Свесив ноги в ласковую воду, я сидел на молу и делал вид, что страшно заинтересовался успехами в рыбной ловле своего соседа с удочкой. Впрочем, говорить об успехах было трудно, так как бедняга довольствовался тем, что время от времени менял червя на крючке, подтягивал поплавок ближе или, наоборот, закидывал дальше, нисколько не обескураженный полным отсутствием клева.
Приехав в Канны, я первым делом купил себе костюм для яхты: синие бумажные брюки, пуловер и каскетку. В этой одежде я выглядел только-только сошедшим на берег яхтсменом.
Старый костюм я тщательно завернул в газету и выбросил в мусорный ящик, что, несомненно, порадовало уборщика. Сохранил только ботинки, не то из суеверия, не то в память о тех счастливых годах, когда был всеми уважаемым врачом.
Лавка находилась у самой пристани. Выбирая костюм, я небрежно спросил:
— А вы знаете яхту «Кристобаль»?
— Еще бы! Ведь именно я поставляю на нее все необходимое.
— У меня там парень знакомый в команде.
— Поль или Франсис?
— Поль.
Я ответил наобум и был крайне озадачен, если бы мой собеседник пожелал и дальше распространяться на эту тему, ибо впервые в жизни услышал имя «своего приятеля». К счастью, лавочник сам оказался любителем поговорить и продолжил:
— Можно сказать, ему здорово повезло!
— Чем это?
— Ну как же? Редко кому удается попасть к такому богатому и щедрому хозяину.
— Неужели?
— Провалиться мне на этом месте. Поль сам говорил, что скоро сможет приобрести собственный домик, причем заплатит наличными.
— А давно он был здесь?
— Так вы их не застали? Жаль! Они только вчера приходили из Италии.
— Вот обидно будет, если я прозевал!
— Не волнуйтесь, сегодня его хозяин приедет за покупками, они собираются в какое-то путешествие. Яхта ходила в Тулон заменить винт. В тамошних мастерских лучше делают такой серьезный ремонт, чем у нас.
— Яхта всегда стоит в определенном месте?
— Да, в старом порту около мола. Сходите туда, авось она уже там.
Поэтому я и сел на молу, выказывая огромный интерес к ловле рыбы на удочку. Правда, самому рыбаку это было не по душе. Сперва он благосклонно отнесся к моему присутствию, рассчитывая продемонстрировать высокий класс своего искусства, однако по мере того, как шло время, а его ведерко оставалось пустым, он все больше усматривал во мне корень зла. Наконец злобно схватил свои снасти и банку с червями и, бормоча под нос что-то вроде «проклятым туристам делать нечего, вот они и досаждают добрым людям», демонстративно удалился в поисках местечка, где ему никто не помешает.
Если бы только этот чудак знал, как я ненавижу и презираю рыбную ловлю, не говоря уже о наблюдении за ней!
Но с мола просматривалась вся бухта, отсюда нельзя было пропустить «Кристобаля». Я не представлял, как выглядит эта яхта, и в то же время не хотел никого расспрашивать. Было ясно только одно: судно должно быть большим, поскольку на нем служат целых два матроса.
В бухте нашло приют множество самых живописных посудин: маленькие шаланды, кечи, легкие спортивнее лодки всяческих моделей и вереница разнообразных моторных ботов. Когда мимо проносились катера, оставляя за собой длинные борозды бурлящей воды, волны добегали до самых моих ног.
Солнце пекло немилосердно, пот ручейками стекал по спине между лопатками, хотелось спать. Кроме того, меня мучила жажда, и свет, несмотря на темные очки, так слепил глаза, что маяк казался мне слишком большим да еще и качающимся из стороны в сторону.
Тогда я закурил, но табак оставил во рту неприятный горький привкус, и сигарету пришлось бросить.
Не выдержав, я поднялся, пошел вдоль набережной к бистро, плюхнулся на стул и заказал полкружки пива.
Прохлада в зале, холодный напиток и тишина вскоре привели меня в чувство. Пробудь я еще минут десять-пятнадцать на солнцепеке, меня бы хватил солнечный удар.
— Эге, вот и «Кристобаль» подходит!
Опустив голову на руки и опершись локтями на стол, я, видимо, вздремнул. Но когда какой-то посетитель громко произнес эту фразу, вздрогнул, посмотрел на бухту и увидел роскошную яхту, горделиво приближавшуюся к причалу.
Это было прекрасное моторное судно с кабиной метров двадцати длиной, белое, блестящее, с развевающимся панамским флагом. Оно изящно провело серию маневров, потом заняло свое место возле мола, и пена бурно заклокотала у его носа.
С канатом наготове на корме стоял высокий широкоплечий мужчина в тельняшке и синей морской шапочке. Выпрыгнув на набережную, он привычно обмотал трос вокруг кнехта, затем поднял руки.
Из стеклянной рубки, немного возвышавшейся над палубой, выглянул второй.
Шум мотора смолк.
— А вот и Франсис. Должно быть, зайдет к нам выпить,— объявил кто-то из посетителей бистро, наблюдавший с порога за маневрами яхты.
Я бросил деньги на стол, поднялся и торопливо вышел из зала.
Разглядев Франсиса, я невольно вздрогнул: этот силуэт с квадратными плечами был мне хорошо знаком по той ночи, когда, скрываясь за толстым деревом, я видел его почти рядом с собой перед тем, как нас смутила сова.
Смешавшись с толпой зевак, я пошел в направлении «Кристобаля» и сел поодаль на скамейку.
Мужчина из рубки тоже сошел на берег и обменялся несколькими фразами с Франсисом, потом оба куда-то зашагали не оборачиваясь.
Не эти ли двое охотились за мной в лесу Гримо, застрелив сначала Марселя Бланка?
От усталости не осталось и следа, я был во власти невероятного волнения, ибо не сомневался, что судьба, наконец, дала мне кончик путеводной нити.
Дрожащими руками я долго не мог зажечь спичку, но потом все же умудрился закурить. Я сильно затянулся, стараясь справиться с нервами и спокойно обдумать план действий.
Но даже когда прикончил сигарету и бросил окурок, не испытал никакого облегчения и не придумал абсолютно ничего. Теперь я знал мерзавцев, застреливших Марселя, понимал, что этим они заставили его замолчать. Ну а дальше? Владелец «Кристобаля» сказочно богат, ибо подобная яхта не по карману даже очень обеспеченному человеку. Сама-то по себе она стоит многие тысячи, не говоря уже о содержании.
Да, ее обслуживали двое матросов или механиков, уж не знаю, как их определить, ведь помимо управления судном, они выполняли и другие, куда более «деликатные» поручения. И не было ничего удивительного в том, что, по словам хозяина бистро, Поль скоро купит собственный домик! Подобного рода «услуги» оплачиваются щедро!
Похоже, Ван Воорен и его команда были всем известны. Можно себе представить, как бы ко мне отнеслись, если бы я пошел в полицию и заявил: «Один из этих парней сегодня ночью убил Марселя Бланка. Видел собственными глазами!»
Сначала бы меня прочно засадили за решетку, потому что я не имел никаких доказательств, а учитывая мое прошлое, самого бы во всем и обвинили. Что касается настоящих преступников, те без труда бы вылезли сухими из воды, ибо наверняка обеспечили себе алиби. Для проформы их могли бы даже допросить, но потом бы любезно извинились за причиненное беспокойство —- ведь хозяин этих наемных убийц был так богат.
А в итоге за все снова расплатился бы Тэд Спенсер.
Нет, нельзя было останавливаться на полпути, требовались неопровержимые доказательства и факты, за которыми придется влезть в самое логово зверя! А там уже выяснится, он сожрет меня, или я справлюсь с ним и сделаю жертвой собственной ненасытности, если можно так выразиться.
К молу стремительно шел юркий кеч, у берега паруса были спущены, и стало видно, как экипаж хлопочет на палубе, убирая снасти. Группа зевак передвинулась на новый наблюдательный пункт, позабыв о «Кристобале», ибо человеческое любопытство требует все новых и новых зрелищ.
Воспользовавшись этим, я быстро преодолел несколько метров, отделявших меня от яхты, забрался на палубу, открыл дверцу кабины лоцмана, спустился по ступенькам и очутился в темном проходе.
Пошарив по стене, я нащупал справа дверную ручку и нажал на нее. Каюта оказалась отперта, и я вошел внутрь.
Это было небольшое помещение, в котором находились койка, письменный стол и гардероб. Торопливо выдвинув все ящики, я убедился, что они пусты, лишь в одном лежали две простыни.
Вторая дверь на правой стороне была замкнута. Дверь напротив вела в кубрик для команды, там располагались одна над другой койки и вделанный в стену откидной стол, на котором лежали морская фуражка и блокнот.
Первые страницы его были исписаны малограмотным почерком. Я подошел к иллюминатору, чтобы прочитать это на свету, и случайно выглянул наружу. Сердце мое сжалось от страха: по молу торопливо шагал Франсис, он явно спешил на корабль.
Я так испугался, что уронил блокнот.
Совершенно исключено было выйти из кубрика и отделаться более или менее правдоподобной историей вроде: я-де турист, который пришел в такой восторг от яхты, что вынужден теперь разыскивать ее хозяина, дабы познакомиться с внутренним убранством. Ведь я имел дело не с простачком, и было бы глупо предполагать, что тот не использует такую прекрасную возможность разделаться со мной. Он мог поступить даже проще: вызвать полицию, и меня бы ликвидировали, как Марселя Бланка.
Одним прыжком я очутился в проходе, открыл дверь в самой глубине его и понял, что попал в трюм. Здесь стояли две длинные скамьи, заваленные разными мелочами, бухтами каната, запасными парусами и так далее.
Раздался какой-то шум, стук и тяжелые шаги. Очевидно, Франсис прыгнул на палубу. Я залез под скамейку и занавесился парусом, чтобы меня не было видно от двери.
Конечно, если Франсис войдет в трюм, он меня не заметит, но не дай бог этому случиться, ведь я не смогу ни защищаться, ни бежать.
Теперь ноги стучали у меня прямо над головой. Потом куда-то передвинулись, остановились и снова пошли. Франсис спустился в кубрик, что-то насвистывая, затем наступила тишина.
Лег он отдохнуть или совсем ушел?
Я не смел шелохнуться, потому что, каким бы ненадежным ни казалось мое убежище, более подходящего сейчас я не мог отыскать.
В трюме было очень тепло, но не душно, слегка пахло краской и еще чем-то, связанным с морем.
Я принял более удобную позу, закрыл глаза и, сморенный усталостью, заснул под убаюкивающую песню волн у причала.
Проснулся я от громкого стука мотора и испуганно взглянул на часы. Они показывали шесть.
Поскольку не чувствовалось никакой вибрации, значит, двигались не мы- Вот шум прекратился, и я услышал какой-то звук, будто столкнулись два огромных предмета. Очевидно, к яхте приблизилось другое судно. Кто-то закричал:
— Добрый вечер, Поль!
— Добрый вечер, Фернан. Ну, как дела?
— Понемножку, не жалуюсь. Ты останешься на ночь?
— Хозяина жду, тогда отходим.
— Ты уже выпивал?
— Нет, отлучиться боюсь. Будем отчаливать с минуту на минуту.
— На этот раз надолго?
— Вроде бы в море, на рыбалку. Но ты же знаешь, не я решаю, куда и на какой срок...
— Понятно. Когда уйдете, займу ваше место. Ладно, пошел в бистро! До скорого, Поль.
— До скорого, Фернан.
Таким образом я выяснил обстановку.
На борту Поль. Выходить из этого убежища нельзя, но меня мучила страшная жажда, которая становилась из-за жары все сильнее.
Вскоре на палубе поднялась возня. То и дело слышались шаги, команды, беготня, переругивание, открывались и закрывались двери. Заскрипел, поднимаясь, якорь, заработал мотор, судно пришло в движение. В трюме стало свежее, туда проник морской воздух.
Я решил дождаться темноты и выбраться из своего укрытия.
Яхта довольно долго шла медленно, потом двигатель заработал на полную мощность и по четкости своей стал походить на часовой механизм.
Поскольку в трюме не было иллюминатора, я не знал, находимся ли мы в открытом море или идем вдоль берега. Даже не будучи моряком, я не сомневался, что яхта эта удивительно быстроходна.
Море было спокойно, волны шумели миролюбиво, где-то совсем рядом. Очевидно, хозяин со своей командой находился в рубке, во всяком случае, никаких голосов не было слышно.
Отодвинув парус, я выбрался из-под скамейки и с величайшими предосторожностями повернул дверную ручку.
В коридоре горел свет. Впереди маячил выход на палубу, в четырехугольнике люка я даже увидел звезды.
У меня не было никакого плана, хотелось только утолить жажду да посмотреть на владельца яхты.
Я очень тихо шел по коридору, чутко прислушиваясь ко всем звукам.
А когда уже собрался войти в каюту напротив, дверь ее отворилась и оттуда появился Франсис. Он сгибался, чтобы не стукнуться головой о притолоку.
При виде меня глаза его округлились от изумления.
— Что это такое?
Я не дал ему опомниться и изо всех сил стукнул в челюсть. Он пошатнулся, страдальческая гримаса исказила его лицо. Но прежде чем я смог ударить вторично, сам почувствовал острую боль под ложечкой. Парень умел драться, рука его действовала, как рычаг машины. Следующий удар пришелся мне по голове. Свет померк в моих глазах, колени подогнулись, я свалился на пол и потерял сознание.