В половине одиннадцатого в среду я стоял в кабинете у большого глобуса и крутил его, пытаясь отыскать место, в котором я смогу провести осенний отпуск. Проведя пару часов в попытках решить, что бы я велел Гудвину делать, будь я Вульфом, и придя к заключению, что самым разумным было бы велеть ему выйти на улицу и подмести тротуар, я счел за благо обратить свой ум на что-нибудь еще.

Когда у Вульфа бывают по утрам какие-нибудь инструкции для меня, он передает мне с Фрицем распоряжение подняться к нему в комнату. Сегодня утром подобного распоряжения не поступило, и без пятнадцати девять я позвонил ему по внутреннему телефону. Не получив ничего, кроме продолжительного рычания, я принялся сам составлять список дел, которые он мог включить в мою дневную программу. В списке оказался один-единственный пункт — подмести тротуар.

Я прекрасно справился со своими обязанностями, в этом не было никаких сомнений. Во вторник утром, в девять часов, я занялся поисками клиентов, а к полуночи, всего лишь пятнадцать часов спустя, у нас был прекрасный клиент — не только президент большой корпорации, но и сама корпорация. Впереди маячил гонорар, выраженный пятизначной цифрой, и все, что нам нужно было сделать, это его заработать, так что прежде всего мы...

Да, что мы? Нашим огромным преимуществом было знание того факта, что Вигер был убит в этой комнате. Возможно, никто больше не знал об этом, кроме Пересов и убийцы. Мы также знали и о том, что Вигер ждал в этот вечер подружку, поскольку он заказал на вечер икру и фазана, но, допуская, что она пришла, не следовало считать, что именно она его убила. Она могла прийти и найти его мертвым. При таком взгляде на дело следовало начать с получения полного списка женщин, имеющих ключи. Это могло занять год или около этого, а следующим шагом было обнаружение той, которая... Чушь.

Из трех слагаемых убийства — возможности, орудия и мотива — следует остановиться на одном, которое вероятнее всего может дать шанс. Возможность я отбросил: любой, имеющий ключи, имел и возможность.

Далее, послать пулю в человека можно, конечно же, из пистолета. Он не найден, следовательно, для того чтобы на него набрести, опять-таки нужен был полный список людей, владеющих ключами и одновременно имеющих доступ к оружию. Орудие убийства я пока отбросил.

Теперь мотив. Не имея личного опыта в создании и содержании убежищ похоти, я не был подготовлен к тому, чтобы выступить в роли эксперта, но тут, конечно же, могли возникать сильные страсти. Скажем, за последнюю пару лет там побывало десять разных лиц. Положим на каждую гостью по мужу, брату, отцу и тому, кого Вульф назвал «любовником». Получим сорок возможных клиентов с первоклассными мотивами. Я отбросил мотив.

С безнадежными орудием, возможностью и мотивом единственное, что остается делать,— это надеяться на случайность. Поймайте кого-нибудь на лжи. Найдите два кусочка, которые должны примыкать друг к другу, и не примыкают. Найдите кого-нибудь, кто что-нибудь видел или слышал, например кого-нибудь из этого дома или квартала, заметившего человека, входившего или выходившего из полуподвального помещения дома № 156, чья наружность не гармонировала с окрестностями. Подобная программа может дать результаты, если в вашем распоряжении имеется четверо или пятеро оперативных работников и вас не поджимает время. Но отдел по расследованию убийств в любое время мог пронюхать путь к этому дому. А если они найдут там Фреда Даркина и разгорится сыр-бор, то мы лишимся клиента, поскольку то, что он хотел купить, не будет больше продаваться. Такой вариант не подходил. Нам нужны были гений или везенье.

Гений, конечно, был — Ниро Вульф, но он, очевидно, еще не включился. Спустившись из оранжереи в одиннадцать часов, он поставил выбранные на этот день орхидеи Дендробиум нобиле в вазу на письменном столе, направился к своему креслу, сел, посмотрел на настенный календарь, просмотрел утреннюю почту, состоящую главным образом из предложений заплатить. Потом он посмотрел на меня.

— Что означает эта цифра на моем календаре? Четырнадцать миллионов шестьсот восемьдесят две тысячи двести шестьдесят пять долларов пятьдесят пять центов.

— Да, сэр. Я получил ее в банке. Это — платежеспособность «Континенталь Пластик Продукт» согласно их заявлению от тридцать первого января. Я решил, что вы захотите об этом узнать, а других дел все равно у меня не было. Я люблю быть чем-нибудь занят.

— Ф-ф-ф.

— Да, сэр, согласен.

— Ты обдумал ситуацию?

— Обдумал. Она чертовски трудна. Вчера у нас временно было слишком много клиентов — двое. Сегодня у нас один клиент, но это по-прежнему слишком много, поскольку, может быть, мы не сумеем выполнить его распоряжений. Если вы собираетесь спросить меня о том, что я предлагаю, не беспокойтесь. Единственное заключение, которое я смог сделать,— бесполезно.

— В чем оно состоит?

Джулия Мак-Ги — лгунья. Вы знаете описание этой комнаты, но не видели ее. Человек, обставивший эту комнату, Вигер, не стал бы заставлять свою секретаршу приходить туда ради писания под диктовку. Ни при каких обстоятельствах. Будь она даже бревном, он не мог бы захотеть так поэкспериментировать — а она не бревно. С точки зрения сатира, у нее неплохие возможности. Итак, она лжет, но это ни к чему нас не приводит. Тем не менее, проведя там с ним вечер, она сделала то, что сделала,— донесла на него. Может быть, потому что ей надоел он или его картинки, может быть, ей захотелось укрепить отношения с президентом. Поскольку произошло убийство — донос говорит в ее пользу. Зачем ей было убивать его, если она на него донесла? Хотите спросить ее?

— Нет.— Он вдохнул в себя воздух во всю мощь легких и выпустил его снова.— Я оказался остряком, взявшись за эту работу. Все, что мы можем сделать, это побарахтаться в грязи. Принимая во внимание крайнюю тяжесть нашего положения, нам, может быть, следует все же найти человека, который втянул нас в эту авантюру, несмотря на наше заключение о том, что он не знал о смерти Вигера. Сколько это у тебя займет?

— От одного дня до года.

Он состроил гримасу.

— А можно сделать и такой ход. Мы объявляем мистеру и миссис Перес, что пришли к выводу, будто они убили Вигера за приставания к их дочери. Мы говорим им, что, когда полиция узнает об этой комнате и о том, как ее использовал Вигер, их, конечно же, ждет осуждение. Они не могут надеяться оставаться в этом доме бесконечно. Мы предлагаем им большую сумму — двадцать тысяч, пятьдесят тысяч (неважно сколько, это пойдет в счет платежеспособности «Континенталь Пластик Продукт»), чтобы они могли уехать в какой-нибудь медвежий угол, подписав предварительно заявление о том, что они убили Вигера за гнусное поведение. Заявление остается у нас, и мы отправляем его анонимным образом в полицию, после того как семейство окажется в безопасности. О комнате там не будет ни слова. Полиция, конечно, найдет ее, но там не будет ничего, что связывало бы ее с Витером. Они, конечно, придут к выводу, что это его комната, но не смогут этого подтвердить и, уж конечно, не станут кричать публично о своих открытиях, дабы не очернить имени уважаемого гражданина.

— Великолепно,— с энтузиазмом подхватил я.— У меня есть только два маленьких замечания. Первое, поскольку этот дом принадлежит Вигеру, он станет одной из составных частей наследства. Второе, они его не убивали. Какого же дьявола нужно навешивать убийство на...

— Это твое мнение.

— И оно имеет под собой почву. Я помню, вы были настолько галантны, что перевели Марию на роль возмущенной из развращенной, но было бы лучше...

Меня прервал звонок в дверь. Выйдя в холл, я увидел на ступеньках примерно то, что я обычно имею в виду, когда говорю «грымза» об особе женского пола. Не красотка и не пугало, всего лишь обычная женщина средних лет или старше, которой нужно долго заниматься собой, прежде чем показываться на люди. При взгляде на таких, как она, всегда появляется ощущение чего-то лишнего, скажем, лишнего подбородка. Отлично сшитый костюм и боа из платиновой норки не оказывали ей заметной помощи.

Я подошел, открыл дверь и пожелал ей доброго утра.

— Ниро Вульф?— спросила она.

Я кивнул.

— Дом его.

-- Я хочу его видеть. Я — Эллен Вигер. Миссис Томас Г. Вигер.

Когда посетители приходят без предварительной договоренности, я обязан оставлять их у дверей до тех пор, пока не проконсультируюсь с Вульфом. Так я и поступаю. Но сейчас положение было критическим. Мы находились в безвыходном положении. Вульф может оказаться достаточно твердолобым для того, чтобы испробовать этот дурацкий трюк с семьей Перес, если его не сбить с толку. Поэтому я пригласил ее войти, провел в кабинет и сказал:

— Мистер Вульф, миссис Вигер. Миссис Томас Г. Вигер.

Он уставился на меня.

— Я не был предупрежден, что у меня назначена встреча.

— Нет, сэр, не были.

— Я не стала звонить,— сказала Эллен Вигер.— Дело очень срочное.

Она подошла к красному кожаному креслу, устроилась в нем так, как будто оно было ее собственным, поставила сумочку на подлокотник и устремила на Вульфа острый взгляд маленьких глаз.

— Я хочу нанять вас для одного дела.

Она взяла сумочку и вытащила чековую книжку.

— Сколько вы берете за розыск?

Клиент номер четыре, не считая лже-Вигера. Когда я берусь за поиски клиента, я добиваюсь успеха.

Она продолжала:

— Мой муж был убит — вы знаете об этом. Я хочу, чтобы вы узнали, кто его убил и как в точности это произошло, и тогда я решу, что с этим делать. Он был заметный человек, и он был гиперсексуален, мне все об этом известно. Я скрывала это годы, но это не значит, что я собираюсь оставить...

Вульф перебил ее.

— Замолчите! — скомандовал он.

Удивленная, она замолчала.

— Я резок,— сказал он,— но это неизбежно. Я не могу позволить вам выбалтывать совершенно интимную информацию под иллюзорным предлогом того, что вы меня наняли. Вы меня не наняли, и это невозможно, потому что меня уже наняли расследовать убийство вашего мужа.

— Это не так! — воскликнула она.

— Вот как?

— Да. Вас наняли для того, чтобы оставить все нерасследованным, чтобы помешать расследованию и защитить интересы «Континенталь Пластик Продукт». Один из директоров все мне рассказал. Сегодня утром у них было совещание, и Бенедикт Эйкен рассказал о том, что он сделал, и все его одобрили. Их не беспокоит, будет найден убийца моего мужа или нет. Они даже не хотят, чтобы он был найден. Вся их забота — это репутация фирмы. У меня на руках огромное количество их акций, но это неважно. Это не удержит меня от того, чтобы рассказать районному прокурору об этой комнате, если я на это решусь.

— О какой комнате?

— Вы прекрасно знаете о какой. О той, которая находится на Восемьдесят второй улице, куда Джулия Мак-Ги приходила вчера вечером и откуда вы привезли ее вчера. Бенедикт Эйкен сказал об этом на ’ совещании, а один из директоров рассказал мне.— Ее голова дернулась в мою сторону.

— Вы Арчи Гудвин? Я хочу видеть эту комнату. Когда вы отвезете меня туда?

Она снова повернулась к Вульфу. Вообще-то задавать вопросы и не дожидаться на них ответов — плохая привычка, но она не так уж плоха для того, кто должен на них отвечать. Она раскрыла чековую книжку.

— Сколько вы хотите за розыск?

Она была нетерпелива, спору нет, но она не была дурой и не тратила слов даром. Она не собиралась давать нам передышки, а если Вульф попытается сделать то, для чего, она считала, его наняли, а именно оставить все в тайне, она преспокойно позвонит в прокуратуру, так что просто от нее не удастся отделаться.

Он откинулся на спинку кресла и сжал подлокотники.

— Мадам, вас неверно информировали. Арчи, дай бумагу, которую подписал мистер Эйкен. Пусть она ее прочтет.

Я достал ее из шкафа и протянул ей. Для того чтобы ее прочесть, она достала из сумки очки.

— Разве это не то, о чем я говорила?

— Прочтите еще раз. Арчи, пишущую машинку. Две копии.

Я сел, пододвинул к себе пишущую машинку, приготовил бумагу и копирку и вставил их в пишущую машинку.

— Да, сэр.

— Интервал обычный, поля широкие. Дата. Я, миссис Томас Г. Вигер, нанимаю Ниро Вульфа для расследования обстоятельств смерти моего покойного мужа. Цель, которую я при этом преследую, состоит в том, чтобы быть уверенной, что убийца моего мужа будет опознан и разоблачен и что Вульф сделает все от него зависящее. Если в ходе дела возникнет конфликт между его обязательствами передо мной и обязательствами по отношению к «Континенталь Пластик Продукт», он расторгнет договор с «Континенталь Пластик Продукт» и останется верен настоящему договору со мной. Я также не сделаю ничего, что помешало бы выполнению обязательств Вульфа по отношению к «Континенталь Пластик Продукт», не предупредив предварительно его.

Он повернулся к миссис Вигер.

— Никакой предварительной платы. С мистера Эйкена я тоже ничего не брал. Пришлю ли я вам счет, на какую сумму — это покажет будущее. Я не беру платы от двух разных клиентов за одни и те же услуги. Я не возьму с вас вообще ничего, если, к примеру, обнаружу, что вы сами убили вашего мужа.

— Это вам не удастся. Было время, когда я чувствовала себя способной его убить, но это было давно, когда дети были еще маленькими.

Она взяла оригинал и надела очки, чтобы прочесть.

— Когда вы обнаружите, кто его убил, я буду решать, что делать.

— Вряд ли. Это будет решать суд штата Нью-Йорк. В процессе установления личности убийцы, я, к моему и вашему удовольствию, непременно получу улики и не смогу их скрыть. Арчи, дай ручку.

— Я не собираюсь это подписывать. Я обещала своему мужу, что никогда ничего не подпишу, не показав ему.

Уголки губ Вульфа двинулись вверх. Движение, заменявшее ему улыбку. Он всегда был рад получить подтверждение своей теории о том, что ни одна женщина не способна логически мыслить, так он это называл.

— Тогда,— спросил он,— не следует ли перепечатать ее и расписаться мне? Скажем, в моей части заявления?

— Нет.

Она вручила мне бумаги — ту, которую подписал Эйкен, и ту, которую подписала она.

— В этих подписях нет никакого толку. Важно дело, а не подпись. Какой вы хотите задаток?

Только что он говорил, что не хочет никакого. Теперь он сказал:

— Один доллар.

Очевидно, это было как раз то, что нужно. Она открыла сумочку, вложила в нее чековую книжку, достала из нее кошелек, вытащила из него доллар, встала и вручила его Вульфу. Она повернулась ко мне.

— А теперь я хочу осмотреть комнату.

— Не сейчас,— сказал Вульф с нетерпением,— сейчас у меня есть несколько вопросов. Сядьте.

— Вопросы какого рода?

— Вы сказали, что вам давно уже известно, что ваш муж был гиперсексуален, то есть он был болен, и, по всей вероятности, вы взяли на себя труд получить как можно большую информацию о его усилиях облегчить свою болезнь. Мне нужны имена, даты, адреса, события, особые доказательства.

— От меня вы этого не получите.

Она поправила свое боа.

— Я давно уже этим перестала интересоваться. Когда-то, когда дети еще были маленькими, я советовалась со своим доктором о том, можно ли что-нибудь сделать, какую-нибудь операцию, но из его объяснений я поняла, что мой муж ни за что не захочет этого. Больше ничего сделать я не могла, так что какая во всем этом была польза? У меня есть подруга, у которой муж — алкоголик, и ей приходилось хуже...

В дверь позвонили. Убрав бумаги в ящик и выйдя в холл, я, как ни странно, не увидел на ступеньках перспективного клиента. Инспектор Кремер из отдела по расследованию убийств Восточного округа бывал кем угодно: нашим противником, нейтралом, раз или два — союзником, но никогда — нашим клиентом. Судя по его виду, по развороту его плеч и выражению крупного красного лица, было трудно ожидать, что он пришел вручить задаток.

Я подошел, навесил цепочку, приоткрыл дверь на два дюйма, на которые она позволяла ее открыть и заговорил через щель:

— Приветствую вас. Не открываю, потому что у мистера Вульфа посетитель. Могу ли я быть Вам полезен?

— Нет. Я знаю его посетителя. Миссис Томас Г. Ви-гер пришла сюда полчаса тому назад. Откройте дверь.

— Будьте как дома. Я сейчас.

Я прошел в кабинет и сказал Вульфу:

— Портной. Он говорит, что его человек принес костюм около получаса тому назад, и хочет обсудить этот вопрос.

Он поджал губы, свирепо посмотрел на меня, потом на нее и снова на меня. Когда бы представитель закона ни возникал на пороге, его первым побуждением всегда было передать ему, что он занят и что его нельзя беспокоить. А если этот представитель был инспектор Кремер, тем сильнее было это побуждение. Но ситуация и так была достаточно деликатной. Если ищейки нашли лазейку в тот дом, пролезли в нее и нашли там Фреда Даркина, положение становилось тяжелым, но если Кремер будет вынужден удовлетворить свое любопытство с ордером в кармане, оно станет еще тяжелее. Кроме того, была еще миссис Вигер. Поскольку Кремер знал, что она пробыла у нас почти полчаса, за нею, очевидно, был хвост, и не грех было бы узнать почему. Вульф повернулся к ней.

— У дверей стоит инспектор Кремер из полиции, он знает о том, что вы здесь.

— Он не может этого знать,— уверенно заявила она.— Откуда?

— Спросите его. Но можно с уверенностью сказать, что за вами следят. Вы под наблюдением.

— Как они смеют? За мной! Я в это не верю! Если бы они...

Зазвонил звонок. Вульф повернулся ко мне.

— Давай, Арчи.