Мэндел Уормингтон подняла свою головку ровно на столько, чтобы поздороваться со мной, а потом снова •углубилась в газету. Рядом с ее машинкой стояла чашка горячего кофе.

— Я был бы вам очень признателен, если бы вы сделали для меня кое-что сегодня,— сказал я дружеским тоном,— конечно, если вы не считаете меня диктатором.

— Вы самый настоящий диктатор, но пока вы мне платите жалованье, можете командовать мной. И все будет в порядке, если вы не начнете требовать услуг от меня как от женщины.

— Жаль... А я-то думал, если плачу вам хорошее жалованье, то могу требовать и хорошую отдачу с вашей стороны.

— И зря думали... Не понимаю, как вы можете думать о сексе с утра пораньше.

— Вечерами я всегда слишком устаю, чтобы думать о нем.

— Готова поспорить, что вы устаете только от секса,— заметила она презрительным тоном.— Итак, что я могу сделать для вас?

— А я думал, что вы не хотите выполнить мое поручение.

— Должна же я зарабатывать хлеб свой насущный.

— О-о!— Я присел на край стола и посмотрел на её роскошные длинные волосы, доходившие почти до талии. Тем не менее я постарался сконцентрировать свои мысли на делах.

— Полагаю, что вам хорошо известно о «Гневных амазонках» и о Ланетте Холмс?

— Откуда же мне это может быть хорошо известно? Знаю только то, что вычитала из газет. Вы мне об этом ничего не рассказывали.

— Хорошо, в таком случае, слушайте. Только советую вам отложить газету. Сегодня вы не найдете в ней ничего интересного.

Она сложила газету, закурила сигарету, отпила немного кофе и с улыбкой посмотрела на меня.

— С нетерпением жду,— сладким голосом сказала она.

— Это видно,— промычал я в ответ.

— Так что вы расскажете мне интересного?— осведомилась она, обнажив свои белые, как слоновая кость, зубы.

— Сегодня ночью во владениях Ланетты Холмс было совершено убийство.

— О, боже ты мой! — Мэндел нахмурила брови.— Ведь это мужеподобная женщина...

— Я не ее имею в виду,— нетерпеливо перебил я Мэндел.— Убили какого-то мужчину.

— О-о! Но он несомненно ее провоцировал...

— Мэндел, выслушайте сперва, пожалуйста.

Она уставилась на меня такими глазами, словно сомневалась в моем рассудке.

Его убил тоже мужчина, и это дело, насколько мне известно, не имеет ничего общего с половым конфликтом. Хотя я постепенно начинаю понимать, чего можно ждать от женщин.

— Это, наверное, по моему адресу,— заметила она со вздохом.— Вы, видимо, и не представляете себе, насколько порой бываете невыносимы. Почему бы вам не сказать коротко и ясно, что я должна сделать для вас?

— Я только пытаюсь вам объяснить подоплеку этого убийства.

Она взяла чашку, снова отхлебнула кофе, затянулась сигаретой и выпустила дым мне в лицо.

— Это убийство, кажется, связано с историей, происшедшей в Нью-Йорке,— продолжал я.— И мне очень хотелось бы знать, в чем тут дело. Существует письмо некоего мистера Бертона Томаса. Он делает в нем массу намеков на то, что амазонки каким-то образом втянуты в аферу, и жертвой этой аферы стала его дочь. Человек, которого убили, тоже утверждал, что знает об амазонках что-то. Возможно, именно поэтому его и убили. И возможно, Томасу тоже грозит опасность. Наймите частного детектива в Нью-Йорке. Пусть он разыщет Томаса и разузнает, что приключилось с его дочерью и что этот человек знает об амазонках.

— Будет сделано, шеф,— ответила она с сарказмом.— Еще что-нибудь?

— Да, когда вы покончите с этим делом, нужно будет кое-что переписать.

— Вы просто не можете видеть, когда я сижу без дела и читаю утреннюю газету, не так ли? А ведь следует знать, что секретарша в адвокатской конторе должна быть в курсе всех дел.

— Меня нисколько не раздражает то, что вы читаете газеты,— искренне ответил я.— Меня озлобляет тот факт, что вы вечно отказываетесь спать со мной.

— Сами виноваты,— решительно заявила она,— когда я была у вас в последний раз, вы так долго тянули, что я успела заснуть.

— Только не напоминайте мне об этом,— мрачно сказал я.— И попросите, чтобы сообщение из Нью-Йорка выслали как можно раньше.

— Слушаюсь, сэр!

— Большое спасибо, Мэнди.

— Не называйте меня Мэнди...

Я закрыл дверь в свой кабинет и устало опустился в кресло. В этот момент я совсем не знал, что мне делать. Полиция уже тщательно обследовала весь участок, принадлежавший «Гневным амазонкам», и никого не нашла.

Либби прямо утром хотела дать распоряжение пропустить ток через колючую проволоку на стене. Полиция предложила выставить патруль, но Либби отклонила это предложение. Значит, для меня в настоящий момент работы не было.

Я облегченно вздохнул и начал заниматься другими делами.

Без четверти четыре позвонила Линда Лазареф.

— Электрик сказал, что справится со своей работой только послезавтра,— сообщила она.

— Вот и хорошо,— сказал я отеческим тоном.— Причин для беспокойства нет. Вы и другие дамы сумеете постоять за себя.

— Не сумеем,— решительно заявила Линда.— Ведь речь идет о хладнокровном убийце. Кроме того, он может быть и не один.

— У нас нет никаких оснований предполагать, что их больше.

— Ведь вы даже револьвер брали с собой,— воскликнула она в отчаянии.

— Либби может купить вам пару охотничьих ружей.

— А что я буду делать с этими ружьями? Я страшно боюсь всякого оружия... Ненавижу его...— Мне показалось, что она вот-вот расплачется.

— Ружья возьмут Френсис и Либби. Они сумеют ими воспользоваться. Френсис наверняка была охотником на крупных хищников, до того как стала садовницей.

— И вы еще можете шутить?— в гневе сказала она.— Хотя все правильно, ведь вашей жизни опасность не угрожает.

— Ничего другого не остается,— ответил я.

— Побудьте с нами, пока электрик не закончит монтаж.

— А почему, в таком случае, мне не позвонила Либби?

— Она была против. И Керри — тоже. Но я и Дениз пригрозили, что уйдем из общества, если у нас не будет надежной защиты. Тогда Либби решила, что ваше присутствие будет все-таки меньшим злом.

— Ну, хорошо. В таком случае, я поужинаю раньше обычного и приеду около шести. Но у меня будет к вам просьба.

— Я слушаю.

— Вы мне разрешите провести ночь в удобной и мягкой постели?

— Конечно! У нас имеется несколько комнат для гостей,— ответила она.— Это будет несложно сделать.

Я спросил Мэндел, не пришел ли ответ из Нью-Йорка. Она ответила, что нет. На восточном побережье, когда она звонила, день уже клонился к вечеру, так что ответа раньше завтрашнего дня ждать не приходилось.

На мое предложение отужинать вместе Мэндел не обратила никакого внимания. Даже не подняла глаз от газеты. Тогда я забежал в первую же закусочную, съел несколько фрикаделек под соусом и в половине шестого уже звонил в ворота «Владений амазонок».

Мне открыла Линда.

— Кое-что уже случилось,— тотчас сообщила она мне, слегка понизив голос.— Входите быстрей.

Ворота открылись, и я проскользнул в парк, как вор.

— В чем дело?— спросил я.

— Я слышала, как Дорис призналась, что убила своего супруга,— прошептала Линда.

— Волнующая новость,— констатировал я и положил ей руку на плечо, чтобы успокоить немного. Она подняла голову и благодарно улыбнулась.

— После телефонного разговора с вами я на какое-то время прилегла, а потом спустилась вниз. И когда проходила мимо комнаты Дорис, услышала, как она, рыдая, говорила Либби: «Я убила Ната... Я убила его». А Либби ей ответила: «Дорогая, успокойся, прими вот это и тогда ты сможешь заснуть. И утром наверняка почувствуешь себя лучше». Я некоторое время постояла у двери, но голосов больше не услышала.

— Но ведь вы должны понимать, что Дорис не убивала своего супруга,— ответил я спокойно.

— Но она сама сказала...

— Не подлежит сомнению, что убийца был мужчиной. Полиция нашла следы ног. И я видел их собственными глазами. Дорис приблизительно на девяносто фунтов легче убийцы, да и размер обуви у нее меньше номеров на шесть.

— Но... но, может быть, она наняла убийцу?

— Это возможно,— ответил я.— Она имеет влияние в филиалах вашей организации?

— Откуда мне знать?— ответила Линда и испытующе посмотрела на меня,— Она секретарша Либби и занимается ее корреспонденцией. Но, кроме нашей группы, вряд ли она хорошо известна еще где-нибудь. Она обычно сопровождает Либби, когда та ездит с докладами, а в остальном довольно незаметна.

— Именно незаметные люди и занимаются, как правило, темными делами,— сказал я с задумчивостью.— Но тем не менее ее вряд ли можно подозревать.

— Я тоже так думаю,— нервно заметила Линда,— она почему-то чувствовала себя очень виноватой.

— Может быть, Дорис упрекает себя за то, что отказалась переговорить со своим супругом. Если бы она это сделала, он не пришел бы вчера вечером и не был бы убит.

— Наверно, вы правы, Рэнди. Я просто чересчур впечатлительная и нервная.

— Неудивительно, Линда,— я прижал ее к себе так крепко, что это уже нельзя было назвать отеческой лаской. Она положила свою головку мне на плечо, но в следующий момент снова ее подняла.

— Что мы делаем! — воскликнула она внезапно.— Ведь нас могут увидеть из дома.

Тогда мы сели в мою машину и поехали к дому.

— Где Либби? — спросил я, когда мы остановились перед крыльцом.

— Думаю, у себя в кабинете.

— Ну, в таком случае, до встречи.

Я пожал ей руку и быстро пересек холл.

Когда я постучал, из-за двери раздался громкий нетерпеливый голос Либби, приглашавший меня войти.

Она с неохотой оторвалась от газеты и скривила лицо.

— Чарльз Морган снова опубликовал одну из своих бесстыдных статей,— сказала она,— в ней еще больше клеветы, чем в предшествующих.

— Судя по всему, его не так-то легко запугать,— ответил я.— Ведь мы уже пытались это сделать.

— Да, это вы его пытались запугать,— сказала она с издевкой.— А теперь он пишет, что его запугивают миллионным процессом, и это в стране, где существует свобода слова и печати. Пишет он и о том, что мы это пытались сделать с помощью какого-то жалкого существа мужского пола. Утверждает, что у вас не хватало смелости вести себя с ним на равных и что равноправие является для нас только средством для достижения цели. В довершение всего он сравнивает нас с гангстерами.

— Такие неудачные обобщения могут лишь повредить его репутации,— заявил я и ободряюще улыбнулся.— Почему бы вам просто не игнорировать их? Действительно, что он вам может сделать?

— Что он нам может сделать? Он может свести на нет всю нашу работу, направленную только на то, чтобы общество приняло нас всерьез. И он уже делает это.

— Да, по всей вероятности, я допустил тактическую ошибку.

— Я бы уничтожила вас прямо на этом месте, если бы не опасалась, что вызову раскол в наших рядах,— сказала она ледяным тоном.— Мы срочно начнем процесс против Моргана. Как вы это сделаете, мне безразлично, но я хочу, чтобы он замолчал раз и навсегда.

Я должен был сознаться, что с моей стороны было ошибкой без тщательной подготовки наносить визит Моргану. Поэтому я дал Либби спокойно излить свою злость. Тем более что о Моргане я мог подумать и попозднее. Сейчас меня больше волновало убийство.

— Дорис имеет какое-нибудь отношение к смерти Нибела?

Я счел, что мне будет полезно в данный момент увидеть ее реакцию. Как я и ожидал, в ее глазах промелькнуло удивление. Лицо помрачнело, но в следующее мгновение оно стало совершенно спокойным.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Просто мне в голову пришла такая мысль. Кто-то ведь его убил? А у кого мог быть повод?

— Абсурдная мысль. В тот момент, когда было совершено убийство, я спала в ее комнате.

— Я не хотел сказать, что именно она его убила. Но, может быть, она косвенно виновата в его смерти?

— Нет! — сказала она решительным тоном и плотно сжала губы.

— Я хотел бы поговорить с ней.

— Полиция ее уже допрашивала. И Дорис ничего не могла сказать по этому поводу. После того как вы ушли, полицейские два часа просидели в ее комнате.

— Полиция меня не интересует. Я сам хотел бы задать ей несколько вопросов. Не исключено, что она сможет мне помочь. Вы ведь заинтересованы в расследовании этого убийства?

— Дорис ничего не сможет вам сказать,— решительно заявила Либби,— но если завтра утром она будет чувствовать себя лучше и захочет говорить с вами, то будь по-вашему. Сможете удовлетворить свое любопытство. Но если вы начнете ее волновать, обвиняя в...

— У меня нет причины обвинять кого бы то ни было, Либби,— перебил я ее.— Но я пришел сюда потому, что где-то неподалеку бродит убийца. И нужно попытаться поймать его.

Либби свирепо посмотрела на меня, а потом снова уткнулась в газету.

— Лучше попытайтесь заткнуть глотку этому Чарльзу Моргану. Для этого я вас и наняла.

Я решил ретироваться до того, как она дочитает газету до конца. Не исключено, что Морган сделал также пару замечаний по поводу характера ее любовных связей, а я не хотел присутствовать в тот момент, когда она будет читать об этом.