— Рэнди,— прошептал голос над моим ухом.

Я хотел схватить револьвер, но его не было на месте. Осторожно ощупывая кожаную поверхность дивана, я наконец наткнулся на холодную сталь. Револьвер выскользнул во сне у меня из руки. Для того чтобы достать его, необходимо было повернуться в другую сторону.

— Рэнди, проснитесь!

Кто-то потряс меня. Передо мной сразу же всплыло лицо Френсис Кауторн, а за ним ухмыляющееся лицо Тины с кухонным ножом в руках.

— Какой же из вас телохранитель, если вы так крепко спите! — сердито продолжал тот же голос,— так и я бы смогла охранять.

Для Френсис Кауторн голос звучал слишком мелодично. Я открыл глаза и увидел Линду.

— Хелло, дорогая. Я ни на минуту не засыпал, только прикинулся мертвым.

Наконец, повернувшись, незаметно взял револьвер и показал его Линде.

— Уберите немедленно,— воскликнула она,— терпеть не могу никакого оружия.

— Это легко понять, но с ним чувствуешь себя спокойнее, особенно когда ты уже в возрасте.

— Я в любом возрасте буду свободной и самостоятельной,— ответила она без видимой связи.

Скромно, словно маленькая девочка, она присела на краешек дивана. На ней была очень просторная мужская пижама. Волосы цвета жареного миндаля поблескивали в свете лампы,— должно быть, она ее и зажгла.

— Я не совсем понимаю, говорим мы об оружии или о мужчинах?— сказал я мягко.

— А разве это не две стороны одного и того же вопроса? Ведь и то, и другое — символы жестокости и бесчувственности, не так ли?

— Не думаю,— сказал я.— Хотите верьте, хотите нет, но мужчины тоже люди.

— Это я хорошо знаю, Рэнди,— она искренне посмотрела на меня.— И я не являюсь • мужененавистницей, поверьте мне. И не упрекаю мужчин за то, что они такие, какими их сделало наше общество. Мы только должны выработать новые представления о том, что является женским началом, а что мужским. Ведь мы все смешали в кучу.

— Я знаю отличное средство поправить это дело,— с надеждой сказал я.— Оно еще никогда не подводило.

— А, чепуха! — она презрительно рассмеялась.— Эх вы, мужчины! Именно это я имела в виду. С помощью постели ничего не поправишь. Мы, женщины, уже давно решили этот вопрос. Теперь все будет по-другому.

— Линда, дорогая моя,— сказал я, слегка возбужденный.— Я считаю, что женщинам следует платить так же, как и мужчинам, они должны иметь равные с мужчинами права, равные свободы и равные возможности проявлять их чисто женские инстинкты по отношению ко мне. Разве я не прав?

Она долго и оценивающе смотрела на меня и наконец сказала:

— Наверное, правы... Но я еще в какой-то степени люблю Чарльза, и с моей стороны было бы непристойно сейчас отдаться другому мужчине.

Я тотчас же спустил ноги с дивана. Мне даже не хотелось говорить ей, что «отдаться» это совсем не то слово, которое подходит для данной ситуации, не спросил у нее и о том, как это можно любить «в какой-то степени»... В четыре часа утра мне было не до дискуссий такого рода, я даже застонал, когда посмотрел на часы. Теперь нужно было найти ботинки, которые я куда-то забросил между третьей и четвертой порциями водки.

— Снимите сейчас же ботинки, Рэнди Робертс,— сказал мелодичный и строгий голос со стороны двери.— А тебе, Линда, не стыдно пытаться выкрасть его у меня?

— Дениз?— Линда вскочила.— Это неправда! Мы говорили только об отношениях между мужчиной и женщиной...

— Так я тебе и поверила! — перебила ее Дениз и впорхнула в своей голубой нейлоновой рубашечке в комнату.— И к какому выводу вы пришли?— насмешливо спросила она.

— О, боже ты мой, Дениз! — закричала Линда.— У меня и в мыслях не было ничего подобного. Это у тебя в голове одни мужчины...

— Да... И не у меня одной. Но на Рэнди у меня больше прав. Я первая его подхватила. И просто не ожидала от тебя такой подлости, Линда.

— Еще раз повторяю тебе, Дениз...

— Мне хотелось бы указать на то,— вмешался я,— что, будучи эмансипированным мужчиной, оставляю за собой право решать, кто какие права имеет на меня.

Дениз хихикнула.

— Ах, Рэнди, я же с самого начала поняла, что вы честный парень. И что секс вам доставляет такое же удовольствие, как и мне, не правда ли?

— Я пришла сюда не для того,— сказала ледяным тоном Линда,— чтобы выяснять подробности сексуальной жизни мистера Робертса. Я просто хотела ему кое-что сказать.

— Тогда выкладывайте,— сказал я.

— Я бы и раньше об этом сказала, но вы немного отвлеклись, поскольку...

— Да говори же побыстрей,— нетерпеливо сказала Дениз.— А потом он полностью перейдет в мое распоряжение.

— Я только хотела сказать вам, Рэнди, что мне послышалось, будто кто-то открывает ворота. Среди ночи я проснулась от неприятного сна, выпила воды, легла опять в постель и вдруг услышала...

В этот момент со стороны террасы донесся звук выстрела. Он эхом раскатился по всему парку.

Я поспешно раздвинул занавески. В ночной тишине слышен был лишь шелест листвы на деревьях.

— Быстро закройте за мной дверь! — приказал я.— И откроете ее только в том случае, если убедитесь, что это я.

Линда и Дениз стояли, широко раскрыв глаза от страха.

— Надо выключить свет,— сказала наконец Линда.

— Закройте за мной,— повторил я и выскользнул в темноту.

Конечно, первым делом я угодил в клумбу и вырвал из земли несколько тюльпанов, но потом все-таки выбрался на дорожку.

Я не знал точно, с какой стороны прозвучал выстрел, но доверился судьбе и помчался по дорожке, держа в руке револьвер. На небе светила луна, и в ее свете можно различить бегущую фигуру, решил я. Но никакой бегущей фигуры видно не было.

Я направил свои стопы к восточной стене. Ворота находились на северной стороне. Сквозь листву деревьев справа от меня проникал лунный свет. За ними росли сосны. Они представляли собой отличное убежище для любого пришельца. Спрятавшись там, можно было без труда подстрелить меня. Правда, расстояние было великовато — ярдов сто пятьдесят. Слева находилась северная стена. Ворота были уже позади.

Почти рядом с восточной стеной, уткнувшись лицом в траву, лежало чье-то тело, похожее на соломенное чучело, невесть откуда принесенное ветром. Ближайший куст, где бы я мог спрятаться, находился ярдах в семидесяти.

Внезапно на меня навалилась какая-то туша — огромная, словно медведь гризли. Мы покатились по траве, и пока я безуспешно награждал налетчика тумаками, его руки уже успели сдавить мне горло.

— Френсис Кауторн! — вскричал я.— Значит, это были вы?

— Не я, а вы,— прорычала она, отпуская мое горло, и схватилась за револьвер.

Я изловчился и неожиданно ударил ее коленом. У нее на мгновение перехватило дыхание и руки ослабли. Я вырвался и приставил револьвер к ее виску.

— А ну-ка подальше от меня!

Она откатилась в сторону, и снова можно было вздохнуть свободно. Сев на траву, я направил на нее револьвер.

— Вы что же, подумали, что я кого-нибудь пристрелил?

— У вас же в руках револьвер!

Должен был сознаться, в ее словах была логика.

— Вы уже видели этот револьвер,— напомнил я.— Он у меня на тот случай, если здесь кто-нибудь опять начнет выкидывать свои глупые шутки. А ведь этот парень наверняка опять где-то здесь, я слышал выстрел.

— Я думала, что стреляли вы,— хмуро ответила она.

— Нет, не я.

Френсис Кауторн не спеша поднялась. Я последовал ее примеру. Внезапно она вздрогнула и показала пальцем через плечо.

— А это кто?

— Давайте посмотрим... Можно надеяться, что вы больше на меня не нападете?

— Если стреляли не вы, то зачем же мне нападать. Но вы, кажется, способны...

— Убить собственную матушку? Вы правы, и вы первая, кому я доверил эту тайну.

Она состроила гримасу и отвернулась. Потом мы подошли к неподвижно лежащему в траве человеку. Мужчина был мертв. Я понял это сразу, как только раздвинул траву, закрывавшую его лицо. Пуля навылет пробила ему грудь с левой стороны. Это означало, что стреляли с близкого расстояния. Следов пороха я, правда, не заметил. Лицо убитого трудно было разглядеть, но я тем не менее его узнал. Он напоминал птичку, убитую легкомысленным охотником.

— Вы его знаете?— спросил я Френсис.

— Никогда не видела.

— Его звали Натаниэль Нибел. Супруг Дорис.

В глазах Френсис Кауторн вспыхнул интерес.

— Я должна сообщить об этом Либби.

— Дорис, наверное, тоже нужно сообщить,— равнодушно произнес я.

Она бросила на меня циничный взгляд.

— Конечно! Но ей об этом скажет Либби. Я возвращаюсь в дом.

— Передайте также Либби, что необходимо вызвать полицию,— сухо добавил я.— Теперь речь идет не только о безопасности. Убийство нельзя расследовать своими средствами, независимо от того, хочешь ты этого или не хочешь.

Френсис поспешно потопала к дому, а я начал осматриваться, надеясь найти какие-нибудь следы. Следы Нибела я нашел, они вели прямо к воротам. По их характеру можно было сделать вывод, что он бежал. Ярдах в шестидесяти от трупа Нибела я обнаружил еще места с притоптанной травой. Там, где трава была особенно примята, вероятно, лежал убийца, подумал я. Он ждал, когда жертва приблизится к нему настолько, чтобы выстрелить наверняка. Отсюда следы вели в лесок и там терялись.

Когда я вернулся в дом, в комнате для гостей горел свет. Возбужденные голоса стихли сразу, как только я постучал в дверь террасы.

— Кого вы любите больше всех? — выкрикнул я с надеждой.

Никто мне не ответил, но через секунду стеклянная дверь открылась и я увидел перед собой Либби, которая критически посмотрела на меня.

— Мы сразу поняли, что это вы,— сказала она ядовито,— трудно найти еще такого самонадеянного человека.

— Прекрасно быть любимым,— ответил я, вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Должно быть, это какой-то маньяк,— жалобно проговорила Дениз.

— Почему вы так думаете?— заинтересованно спросил я.

— Потому что у него не было никакой причины убивать Натаниэля Нибела,— ответила девушка и с опаской посмотрела на дверь.— Разве только он преграждал ему путь к нам.

— Вряд ли Натаниэль Нибел представлял для него какую-нибудь преграду,— сказала Линда.

— Правильно,— поддержал я ее,— Натаниэля Нибела убили по какой-то другой причине. Он намекнул мне в разговоре, что знает о «Гневных амазонках» что-то очень нехорошее и что он уже угрожал вам, Либби.

Та презрительно рассмеялась.

— Я говорила с ним всего один раз. По телефону. Три недели назад. Он все время надоедал Дорис, и она просила передать ему, чтобы больше не звонил. В этом разговоре он пригрозил, что разоблачит нас, или что-то в этом роде. Но он был вне себя, и я не обратила на эти слова никакого внимания. Я уже привыкла к нападкам мужчин на нашу организацию.

— Я думаю, что с его стороны это было больше чем просто угрозы или нападки,— сказал я.

Либби скользнула по мне взглядом и отвернулась.

— Кто-нибудь сообщил в полицию?— спросила тихо Линда. Она расположилась на маленькой кушетке и не отрывала глаз от пола.

— Конечно,— решительно заявила Либби.— Какая-то бестия в обличье мужчины бесчинствует в нашем парке. Так пусть же ее и выловят братья по полу! И осудят на смерть!

— Вы я вижу, уверены, что убийство было совершено мужчиной?— осведомился я.

— А вы разве не уверены?— светлые брови взметнулись вверх.— Наверняка это тот же самый человек, который покушался на Дорис.

— Не знаю,— нерешительно сказал я.— Судя по следам, это действительно был мужчина. Но ведь могла быть и Френсис. Все у нее, как у дюжего мужчины, да и размер ног такой же, как у мужчины... А собственно, где она?

— В кухне, у Тины,— ответила Либби.— И прошу вас, не надо больше шуток. О Френсис не может быть и речи. Я знаю ее с детства. К тому же она верная сторонница амазонок.

— В этом не сомневаюсь,— ответил я.— Но полиция тем не менее будет рассматривать все варианты.

— Даже и тот, согласно которому виновным будете вы, мистер Робертс?— насмешливо спросила Либби.

Я счел, что она немного переборщила.

— Нет, нет,— пискнула Дениз.— Ведь он...

Либби повернулась и зло посмотрела на нее.

— Так-так, мисс Девлон...— она подошла к Дениз, и та совсем съежилась в своем кресле.— Ты хочешь сказать, что мистер Робертс не может быть убийцей, потому что ты была вместе с ним. Предупреждаю тебя, маленькая потаскушка, еще одна вольность, и амазонки выберут себе новую кассиршу.

— Успокойтесь, Либби, прошу вас,— сказал я.— Такая мера вам не понадобится. Дениз и Линда слышали какой-то шум у ворот и спустились ко мне вместе, чтобы сообщить об этом.

Либби бросила на Линду злобный взгляд, но потом ее лицо немного смягчилось.

— Это ты слышала шум у ворот, Линда?

Линда кивнула, не поднимая глаз.

— А потом кто-то впустил Нибела,— заявила Либби,— но зачем убийце это понадобилось?

— Наверное, чтобы убить,— сразу же высказала предположение Керри. Она стояла в других дверях и с безучастным лицом наблюдала за всей сценой.— Ты уже сказала обо всем Дорис? — спросила она Либби.

— Еще нет.

— А ты не думаешь, что лучше сказать ей об этом до того, как ее заберет полиция? — в голосе Керри явно чувствовался вызов, но Либби не поддалась на это.

— Я скажу ей прямо сейчас,— сказала она даже мягко.

— Я пойду с тобой,— заявила Керри.

Когда они ушли, в комнате воцарилась тишина.

Через несколько секунд Дениз глубоко вздохнула.

— Бедный мистер Нибел.

— Вы его знали?— спросил я.

Она покачала головой.

— Он всю жизнь был «бедным мистером Нибелом»,— заметил я. Линда заплакала. Я подсел к ней и положил руку на плечо. Минут через пятнадцать послышался вой полицейской сирены.