Когда вы входите в холл старого дома из темно-коричневого камня на Восточной Тридцать пятой улице, первая дверь налево от вас — это дверь, которая ведет в, как мы ее называем, переднюю, которая находится непосредственно перед кабинетом. Обе эти комнаты звуконепроницаемы, не настолько, как покои Вигера, но вполне достаточно. Я отвел Джулию Мак-Ги в переднюю, помог ей снять пальто и провел в кабинет, закрыв за собой дверь.

Вульф сидел в своем любимом кресле с книгой. Он не из быстрых чтецов, а эта книга имела 667 страниц, с примерно 660 словами на каждой странице. Когда я подошел к его письменному столу и сказал, что привел гостью, он закончил абзац, закрыл книгу и сердито посмотрел на меня.

Я продолжал:

— Ее зовут Джулия Мак-Ги. Она говорит, что была секретаршей Нигера, что, возможно, правда, потому что это легко проверить. Она говорит, что пришла туда сегодня вечером для того, чтобы забрать блокнот, который там оставила. Это ложь, причем не слишком умелая. В комнате нет никакого блокнота. Когда она вошла и увидела Фреда, то бросилась на него и расцарапала ему лицо в кровь, так что ему пришлось завернуть ее в покрывало, чтобы добраться до телефона. После того как я узнал ее имя и адрес, исследовав содержимое сумочки, я сказал ей, что она может или уйти, а потом объясниться с полицией, или пойти со мной. Она пошла со мной. Я обещал, что она сможет позвонить по вашему телефону.

Он сказал:

— Ф-ф-ф-ф.

Я подождал две секунды, но это, очевидно, было все, что он хотел сказать. Поэтому я прошел, открыл дверь передней комнаты и пригласил ее войти.

Джулия Мак-Ги прошла мимо меня, остановилась, огляделась и, увидев на моем столе телефон, подошла к нему, села на мой стул и набрала номер. Вульф вложил в книгу закладку, отложил книгу, откинулся на спинку кресла и уставился на гостью.

Она сказала в трубку:

— Я хочу говорить с мистером Эйкеном. Это Джулия Мак-Ги. Совершенно верно... Благодарю вас.

Прошла минута.

— Мистер Эйкен? Да... Да, я знаю. Но я должна вам сказать. Там был мужчина, и он напал на меня... И... Нет, позвольте мне рассказать. Пришел другой мужчина и сказал, что он работает на Ниро Вульфа, детектива... Да, Ниро Вульф. Второй — Арчи Гудвин. Он сказал, что Ниро Вульф хочет говорить с каждым, кто приходит в эту комнату, и он захотел, чтобы я пошла с ним, так что я сейчас нахожусь в кабинете мистера Ниро Вульфа... Да... Нет, я этого не думаю, они действительно оба здесь — Ниро Вульф и Арчи Гудвин... Я не знаю... Да, конечно, но я не знаю... Подождите, я спрошу.

Она повернулась ко мне.

— Какой у вас адрес?

Я ответил, и она снова повернулась к телефону.

— Дом номер 68 по Восточной Тридцать пятой улице... Верно. Да, обязательно.

Она повесила трубку и повернулась к Вульфу:

— Мистер Эйкен будет здесь через двадцать минут,— она бросила пальто на стул.

Вульф спросил:

— Кто это — мистер Эйкен?

Выражение, которое возникло на ее лице, можно увидеть только у кутилы-американца, задав ему вопрос, кто такой мистер Стендаль?

— Мистер Бенедикт Эйкен. Президент «Континенталь Пластик Продукт».

Услышав это, я изменил свои намерения. Желая заполучить свой стул, я собрался пересадить ее в красное кожаное кресло, но тогда ее снова пришлось бы пересаживать по приходе президента, поэтому я установил одно из желтых кресел к Вульфу лицом и повесил на ручку ее пальто. Когда она перебралась в кресло, Вульф поднял голову и принюхался. Его мнение о духах было частью его мнения о женщине. Он всегда считал, что вдыхает запах духов, когда в комнате находилась женщина. Я был ближе к Джулии Мак-Ги, чем он, и она ничем не пахла.

Он смотрел на нее:

— Вы сказали мистеру Гудвину, что пришли сегодня вечером в ту комнату за блокнотом, который вы там оставили. Когда вы его оставили?

Она встретилась взглядом со мной.

— Я подожду до прихода мистера Эйкена.

Вульф покачал головой.

— Так не пойдет. Я не могу ему помешать прийти сюда. Но войдет он, если это будет устраивать меня. До его прихода мне нужны несколько фактов. Когда вы оставили этот блоконт?

Она открыла рот и снова его закрыла. Через секунду она заговорила:

—- Я не оставляла. Это была... Это не было правдой. Я пришла туда сегодня вечером, потому что меня попросил об этом мистер Эйкен.

— Вероятно, взять что-то, что он там оставил?

— Нет. Я предпочла бы подождать до его прихода, но это невозможно. Вы знаете, что эта комната принадлежала мистеру Вигеру, поэтому это неважно. Мистер Эйкен меня туда послал посмотреть, нет ли там чего-нибудь, что связывало бы эту комнату с именем мистера Вигера.

— Мистер Эйкен дал вам ключи?

— Нет. Ключи у меня были. Я была там не- сколько раз, писала под диктовку мистера Вигера. Я была его секретаршей.

Вульф хмыкнул.

— Я не видел эту комнату, но мистер Гудвин описал ее. Вы считаете ее пригодным местом для работы?

— Комната принадлежала не мне, так что не моим делом было решать, пригодна она для работы или нет. Он был моим шефом, и он решил, что она пригодна.

Вульф посмотрел на меня. Я поднял брови. Одна бровь означала «нет», даже за деньги. Две брови означали «нет» и «нет». Он перевел взгляд на нее.

— Если бы вы нашли что-нибудь, что указывало на принадлежность комнаты мистеру Вигеру, что вы собирались сделать с этим?

— Я собиралась забрать это и унести.

— По просьбе мистера Эйкена?

— Да.

— Зачем?

— Мистер Эйкен расскажет вам об этом лучше, чем я.

— Вы, должно быть, имеете свою точку зрения? Не считаете же вы это его причудой?

— Нет, конечно. Причина очевидна. Он заботится о сохранении репутации «Континенталь Пластик Продукт». Смерть исполнительного вице-президента и так нанесла ей серьезный урон. Мистер Эйкен не хотел, чтобы стало известно, что Вигер владел... э... подобной комнатой.

— Вы знаете, каким образом мистер Эйкен обнаружил, что у мистера Вигера есть подобная комната?

— Да, я ему рассказала.

— Когда?

— Около двух месяцев тому назад. Мистер Вигер заставил меня прийти туда дважды... нет, три раза... писать под его диктовку вечерами. Он сказал, что вне офиса ему лучше думается и лучше работается. Вы, конечно, были правы, когда высказали свое мнение об этой комнате. Я подумала, что было вульгарно с его стороны пригласить меня туда. Меня это беспокоило, и я решила, что должна считаться не с интересами мистера Вигера, а с интересами фирмы — она платит мне жалование. Поэтому я рассказала мистеру Эйкену.

— И что же он сказал?

— Поблагодарил меня.

— И что же он сделал?

— Не знаю. Не знаю, сделал ли он что-нибудь вообще.

— Он сказал мистеру Вигеру обо всем этом?

— Не знаю.

— Ф-ф, конечно же, вы знаете. Если бы он сделал это, мистер Вигер понял бы, кто ему сказал. Заметили вы какие-нибудь перемены в отношении мистера Вигера к вам?

— Нет.

— Он продолжал просить вас приходить туда? Чтобы писать под его диктовку?

— Да.

— Сколько раз за эти два месяца, которые прошли со времени вашего разговора с мистером Эйкеном?

— Дважды.

Вульф прикрыл глаза и потер пальцем кончик носа. Десять секунд. Потом его глаза открылись.

— Когда мистер Эйкен попросил вас пойти туда, сегодня?

— Сегодня днем в офисе. Он спросил, по-прежнему ли ключи у меня, и я сказала «да». Он спросил, говорила ли я когда-нибудь кому-нибудь об этой комнате, и я ответила «нет». Он сказал, что я окажу огромную любезность фирме, если пойду туда и уверюсь в том, о чем... о чем я вам сказала.

— Есть ли у вас причины предполагать, что мистер Эйкен был там?

Она широко раскрыла глаза.

— Конечно, нет.

Он покачал головой.

— Но, мисс Мак-Ги, предположение еще не есть решение проблемы. Я могу пытаться решить ее, если предположу, что вы всецело искренни со мной, но если...

В дверь позвонили. Я встал, вышел и увидел на верхней ступеньке президента. Лампочка над входной дверью прикреплена под таким углом, чтобы свет падал на того, кто стоит лицом к дому, сбоку, поэтому разглядеть черты лица невозможно, но серая шляпа и дорогое серое пальто говорили сами за себя. Я подошел, открыл дверь и спросил:

— Мистер Эйкен? Входите.

Он продолжал стоять.

— Меня ждали?

— Да, сэр. Мисс Мак-Ги у мистера Вульфа.

Он перешагнул через порог, и я помог ему снять пальто. Когда он снял шляпу, я узнал его. Он сидел рядом с мистером Томасом Г. Вигером на том самом фото, на банкете «Национальной ассоциации по производству пластиков», которую я видел в кабинете Лона Коэна. У него было хорошо вылепленное и хорошо сохранившееся лицо, и хотя его волосы были большей частью седые, но они все же были. В каждой его клетке чувствовался президент. За свой костюм он заплатил по крайней мере в восемь раз больше, чем лже-Вигер за свой. Когда я проводил его в кабинет Вульфа, он сделал четыре шага и сказал: «Добрый вечер, мисс Мак-Ги», потом повернулся к Вульфу и проговорил:

— Добрый вечер, сэр. Я — Бенедикт Эйкен.

Она встала. Сначала я решил, что она выказывает ему свое уважение, но Вульф сказал Эйкену:

— Я сказал мисс Мак-Ги, что вначале поговорю с вами лично. Вы позволите, мадам? Проводи, Арчи.

— Минутку.

Эйкен говорил невоинственно, но твердо.

— Я сам бы хотел поговорить с мисс Мак-Ги.

— Естественно.

Вульф повернул руку вверх ладонью.

— Мистер Эйкен, то, что мисс Мак-Ги сообщила вам по телефону, верно, за исключением одной детали: той, что на нее было совершено нападение. Я оставил в комнате своего человека на случай, если кто-нибудь туда придет. Мисс Мак-Ги пришла, и ее...

— Почему вы интересуетесь этой комнатой?

— Потому что она принадлежала Томасу Г. Вигеру и использовалась им для особых целей. А мой человек не нападал на мисс Мак-Ги, это она на него напала. Объясняя мне, почему она там оказалась, она упомянула о вас, поэтому я хотел бы получить и ваши объяснения, чтобы сравнить с теми, которые она дала. Она может присутствовать, если вы предпочитаете это, но с условием, что она не будет вмешиваться. Если она это сделает, мистер Гудвин вынужден будет остановить ее.

Эйкен посмотрел на меня, оценивая. Он подошел к красному кожаному креслу, сел, неторопливо, , удобно устроившись, и положил руки на подлокотники. Его глаза обратились к Вульфу.

— Почему вы думаете, что эта комната принадлежала мистеру Томасу Г. Вигеру?

— Я не думаю. Я знаю.

— На основании чего вы пришли к такому выводу? От чьего имени вы действуете?

— От своего. Меня никто не нанимал. Я располагаю об убитом фактом, который не является достоянием кого-либо еще. Закон не обязывает меня непременно снестись с полицией, и я пользуюсь возможностью извлечь из этого выгоду — не ради сокрытия, но ради изучения. Подобно докторам, адвокатам, водопроводчикам и многим другим, я получаю средства к существованию благодаря нуждам и несчастьям моих соотечественников. Вас не принуждают рассказывать о вашем участии в этом деле, но я готов выслушать и вас. Вас не заставляли и приходить сюда.

Эйкен улыбался отнюдь не радостно.

— Я не могу жаловаться,— сказал он,— поскольку ведете игру вы. Я не рассчитываю на то, что вы расскажете, кто вас нанял, но трудно поверить, что вас не нанял никто. Как вы узнали об этой комнате?

Вульф покачал головой:

— Этого я вам не скажу, сэр. Но меня действительно никто не нанимал. Будь у меня клиент, я сказал бы об этом, не называя, конечно, имени.

— Как вы собираетесь использовать сведения об этой комнате, которыми вы располагаете?

— Не знаю. События покажут. Мой человек еще там.

— Когда вы говорили об извлечении выгоды, то, конечно, имели в виду получение от кого-то денег?

— Конечно.

— Отлично.

Эйкен двинулся на стуле.

— Вы хотите сравнить мои сведения с объяснениями мисс Мак-Ги. Вы, конечно, знаете, что Вигер был исполнительным вице-президентом моей фирмы. Мисс Мак-Ги была его секретаршей. Два месяца назад она пришла ко мне и рассказала, что Вигер имеет эту комнату и приглашал ее несколько раз туда по вечерам — работать над различными материалами. У нее не было никаких жалоб на его поведение, но она подумала, что мне следует знать об этой комнате, которая указывала на характер и привычки Вигера. Судя по описанию этой комнаты, я решил, что она совершенно права. Проблема явно была серьезной. Я попросил ее никому не рассказывать об этом и не отказываться пойти туда снова. Мне нужно было время для того, чтобы решить, как поступить в дальнейшем.

— Вы сказали ему?

— Нет. Не знаю, насколько хорошо вы знаете об административных сложностях большой корпорации, но главный вопрос состоял в том, что лучше: обсудить все это с ним или с советом директоров. Я еще не пришел ни к какому решению, когда вчера пришло известие, что тело его было обнаружено в яме перед этим домом. Естественно, это было шоком — то, что он был убит. Это было... э... очень неприятно, просто ужасно. Существовала угроза, что об этой комнате станет известно. Поскольку тело его было найдено перед этим домом, можно было заключить, что кто-то, осведомленный о его действиях в этой комнате, убил его. И расследование, огласка и неизбежный скандал были бы ужасны. Я собирался созвать срочное совещание, но вместо этого решил проконсультироваться с тремя моими директорами — с тремя — лично. Оставалась надежда, что Вигер хранил все в такой тайне, что о комнате никому не было известно. Я предложил мисс Мак-Ги пойти туда и поискать предметы, которые могли бы быть опасны как принадлежащие Вигеру, и мое предложение было ею одобрено. А гам оказался человек.

Он повернул голову.

— Так что же произошло, мисс Мак-Ги?

— Когда я вышла из лифта, он был там,— сказала она.— Я, наверное, потеряла голову. Я подумала, что он сыщик, сыщик из полиции, я попыталась вернуться обратно в лифт, я пыталась освободиться, но не смогла. Он накинул на меня покрывало с кровати, обмотал меня им, позвонил по телефону, и через некоторое время пришел этот человек, Арчи Гудвин. Он узнал, кто я такая, по вещам в моей сумочке и сказал мне, что они работают на Ниро Вульфа и знают, чья это комната. А поскольку они все равно об этом узнают, я подумала, что мне лучше всего поехать сюда, как он просил. Он не позволил мне позвонить до тех пор, пока мы не приехали сюда. Мне очень жаль, мистер Эйкен, но что я еще могла сделать?

— Ничего.

Эйкен повернулся к Вульфу.

— Итак, вы знаете о причинах моего беспокойства. Вы не станете отрицать, что они вполне оправданны?

— Нет, конечно. Оправданны и понятны, и положение у вас тяжелое. Трудно надеяться на то, что связь мистера Вигера с этой комнатой никогда не всплывет.

— Я не надеюсь, я действую. Вы расскажете мне о том, каким образом вы о ней узнали?

— Нет.

— Я заплачу. Я хорошо заплачу.

— Я не продаю информации, мистер Эйкен. Я продаю услуги.

— Я их покупаю. Вы сказали, что вас никто не нанимал. Я вас нанимаю.

— Чтобы что?

— Чтобы сделать все необходимое для защиты репутации и интересов «Континенталь Пластик Продукт». Я действую от имени фирмы.

Вульф покачал головой:

— Сомневаюсь, стоит ли над этим работать. Я не могу ручаться за то, что не буду вынужден обнаружить связь мистера Вигера с этой комнатой, события могут меня заставить. Альтернатива состоит в том, чтобы события заставили меня не делать этого.

— Каким образом?

— Руководить ими. Бесполезно платить мне за то, чтобы я не разглашал всего, что знаю об этой комнате. Даже если бы я был таким ослом и согласился на это. Рано или поздно полиция обязательно ее обнаружит, дайте только срок. Единственный путь защиты репутации и интересов вашей фирмы, который имеет надежду на успех,— это остановить расследование полиции по делу об убийстве, удовлетворить полицию без указания на эту комнату.

Эйкен нахмурился.

— Но это может оказаться невозможным.

— А может и не оказаться. Существует большая вероятность того, что тот, кто его убил, знал об этой комнате, о ее характере и назначении, предположим, что убийство было совершено мужем, отцом, братом или любовником. Это может быть убедительно доказано без раскрытия некоторых деталей, включая место, где была нарушена супружеская верность. Это трудно, но возможно. Но до тех пор, пока не станет известно больше, предполагать бесполезно.

— А если это окажется невозможным?

Плечи Вульфа поднялись на одну восьмую дюйма и снова опустились.

— Вы потеряете свои деньги. Чувство собственного достоинства не позволяет мне браться за невозможное. Хочу заметить, что вас вынуждаю не я, а ситуация. Вам угрожаю не я, а мое знание фактов. Поэтому вы и хотите меня нанять, и я согласен, но я выполняю только ту работу, которая отвечает моему призванию и моим возможностям. И я не могу исключить никаких вероятностей, даже вероятность того, что Вигера убили вы.

Эйкен улыбнулся, и снова без особого удовольствия.

— Я мог.

— Естественно,— Вульф повернулся.— Арчи, пишущую машинку. Две копии.

Я развернул стул, приготовил машинку, достал бумагу и копирку и вставил их в машинку.

— Да, сэр.

— Обычный интервал. Поля широкие. Число. По поручению корпорации «Континенталь Пластик Продукт» я нанимаю Ниро Вульфа для расследования обстоятельств смерти Томаса Г. Вигера. Вполне понятно, что Вульф сделает все, что будет в его силах, чтобы защитить интересы и репутацию корпорации, и не разгласит информации, которая может послужить во вред репутации и престижу корпорации, если только его не вынудит к этому его долг гражданина и частного детектива. Если же он нарушит свои обязательства, он согласен лишиться платы за услуги и расходы. Целью подобной договоренности с Ниро Вульфом является желание избежать, по возможности, ущерба для корпорации как результата особых обстоятельств, вызванных смертью Вигера. Место для подписи, и под ним — президент «Континенталь Пластик Продукт».

Я печатал под его диктовку. Вытащив из машинки написанное и пробежав его глазами, я вручил оригинал Эйкену, а копию Вульфу. Эйкен прочел ее дважды, потом поднял глаза.

— Размеры гонорара не определены.

— Нет, сэр. Это невозможно. Это зависит от того, что и в каких размерах я сделаю.

— Кто будет решать, насколько точно вы выполнили пункты договора?

— Здравый смысл и честность, сэр. Если же из этого ничего не выйдет, будет решать суд, но это маловероятно...

Эйкен еще раз пробежал глазами бумагу, положил ее на подлокотник, достал из кармана ручку и расписался. Я взял бумагу, передал ее Вульфу, а Эйкену вручил одну из копий. Он сложил ее, убрал в карман и заговорил уверенно:

— Как и когда вы узнали об этой комнате?

Вульф покачал головой.

— Я не начинаю трудную работу с болтовни. Даже с вами.

Он посмотрел на стенные часы, оттолкнул кресло и встал.

— Первый час. Я сообщу вам, конечно, но что и когда — всецело мое дело.

— Это абсурд! Вы работаете на меня!

— Да, сэр. Но единственное, что можно от меня требовать,— это результат. И вполне возможно, что чем меньше вы будете знать о частностях, тем лучше.

Он взял подписанный оригинал.

— Хотите забрать его назад?

— Нет. Я хочу знать, как вы собираетесь действовать.

— Я не знаю сам.

— Вы знаете. Вам рассказал об этой комнате один из моих директоров?

— Нет.

— Мистер Вигер?

— Нет.

— Тогда кто же?

Вульф сердито уставился на него.

— Черт возьми, сэр, мне что, выбросить это в корзину для мусора? Хотите вы, чтобы работа была выполнена, или нет?

— Нет, я не хочу этого, но я вынужден хотеть. Игру ведете вы.

Он встал.

— Идемте, мисс Мак-Ги.