаканов. На проигрывателе крутилась пластинка Штраус. Мы разговаривали, слушали мелодичную музыку, и это было очень приятно.

Несколько раз мы поцеловались и через некоторое время, около шести, вышли из дома и поехали по улицам, освещенным клонившимся к закату солнцем. Прохладный ветерок нежно играл волосами Сэнди. Она сидела, тесно прижавшись ко мне, и я был доволен и счастлив.

Глава 2

В воскресенье я позволил себе немного понежиться. Встал поздно, соединив завтрак и ленч, а потом развалился в кресле с чашкой кофе и воскресной газетой. Около двенадцати позвонила Сэнди.

- Привет, Джим, - сказала она своим ставшим теперь таким родным голосом, которому словно не хватало дыхания. - Чем ты занимаешься?

- Просто сижу и бездельничаю. Я еще даже не брился. По утрам я отвратителен.

Сэнди рассмеялась.

- Согласна и на это. Слушай, Джим, ты помнишь Элис Киф? Она живет напротив. Работает в электрокомпании. Она пригласила меня в бассейн. Приходи прямо туда, если в пять меня не будет дома.

- Ладно. У меня в два гольф. До встречи.

Я побрился, не спеша оделся, выбрал новый светло-коричневый костюм, рассовал по карманам деньги и ключи и вышел из дома. День снова был ясный и солнечный, но для купания, подумал я, холодновато. Все же Сэнди сможет побыть на солнце. Я усмехнулся про себя, что все больше привыкаю думать и поступать как муж. И это мне нравилось.

Была половина второго, когда я приехал в клуб. Здесь собралась обычная воскресная компания, а в центральном зале женщины играли в бридж. У первой отметки толпилась целая очередь, и я порадовался, что мы с Бэйном условились не раньше чем на два часа. К тому времени толпа игроков поредеет, и нам не придется ждать или торопиться из-за тех, кто позади нас. В каждом клубе всегда есть люди, которые орут за спиной, требуя уступить дорогу, и ведут мяч, наступая вам на пятки, или загоняют его на площадку у лунки, когда вы делаете завершающий удар.

В раздевалке было шумно и тесно. Многие из членов клуба уже приступили к воскресной выпивке, но, по-моему, для этого было рановато. Я переоделся в легкие брюки. В шортах, которые здесь носили многие, я чувствовал себя неловко. Надел также рубашку с короткими рукавами и подбитые шипами туфли. Надо было убить время, и я присел за покер с пятидесятицентовым лимитом. Проиграл семь долларов. Когда пробило два, я вышел на террасу и стал ждать Элвина Бэйна. В четверть третьего я понял, что он не придет, и принял предложение заменить недостающего игрока в игре пара на пару.

Было четыре тридцать, когда я покончил с девятой лункой. Приходилось торопиться, чтобы добраться до Сэнди к пяти.

Я позвонил ей из холла, но телефон молчал. Поставив машину у тротуара, я прошел пешком через парк к плавательному бассейну. Сэнди была там. Она лежала, растянувшись на солнце, возле длинноногой черноволосой девушки в ослепительно-белом купальнике. Сэнди уже знакомила меня с мисс Киф, которая работала в электрокомпании. Пока они переодевались, я пил кока-колу.

Втроем мы зашли к Сэнди на стаканчик чая, а потом за мисс Киф явился красивый молодой человек. Сэнди налила и ему. После того как гости ушли, она сказала:

- Сюрприз, Джим. Мы будем ужинать здесь. У меня в холодильнике чудесная вырезка.

- Отлично! Где джин?

- В шкафу, конечно. Сделать к салату чесночный соус?

- А как же! - сказал я, целуя ее.

Когда я ушел от Сэнди, было только десять часов, но в понедельник обычно меня ждало много работы.

Этот понедельник не был исключением. Алек Хэммонд и Ред Дрейк уже явились на службу. Ред был с похмелья, и я дал ему задание полегче - наружное наблюдение. Алек, сморщив худое веснушчатое лицо в улыбке, сказал:

- Джим, черт возьми, я сегодня в форме. Дай что-нибудь посложнее.

Высокий, с очень узкими бедрами, он всегда напоминал мне ковбоя. Его легко было представить в джинсах в обтяжку, сапогах, широкополой шляпе и, пожалуй, с шестизарядным револьвером на низко спущенном поясе. Он и в самом деле был родом из Техаса, да и говорил чуть нараспев.