Прошло несколько секунд, прежде чем кто-нибудь понял, что сказала мисс Беллевер. .

— Христиан убит?! Что вы говорите?! Это невозможно!!!

— Пойдите и посмотрите сами! — мисс Беллевер обращалась не к миссис Серокольд, а ко всей группе, собравшейся в холле. Керри-Луиза сделала шаг к двери. Левис удержал ее, положив на плечо руку.

— Нет, моя дорогая, я пойду сам.

Он вышел из комнаты. Доктор Маверик посмотрел на Эдгара и пошел за Левисом. Мисс Беллевер пошла туда же. Мисс Марпл осторожно усадила свою приятельницу в кресло. Лицо Керри-Луизы выражало страдание.

— Убит Христиан! — повторила она голосом оглушенного, несчастного ребенка.

Вилли Худ, все еще взбешенйый, стоял около Лаусона, не выпуская из рук револьвера, который поднял с пола.

—- Кто мог желать смерти Христиана? — пробормотала подавленная миссис Серокольд.

Никто не ответил.

Банда сумасшедших, проворчал Вилли.

Стефан подошел к Джине, как бы желая защитить ее. Лицо Джины, выражавшее ужас, было в этой комнате единственным живым и светлым пятном.

Вдруг входная дверь открылась, в комнату ворвался холодный воздух, и человек, одетый в теплое пальто, появился на пороге.

— Всем привет!.. Что тут делается?.. На улице такой туман!.. Я ехал со скоростью черепахи! — весело обратился он ко всем присутствующим.

Мисс Марпл обернулась, и ей показалось, что вошел Стефан. Но Стефан стоял рядом с Джиной. Она быстро сообразила, что дело просто в сходстве, и, если посмотреть внимательно, не таком уж большом, хотя фамильные черты были явно выражены. Стефан Рестарик был высокий и худой, а вновь пришедший — хрупкий. Это был очаровательный молодой человек с изящной фигурой. Он излучал радость и благодушие. Мисс Марпл заметила, что, войдя в холл, он стал искать глазами Джину.

— Вы меня ждали? Вы получили мою телеграмму? — спросил он, обращаясь к Керри-Луизе.

Он подошел к ней. Почти машинально Керри-Луиза протянула ему руку, молодой человек с почтением поцеловал ее.

— Ну, разумеется, дорогой Алекс. Разумеется, только... произошло столько событий,— пробормотала Керри-Луиза.

— Событий?

— Христиан Гульдбрандсен... Мой брат, Христиан Гульдбрандсен... Его нашли в комнате... убитым... из револьвера.

В криках Мильдрид Стрит Алекс почувствовал преувеличенное отчаяние.

— Боже мой! Это самоубийство?

— О нет! — тут же ответила Керри-Луиза.— Это, безусловно, не самоубийство. Со стороны Христиана... О нет!

— Я уверена, что дядя Христиан никогда бы не кончил жизнь самоубийством,— сказала Джина.

Алекс переводил вопросительный взгляд с одного лица на другое. Его брат, Стефан, ответил утвердительным кивком головы. Вилли Худ — несколько сердитым взглядом. Алекса заинтересовала мисс Марпл, но никто из присутствующих не потрудился объяснить, кто эта старая дама.

— Когда это случилось? — спросил Алекс.

— - Не больше трех-четырех минут тому назад,— ответила Джина.— Ну да, конечно, мы слышали выстрел... Но мы не придали этому значения.

— Не придали значения? Как же так?

— Видите ли... В это время... Другие события...— ответила Джина, подыскивая слова.

— Скорее всего...— начал Вилли, но в это время Джульетта Беллевер вошла в холл.

— Мистер Серокольд сказал, что мы все должны пойти в библиотеку, кроме миссис Серокольд. Это будет удобнее для полиции... Это ужасное потрясение для вас, Кара. Я велела положить вам в постель грелку, я поднимусь с вами...

Керри-Луиза поднялась, кивнула головой.

— Только прежде я хочу посмотреть на Христиана,— сказала она.

— О нет, дорогая, не следует себя волновать!

Керри-Луиза ласково ее отстранила.

— Джули, вы не понимаете...

Миссис Серокольд посмотрела вокруг себя и сказала:

— Джейн, пойдемте со мной.

Мисс Марпл не ожидала, что Керри-Луиза позовет ее. Они вместе направились к двери, откуда выходил доктор Маверик, который чуть было не сшиб их с ног.

— Доктор, удержите ее! — воскликнула мисс Беллевер.— Это так неразумно.

Керри-Луиза окинула молодого доктора спокойным взглядом и даже слегка улыбнулась.

— Вы хотите его увидеть? — спросил Маверик.

— Это необходимо.

— Я понимаю вас, миссис Серокольд,— сказал он, давая дорогу.— Идите туда, если вы считаете, что это ваш долг. Но после этого разрешите мисс Беллевер позаботиться о вас. Сейчас вы еще не ощущаете результатов потрясения, но они не замедлят сказаться, уверяю вас.

— Знаю, доктор, я буду благоразумна. Пойдемте, Джейн.

Комната Христиана Гульдбрандсена была похожа на салон. Кровать стояла в алькове. Одна дверь вела в ванную.

Керри-Луиза остановилась на пороге. Христиан сидел перед большим письменным столом из красного дерева, на котором стояла портативная пишущая машинка. Он сидел, склонившись на одну сторону кресла. Высокие подлокотники мешали ему упасть на пол.

Левис Серокольд стоял у окна и смотрел наружу, в ночь, слегка приподняв занавеску. Он обернулся и нахмурил брови.

— Дорогая, тебе не надо было приходить.

Левис быстро подошел к жене, она протянула ему руку. Мисс Марпл отошла на несколько шагов.

— Нет, надо, Левис, надо, чтобы я его видела... Я не должна отступать перед тем, что произошло.

Керри-Луиза медленно приблизилась к бюро.

— Ничего не трогай, дорогая, полиции необходимо найти все в таком виде, как мы это застали сами.

— Разумеется. Так его кто-то убил?..

Левис удивился, что она задала этот вопрос.

— Да... Я думал, что это тебе известно.

— Я знаю, Христиан никогда бы не кончил жизнь самоубийством. Разумеется, это не несчастный случай... Следовательно, убийство...

Она немного поколебалась перед тем, как произнести эти слова. Потом, обойдя стол, долго смотрела на покойника. В глазах ее было нежное, страдальческое выражение.

— Дорогой Христиан,— прошептала она,— он был всегда так добр ко мне! — И, положив ему на лоб пальцы, она добавила: — Дорогой Христиан, я вас благодарю и благословляю.

* * *

Когда инспектор Кэрри со своими людьми прибыл в Стонегат, в большом холле была только мисс Беллевер. Она с достоинством подошла к ним.

— Я — Джульетта Беллевер, компаньонка и секретарь миссис Серокольд.

— Это вы обнаружили труп и позвонили нам?

— Да. Почти все обитатели дома в библиотеке, вот дверь. Вы хотите, чтобы я проводила вас в комнату господина Гульдбрандсена?

— Пожалуйста,— сказал Кэрри и последовал за ней по коридору.

Следующие двадцать минут были посвящены формальностям: фотограф сделал необходимые снимки, приехал полицейский врач, и санитарная карета увезла труп Христиана Гульдбрандсена.

Инспектор Кэрри начал следствие.

Левис Серокольд провел его в библиотеку. Инспектор в уме классифицировал присутствующих: старая дама с седыми волосами; хорошенькая молодая женщина, которую он встречал за рулем автомобиля в окрестностях; немного странный американец, за которого она вышла замуж; двое молодых людей и мисс Беллевер — умная женщина, которая позвонила и пригласила его сюда. Затем он произнес маленькую, заранее приготовленную речь:

— Я знаю, что все вы очень взволнованы. Надеюсь, что сегодня не задержу вас долго. Мисс Беллевер обнаружила труп мистера Гульдбрандсена, и ее первую я прошу изложить события. Мистер Серокольд, если вы хотите пойти к миссис Серокольд, прошу вас. Как только я кончу беседу с миссис Беллевер, я встречусь с вами. Все ясно, не правда ли? Вероятно, есть комната поменьше, где бы я мог...

— Мой кабинет, Джули,— сказал Левис.

— Я и хотела его предложить.— Она прошла через холл, за ней следовали инспектор и сержант.

Мисс Беллевер устроила их и удобно устроилась сама. Казалось, что это ей поручили следствие, а не инспектору Кэрри. Однако он взял инициативу в свои руки. Голос и манеры его были приятны, серьезный и спокойный человек, вежливость которого могла ввести в заблуждение.

— Мне известны основные факты,— сказал он,—

Христиан Гульдбрандсен был сыном мистера Эрика Гульдбрандсена, который основал дело Гульдбрандсена, стипендии его имени и многое другое. Он был администратором этого заведения и вчера приехал сюда неожиданно. Это так?

— Да.

Инспектор оценил ответ и продолжал:

— Мистер Серокольд, который был в Ливерпуле, вернулся сегодня вечером, поездом, в 6 часов 30 минут?

— Да.

— После обеда мистер Гульдбрандсен сказал, что ему надо поработать в своей комнате, и, как только подали кофе, ушел, оставив всех в холле. Так?

-- Да.

— Теперь, мисс Беллевер, скажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы обнаружили труп?

Мисс Беллевер шумно откашлялась.

Сегодня вечером произошел неприятный инцидент,— сказала она.— У одного молодого человека, очень нервного, его здесь лечат, был приступ. Он угрожал мистеру Серокольду револьвером. Они заперлись как раз в этой комнате. В конце концов молодой человек выстрелил... Вы можете посмотреть дыры от пуль там, в стене... К счастью, он не попал в мистера Серокольда. Выстрелив, молодой человек буквально рухнул. Мистер Серокольд послал меня за доктором Мавериком, врачом заведения. Я хотела вызвать его по внутреннему телефону, но его у себя не было. Наконец я нашла его у одного из его коллег и передала просьбу мистера Серокольда. Возвращаясь, я постучала в комнату мистера Гульдбрандсена, чтобы спросить его, не хочет ли он чего-нибудь перед сном: горячего молока, виски... Не услышав ответа, я открыла дверь и увидела, что мистер Гульдбрандсен мертв. Тогда я позвонила вам.

— Как входят в этот дом? Как из него выходят? Как запираются двери? Если бы вошел кто-нибудь снаружи, могло случиться так, чтобы никто этого не видел и не слышал?

— Кто угодно мог войти в боковую дверь, которая выходит на террасу. Эта дверь ведет в заведение и запирается на ключ тогда, когда все идут спать.

— Насколько я понял, в заведении около двухсот пятидесяти воспитанников?

— Да. Но двери заведения хорошо запираются и охраняются. Я считаю, что совершенно невозможно выйти оттуда, не будучи замеченным.

— Это надо проверить. Мистер Гульдбрандсен не вызывал враждебности или недовольства своими дисциплинарными мероприятиями?

— О нет! Мистер Гульдбрандсен не вмешивался в дела заведения.

— Зачем он приезжал?

— Не имею представления.

— Отсутствие мистера Серокольда его расстроило, и он решил ждать его возвращения?

— Да.

— Значит, он приехал, чтобы повидаться с мистером Серокольдом?

Без сомнения. И вероятно, по вопросам, касающимся заведения.

— Вполне вероятно. Имел ли он разговор с мистером Серокольдом?

— Нет. Не успел. Мистер Серокольд вернулся сегодня вечером, как раз перед обедом.

— А после обеда Гульдбрандсен удалился, сказав, что ему нужно написать важные письма. Он стремился повидаться с Серокольдом наедине?

Поколебавшись, мисс Беллевер ответила:

— Нет.

— Это любопытно. Ему было неудобно, но он ждал возвращения Серокольда.

— Да, это любопытно.

Казалось, что странность этого факта впервые поразила мисс Беллевер.

— Мистер Серокольд не провожал его в комнату?

— Нет, он был в холле.

— Когда был убит Г ульдбрандсен? У вас есть какие-нибудь предположения?

— Возможно, тогда, когда мы услышали выстрел. Значит, это произошло в 9 часов 23 минуты.

— Вы слышали выстрел, и это вас не взволновало?

— Мы находились при странных обстоятельствах...

И она подробно рассказала, что происходило в этот момент между Эдгаром Лаусоном и мистером Серокольдом.

— Значит, никто не мог предположить, что выстрел произведен в доме?

— Нет. Мне, в самом деле, не кажется. Мы даже испытали облегчение от того, что это произошло не в комнате. Потом мне показалось, что звук произведен машиной мистера Рестарика, но сейчас...

— Машина Рестарика?

— Да, Алекс Рестарик, он прибыл в машине... Как раз после всего случившегося.

— Понятно. Когда вы обнаружили труп, вы что-нибудь трогали в комнате?

Казалось, что вопрос оскорбил мисс Беллевер.

— Разумеется, нет. Мне известно, что ничего нельзя трогать в таких случаях.

— Теперь, когда мы пришли в комнату, здесь ничего не изменилось после того, как вы обнаружили труп?

Откинувшись в кресле и полузакрыв глаза, мисс Беллевер думала. Инспектор решил, что у нее хорошая зрительная память.

— Изменилась одна вещь. Пишущая машинка.— пустая.

— Вы помните, что, когда вы в первый раз вошли в эту комнату, в машинке было письмо, которое писал мистер Гульдбрандсен, и оно пропало?

— Да, я почти уверена, что в машинке был листок бумаги.

— Спасибо. Кто еще входил в комнату до нашего прибытия?

— Мистер и миссис Серокольд и мисс Марпл.

— Кто такая мисс Марпл?

— Это старая дама с седыми волосами. Подруга миссис Серокольд по пансиону. Она здесь уже три-четыре дня.

— Благодарю вас, мисс Беллевер. Все, что вы сообщили, чрезвычайно важно. Сейчас я хочу поговорить с мистером Серокольдом. Но, может быть... Вы сказали, что мисс Марпл пожилой человек? Я сначала поговорю с ней. И она сможет пойти лечь спать. Было бы жестоко заставлять бодрствовать старую женщину после всех пережитых волнений,— сказал инспектор.

Мисс Беллевер вышла. Кэрри посмотрел на потолок и сказал:

— Гульдбрандсен... Почему Гульдбрандсен?.. В заведении две сотни свихнувшихся парней... Нет никаких оснований, чтобы не считать, что кто-нибудь из них убил его. Но почему Гульдбрандсен? Посторонний в доме.

— Мы еще не знаем всего,— сказал сержант Лайк.

— Мы не знаем еще ничего,— заметил Кэрри.

Он галантно поднялся навстречу мисс Марпл, которая казалась немного взволнованной. Он постарался ее успокоить:

— Не волнуйтесь, мадам!.

Он был уверен, что старые девы любят, когда их называют «мадам». Для них полицейские офицеры принадлежат к низшим классам общества и должны быть почтительны к тем, кто выше их.

— Я понимаю, как это мучительно, но нам необходимо все выяснить.

— Да, я знаю,— сказала мисс Марпл.— Очень трудно выяснить все до конца, не правда ли? Нельзя смотреть сразу на два предмета. Часто тот предмет, на который мы смотрим, не представляет никакого интереса. Наше внимание направляют на одно, чтобы отвлечь от другого. Фокусники называют это «фальшивым направлением». Они такие ловкие, эти люди! Вы не находите? Я никогда не могла понять, что они делают с бокалом, в котором находятся красные рыбки... В самом деле, невозможно отгадать.

Инспектор опустил веки и сказал утешительным тоном:

— Действительно, мадам. Мисс Беллевер рассказала мне о событиях сегодняшнего дня. Все это было очень тяжело для всех вас, я уверен.

— Да... Это было очень драматично.

— Во-первых, сцена между мистером Серокольдом и... — он посмотрел в свои записи,— Эдгаром Лаусоном.

— Очень странный молодой человек,— сказала мисс Марпл.— Мне все время казалось, что он тронутый.

— Я в этом не сомневаюсь. Только прошло волнение по этому поводу, обнаружилась смерть мистера Гульд-брандсена. Я понял так, что вы вместе с миссис Серокольд пошли смотреть на труп?

— Это точно. Она попросила, чтобы я ее сопровождала. Мы очень старые подруги.

— Так. Значит, вы вместе с ней были в комнате Гульдбрандсена. Вы не заметили случайно, было ли какое-нибудь письмо или лист бумаги в пишущей машинке?

— Не было,— не колеблясь сказала мисс Марпл.— Я сразу это заметила, и мне показалось странным. Гульдбрандсен сидел перед пишущей машинкой, следовательно, он должен был печатать. Да... Мне это показалось очень странным.

Инспектор внимательно на нее посмотрел.

— Вы много разговаривали с мистером Гульд-брандсеном?

— Очень мало.

— Он не говорил вам ничего особенного?

На мгновение мисс Марпл задумалась.

— Он меня спрашивал о здоровье миссис Серокольд и особенно о состоянии ее сердца.

— Сердца? У нее что-нибудь не в порядке с этой стороны?

— Ничего, насколько мне известно.

После минутного молчания инспектор продолжал:

— Вы слышали выстрел сегодня вечером во время ссоры мистера Серокольда с Лаусоном?

— Сама я не слышала. Я должна признаться, что немного туга на ухо, но миссис Серокольд слышала и сказала, что это снаружи, в парке.

Правильно ли я понял, что Гульдбрандсен покинул холл сразу же после обеда?

— Да. Ему надо было написать письма.

— Он не говорил, что хочет поговорить по делу с мистером Серокольдом?

— Нет. Но, знаете ли, они уже беседовали.

— В самом деле? Когда же? Я думал, что Серокольд вернулся как раз перед обедом.

— Верно, но он возвращался через парк пешком, Гульдбрандсен пошел ему навстречу, и они вместе прогуливались по террасе.

— Кому, кроме вас, это известно?

— Думаю, что никому,— сказала мисс Марпл.— По крайней мере, Серокольд не сказал об этом своей жене. Я как раз была у окна и наблюдала за птицами...

— За птицами?

— За птицами,— повторила мисс Марпл.

Инспектора птицы не интересовали.

— А случайно из их разговора до вас ничего не дошло? — спросил он дипломатически.

Чистосердечный взгляд был ему ответом.

— Какие-то отрывки,— ласково сказала мисс Марпл.

— И эти отрывки?..

Некоторое время мисс Марпл помолчала и сказала:

— Не знаю точно, что было темой их разговора, но их главной заботой было сохранить тайну от миссис Серокольд. «Устранить»,— это сказал мистер Гульдбрандсен, а мистер Серокольд говорил: «Я держусь того же мнения, что прежде всего надо подумать о ней». Он говорил о большой ответственности, и они согласились, что, возможно, им придется принять другое решение.—

Она помолчала и добавила: — Думаю, что вы должны поговорить с самим Серокольдом.

— Мы это сделаем, мадам. Больше ничего не поразило вас в тот вечер? Что-нибудь неожиданное?

Мисс Марпл подумала.

— Все было так необычайно... Вы понимаете, что я хочу сказать?..

— Очень хорошо.

— Произошел еще один довольно странный инцидент: мистер Серокольд помешал своей жене выпить лекарство... Но это незначительная деталь...

— По-видимому. Благодарю вас, мисс Марпл.

Как только дверь за мисс Марпл закрылась, сержант Лайк объявил:

— Она стара, но хитра!

Вошел Левис Серокольд, и сразу все изменилось. Он повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, и этот жест подчеркнул, что беседа должна быть тайной. Он пересек кабинет и сел не в то кресло, в котором сидела мисс Марпл, а в свое кресло, за бюро. Мисс Беллевер приготовила кресло для инспектора сбоку бюро, как будто бы подсознательно сохраняя кресло Серокольда только для него самого. Серокольд сел и посмотрел на обоих полицейских отсутствующим взглядом. У него было усталое лицо, лицо человека, который прошел через тяжкое испытание. Инспектор был этим немного удивлен. Смерть Гульдбрандсена могла взволновать Серокольда, но между ними не было родства, дружбы. Христиан был только пасынком его жены. Роли переменились довольно любопытно. Можно было подумать, что Левис Серокольд председательствует в какой-то следственной комиссии, а не должен отвечать на вопросы полиции. Это раздражало Кэрри. Он сказал сухим тоном:

— Ну, мистер Серокольд...

— Как трудно узнать, что нужно делать!..

— Мне кажется, что это должны решать мы, мистер Серокольд. Поговорим о мистере Гульдбрандсене. Если я правильно понял, его приезд был неожиданным?

— Совершенно неожиданным!

— Вы не знали, что он должен приехать?

— Даже не подозревал!

— Вы не знали причины, из-за которой он приехал?

— Знаю,— сказал спокойно Левис Серокольд.— Очень хорошо знаю. Он мне сказал.

— Когда?

— Сегодня вечером. Я возвращался с вокзала пешком. Он ждал меня у дома, пошел мне навстречу и объяснил мне причину своего приезда.

— Дело касалось заведения Гульдбрандсена?

— О нет! Это не имело никакого отношения к заведению.

— Но мисс Беллевер думала, что имеет.

— Это понятно, это нормальное объяснение, и ни я, ни Гульдбрандсен не старались рассеять это убеждение.

— Почему, мистер Серокольд?

Левис ответил взвешивая слова:

— Потому что нам обоим казалось необходимым, чтобы никтр не понял настоящую причину его приезда.

— Какова же была настоящая причина?

В течение некоторого времени Левис Серокольд молчал, затем серьезно сказал:

— Я очень хорошо понимаю, что ввиду смерти... убийства Гульдбрандсена, так как это, без сомнения, убийство, я должен открыть вам все. Я не могу давать вам советы, инспектор, но, если вы найдете это возможным, не сообщайте некоторые факты моей жене. Я буду вам за это чрезвычайно признателен. Христиан срочно прибыл к нам, чтобы предупредить, что кто-то пытается ее отравить.

Инспектор даже подпрыгнул в кресле.

— Что?! — воскликнул он.

— Да. Вы понимаете, каким ударом было это открытие для меня. У меня не было подозрений, но, слушая Христиана, я подумал о некоторых симптомах, которые с недавнего времени появляются у моей жены. Они подтверждают это подозрение. То, что она принимала за ревматизм — судороги в ногах, боли, проходящие недомогания,— это похоже на отравление мышьяком.

— Мисс Марпл сказала нам, что мистер Гульдбранд-сен спрашивал ее о здоровье миссис Серокольд и, в частности, о состоянии ее сердца.

— В самом деле? Это интересно. Предполагается, что применялся яд, который медленно действует на сердце, и, в случае неожиданной смерти, это не вызывает подозрений. Думаю, что скорее всего употребляется мышьяк.

— Вы считаете, что опасения мистера Гульдбрандсена имели основания?

— Да. Прежде всего, мистер Гульдбрандсен не приехал бы, чтобы поделиться со мной своими подозрениями, если бы не был в них уверен. Это был очень осторожный, упрямый, трудно убеждаемый, но очень проницательный человек.

— Какие у него были доказательства?

— Мы не успели поговорить об этом. Не понимаю одного, как он, находясь в Америке, мог это узнать. Наша беседа была очень короткой, он только объяснил мне, почему он приехал, и мы решили, что это надо скрыть от моей жены до тех пор, пока сами в этом не убедимся.

— Кто, по его мнению, давал ей яд?

— Он мне этого не сказал. Да я уверен, что он этого не знал. Возможно, у него просто было подозрение... Иначе почему же его убили?

— Он не называл никакого имени?

— Нет. Мы решили посоветоваться с доктором Галб-райтом. Доктор Г албрайт — очень старый друг Г ульдбрандсена и один из администраторов заведения. Он очень опытен. Это знающий человек, и он мог бы помочь и оказать поддержку, если бы мы рассказали о наших опасениях. Мы рассчитывали, что он скажет нам, когда позвать полицию.

— Это необыкновенно! — сказал Кэрри.

— Гульдбрандсен покинул нас после обеда, чтобы написать доктору Галбрайту. Он был убит в то время, когда писал это письмо.

— Откуда вам это известно?

— Я вынул это письмо из машинки. Оно со мной.

Из внутреннего кармана он вынул свернутый вчетверо листок бумаги и протянул его инспектору, который сухо сказал:

— Вы не должны были брать это письмо. Нельзя было ничего трогать в комнате.

— Я больше ни до чего не дотрагивался. Я знаю, по-вашему, я совершил непростительную ошибку, взяв это письмо, но я был убежден, что жена захочет войти в комнату, и боялся, что она его прочитает. Признаю свою вину, но при подобной ситуации я сделал бы то же самое, чтобы оградить миссис Серокольд от неприятностей...

Инспектор не стал настаивать на своем обвинении и начал читать письмо:

— «Дорогой доктор Галбрайт! Могу ли я просить вас приехать в Стонегат по получении этого письма, если для вас это возможно? Я нахожусь в очень серьезных обстоятельствах и не знаю, как мне поступить. Зная вашу привязанность к нашей дорогой Керри-Луизе, я хочу посоветоваться с вами: что должно быть ей известно, что должно быть от нее скрыто? Мне трудно ответить на эти вопросы. Чтобы вам стало ясно, должен сказать, что кто-то медленно отравляет эту прекрасную и добрую женщину. Первые подозрения появились у меня тогда, когда...» Христиан дошел до этого места, и в это время его убили,— сказал Кэрри.— Но почему же, черт возьми, оставили письмо в машинке?

— По-моему, по двум причинам: или убийца не знал содержания письма, или не успел вытащить его. Возможно, он услышал чьи-то шаги и поспешил убежать.

— А Гульдбрандсен даже не намекал, кого он подозревает?

Левис минуту подумал.

— Нет.— И прибавил несколько туманно: — Христиан был очень правильный человек...

— Каким образом, по-вашему, миссис Серокольд давали или дают мышьяк или какой-нибудь другой яд?

— Я думал об этом, когда одевался к обеду. Самый вероятный способ — подмешивать его к укрепляющему лекарству, которое принимает моя жена. Это же просто — подлить яд в бутылочку, в которой лекарство.

— Мы возьмем бутылочку для анализа.

— Перед обедом я взял анализ,— спокойно сказал Серокольд и вынул из одного из ящиков бюро маленькую бутылочку, полную красной жидкости.

Инспектор странно посмотрел на него и сказал:

— Вы обо всем подумали, мистер Серокольд.

— Я считал, что надо быстрее действовать. Сегодня я помешал жене принять лекарство. Стакан еще находится на сундуке в холле. Бутылочка в столовой.

Кэрри положил локти на бюро и конфиденциальным, почти фамильярным тоном сказал:

— Простите, мистер Серокольд, но почему вы так стараетесь скрыть все эго от миссис Серокольд? Вы боитесь ее испугать? Но ее нужно предупредить для ее же блага.

— Да, да... Возможно. Но вы не понимаете... Вы не знаете мою жену, она — само доверие. Она не видит, не слышит и никогда не говорит ничего плохого. Для нее непостижимо, что кто-то хочет ее убить. И дело касается не просто «кого-то». Возможно, дело идет о ком-то, кто ей близок и дорог...

— Вы так думаете?

— Мы обязаны считаться с фактами. В двух шагах от нас живет около двухсот мальчиков — испорченных, малоразвитых, которые часто совершали насилие, бессмысленное насилие. Но в данном случае обстоятельства говорят о том, что никто из них не может быть подозреваем. Тот, кто может употреблять медленно действующий яд, должен жить в семье. Подумайте о тех, кто живет в этом доме с моей женой,— муж, дочка, внучка, зять, которого она считает своим сыном, мисс Беллевер, ее доверенная компаньонка и очень давний друг. Все очень близкие и дорогие ей лида. Напрашивается вопрос: неужели это кто-нибудь из них?

— Есть и посторонние,— медленно сказал Кэрри.

— Да... Доктор Маверик, несколько человек из руководящего персонала часто бывают с нами. Слуги. Но какие у них могут быт ь причины, чт обы так действовать?

— А еще этот молодой человек... Как его зовут? Эдгар Лаусон?

— Да. Но он бывает в доме мало. Он только недавно приехал. Зачем ему это делать? Больше того, он глубоко привязан к Каролине... Впрочем, как и все.

— Но он очень неуравновешен. Что это был за приступ?

Серокольд сделал нетерпеливый жест.

— Ребячество! У него не было никаких намерений причинить мне зло!

— Но он стрелял в вас? Дыры в стене свидетельствуют об этом.

— Он не пытался попасть в меня, он разыгрывал комедию.

— Это довольно опасный способ разыгрывать комедию, мистер Серокольд.

Левис вздохнул.

— Боюсь, инспектор, что вы не поймете, в чем дело. Вам необходимо поговорить с нашим психиатром, доктором Мавериком. Эдгар незаконный ребенок... Чтобы меньше страдать от этого, он убедил себя в том, что он сын известного человека. Это частое явление. Он уже начал поправляться, делал успехи и вдруг крушение, причины которого мне неизвестны. Он вообразил, что я его отец, и устроил мелодраматическую демонстрацию: угрозы, нападение с револьвером... Это меня совсем не взволновало. Выстрелив, он рухнул на пол и начал рыдать... Доктор Маверик увел его и дал ему лекарство. Завтра утром он будет абсолютно здоров.

— Вы не хотите подать на него жалобу?

— Это самое худшее, что можно сделать для него...

— Откровенно говоря, мистер Серокольд, его надо изолировать, он стреляет направо и налево... Надо подумать и об обществе.

— Поговорите об этом с доктором Мавериком. Он изложит вам медицинскую точку зрения. Во всяком случае, не этот несчастный убил Гульдбрандсена. Он был заперт в кабинете и угрожал убить меня.

— Вот, наконец, мы пришли к тому, с чего я хотел начать. Мы осмотрели дом снаружи. Кто угодно мог войти и убить мистера Гульдбрандсена, так как дверь, выходящая на террасу, не была заперта. В самом деле, есть над чем подумать. Рассмотрим вопрос внимательно. Кто из обитателей дома мог убить мистера Гульдбрандсена?

— Я в затруднении. Есть прислуга,, члены семьи и гости‘ С вашей точки зрения, можно подозревать каждого их них. Скажу только одно: насколько я знаю, все, кроме прислуги, были в холле в то время, как ушел Христиан, и, пока я находился в кабинете, никто оттуда не выходил.

— Никто?

Левис нахмурил брови, силясь вспомнить, что происходило.

— А, да! Перегорела пробка, и Вилли Худ вышел, чтобы сменить ее.

— Вилли Худ, это молодой американец?

— Да. Я не знаю, что произошло в то время, пока мы были в кабинете, Эдгар и я.

После минутного размышления инспектор Кэрри «дохнул:

— Скажите им всем, что они могут идти спать. Я поговорю с ними завтра.

Как только Серокольд вышел, инспектор повернулся с Лайку:

— Что вы об этом скажете?

— Он знает или думает, что знает... кто стрелял.

— Я тоже так думаю... И это не доставляет ему удовольствия.

* * *

На следующее утро, когда мисс Марпл спустилась к завтраку, Джина поспешила ей навстречу.

— Полицейские еще тут,— сказала она.— Теперь они расположатся в библиотеке. Вилли буквально очарован ими. Он не понимает, как можно быть такими спокойными, такими далекими. Мне кажется, что он находит все это увлекательным. Я потрясена этим, быть может, потому, что я наполовину итальянка.

— Возможно,— сказала мисс Марпл с милой улыбкой.— Во всяком случае, вам безразлично, что могут заметить ваши чувства.

Джина взяла ее под руку и увела в столовую, продолжая разговор:

— У Джули было собачье настроение. Это, конечно, оттого, что полицейские взяли дело в свои руки и не она должна вести их под барабанный бой, как она делала со всеми нами в доме. Только Алекс и Стефан не обращали на это внимания...

Последние слова она произнесла, входя в столовую, где завтракали два брата.

— Джина, сердце мое! — воскликнул Алекс.— Здравствуйте, мисс Марпл. События не оставили меня равнодушным. Я едва знал вашего дядю, но я — подозреваемый номер один. Я надеюсь, что вы отдаете себе в этом отчет?

— Подозреваемый? Почему?

— Потому что мой приезд совпал с критическим моментом. Проверили время, которое я потратил на то, чтобы подъехать к дому, и сказали, что я потратил его слишком много... Предполагается, что я вполне бы успел добежать до террасы, войти в боковую дверь, убить Христиана и галопом вернуться в машину.

— А в самом деле, что вы делали?

— Я был в машине, наблюдал эффект от света фар в тумане и думал, как можно воспроизвести этот эффект на сцене.

— Я совершенно спокоен,— сказал Стефан со своей немного жесткой улыбкой.— Весь вечер я был в холле.

Джина пристально посмотрела на него, ее черные глаза выражали испуг.

— Они не могут думать, что виноват кто-нибудь из нас! Это невозможно!

— Не говорите только, что это преступление совершил какой-нибудь бродяга,— сказал Алекс, накладывая себе апельсиновое варенье,— это слишком банально.

Мисс Беллевер приоткрыла дверь:

— Мисс Марпл, когда вы кончите завтрак, пройдите, пожалуйста, в библиотеку.

— Опять вы?! Раньше всех нас? — воскликнула Джина с досадой.

— Что это значит? — спросил Алекс.— Можно сказать, что выстрел...

— Они осматривают комнату, в которой был убит дядя Христиан, даже снаружи, не понимаю почему,— сказала Джина.

Снова открылась дверь, и вошла Мильдрид Стрит. На ней было черное платье и ожерелье из оникса. Ни на кого не глядя, она сказала «здравствуйте» и села.

— Пожалуйста, чаю, Джина,— сказала она вполголоса.— Я съем только немного поджаренного хлеба.

Она поднесла платок к глазам и посмотрела в упор на братьев, как будто до этого она их не видела. Стефану и Алексу стало даже не по себе. Они стали говорить шепотом и через несколько минут вышли из комнаты.

— Даже без черного галстука,— вздохнула Мильдрид Стрит, беря в свидетели мисс Марпл и всю вселенную.

— Они не могли предположить, что будет совершено убийство,— сказала мисс Марпл.

Джина подавила смешок, и Мильдрид, сурово на нее посмотрев, спросила:

— Где сегодня Вилли?

Джина покраснела.

— Не знаю, я его еще не видела.

Она одеревенела на стуле, как ребенок, застигнутый за шалостями. Мисс Марпл поднялась.

— Итак, я иду в библиотеку,— объявила она.

В библиотеке был только Левис Серокольд. Он стоял у окна. Услышав, что кто-то вошел, он обернулся и пошел навстречу мисс Марпл, протянув ей руку.

— Надеюсь, что эти волнения не очень вас обеспокоили. Убийство — это ужасная вещь для того, кто никогда не был вовлечен в такие истории.

Только скромность помешала мисс Марпл сказать ему, что давно уже привыкла к преступлениям. Она только сказала, что в ее маленьком городке Святая Южная Мария безопасность тоже очень относительна.

— В городке происходят ужасные вещи, могу вас уверить. Там можно наблюдать такие человеческие типы, которых не встретишь в большом городе.

Левис слушал ее вполуха, и едва она кончила говорить, он ей сказал совсем просто:

— Мне нужна ваша помощь.

— Я всегда готова, мистер Серокольд.

— Дело касается моей жены... Я верю, что вы искренне к ней привязаны.

— Верно. Впрочем, Каролину любят все.

— Я тоже так думал. Но ошибся. С разрешения инспектора я открою вам то, что еще никому не известно или известно только одному человеку.

Он повторил то, что накануне рассказал инспектору. Мисс Марпл была потрясена.

— Я не могу этому поверить, мистер Серокольд! В самом деле, я не могу этому поверить!

— Именно такое же чувство я испытал, когда все это рассказал мне Христиан.

— Я считала, что у Керри-Луизы нет ни одного врага.

— Непостижимо, что они есть. Но понимаете, что это значит? Яд! Медленно действующий яд! Это наводит на подозрение о членах семьи. Это должен быть кто-то из живущих в доме.

— Вы уверены, что мистер Гульдбрандсен не ошибался?

— Христиан не ошибался. Он был слишком осторожным человеком, чтобы делать заявления такого рода без доказательств. Кроме того, полиция брала для анализа лекарство жены. В пробах был мышьяк, хотя рецепт это не предусматривал. Доза небольшая, но наличие мышьяка доказано.

— Значит, ее ревматизм... затруднения при ходьбе... все это...

— Ну да! Боли в ногах типичны. Уже до вашего приезда несколько раз Каролина ужасно страдала от болей в желудке... До приезда Христиана я не мог этого предположить... Видите, мисс Марпл, в каком положении я нахожусь... Должен я поговорить об этом с Керри-Луизой?

— О нет! — поспешно сказала мисс Марпл. Затем она покраснела и неуверенно посмотрела на Серокольда.

— Значит, вы считаете так же, как я, впрочем, и как Гульдбрандсен. Если бы дело касалось обычной женщины, поступили ли бы мы так же?

— Керри-Луиза не обычная женщина. Вся ее жизнь основана на доверии, на вере в человеческую натуру. О, я плохо говорю! У меня такое впечатление, что до тех пор, пока мы не узнаем...

— Конечно. Но вы понимаете, мисс Марпл, что это опасно хранить в тайне.

— Что вы хотите сказать?.. Я должна охранять ее?

— Вы единственный человек, которому я могу довериться,— сказал просто Левис Серокольд.— Кажется, что все ей преданы, но сейчас все под сомнением, а ваша дружба тянется много лет.

— И больше того, я приехала несколько дней тому назад,— заметила мисс Марпл со значением.

Левис улыбнулся:

— Правильно!

— Позвольте задать вам один бестактный вопрос,— смущенно сказала мисс Марпл.— Кому может быть выгодна смерть нашей дорогой Керри-Луизы?

— Деньги! — мрачно сказал мистер Серокольд.— Вечная причина — деньги.

— Теперь все ясно. Керри-Луиза очаровательная женщина с большим обаянием, и совершенно невозможно представить себе, что кто-то может ее ненавидеть, у нее не может быть врагов. Значит, дело в деньгах. Это известно, что часто люди готовы на что угодно, лишь бы получить деньги.

— Да. Инспектор уже занимается делом с этой точки зрения. Мистер Жильфуа приезжает сегодня из Лондона. Он может осветить некоторые вопросы. Джеймс и Жильфуа очень известные адвокаты. Отец последнего был одним из первых администраторов заведения. Они составляли завещание Каролины и Эрика Гульдбранд-сена. Сейчас я вам все объясню.

— Спасибо, все, что касается права, приводит меня в замешательство.

Левис Серокольд сочувствующе кивнул и сказал:

— Эрик Гульдбрандсен после того, как дал дотацию на наше заведение и еще несколько предприятий, оставил одинаковые суммы своей родной дочери Мильдрид и приемной дочери — Пиппе, матери Джины. Все остальное колоссальное состояние он оставил в пользование Каролины, ее капиталами распоряжаются администраторы заведения.

— А после смерти Каролины?

— После ее смерти состояние должно быть поделено между Пиппой и Мильдрид или их детьми, если дочери умрут раньше матери.

— Короче, все идет Мильдрид и Джине?

--- Кроме того, у Каролины есть собственное значительное состояние. Оно, конечно, меньше состояния Гульдбрандсена. Четыре года тому назад она отказала мне половину своего состояния. Из другой половины десять тысяч ливров —Джульетте Беллевер, а все остальное будет поделено поровну между Алексом и Стефаном Рестариками.

— Боже, как досадно! — воскликнула мисс Марпл.

— Отчего же?

— Нет ни одного человека в доме, который желал бы ее смерти из-за Денег.

— Я не могу поверить, что кто-нибудь из них может желать ее смерти... Не могу поверить. Мильдрид— ее дочь, и она хорошо обеспечена. Джина обожает свою бабушку, она великодушна и не любит деньги. Джули Беллевер страстно предана Каролине. Оба Рестарика любят Каролину, как родную мать. У них нет состояния, но кругленькие суммы процентов с капитала Каролины пошли на их предприятия, в частности в предприятие Алекса. Не верю, что один из них может хладнокровно травить ее, чтобы получить наследство. Мисс Марпл, это абсолютно невозможно.

— Есть еще муж Джины.

— Да, есть муж Джины.

— Вы немного о нем знаете, и нельзя не заметить, что он не очень счастлив.

— Его не устраивает жизнь в Стонегате. Ему неинтересны наши задачи. Но я знаю, что он был хорошим солдатом.

— Это ни о чем не говорит,— заметила мисс Марпл.— Война — это одно, а повседневная жизнь — другое. Вероятно, чтобы совершить преступление, не надо быть храбрым... Достаточно быть тщеславным... Да, тщеславным.

— Трудно предположить, что у Вилли Худа был какой-нибудь серьезный мотив для такого преступления.

— Вы думаете? Но он в ужасе от Стонегата. А деньги?

— Ему необходимо, чтобы Джина получила все прежде, чем она привяжется к кому-нибудь другому.

— Привяжется к кому-нибудь другому? — повторил Серокольд с ошеломленным видом.

Слепота этого страстного реформатора восхитила мисс Марпл.

— Именно так, вы не ослышались. Вы знаете, что оба Рестарика влюблены в нее?

— Я не думаю,— сказал Левис безразличным тоном.— Вы не можете себе представить, как ценен для нас Стефан! Он очень привязал к себе мальчишек, оживил, заинтересовал их! Он устроил прекрасное представление! Все было замечательно — постановка, костюмы. Этим мы доказали доктору Маверику, что отсутствие драматических элементов в их существовании приводило этих детей к преступлениям. Естественный детский инстинкт требует игры, комедии. Маверик считает, что... Ах да... Маверик... Я хочу, чтобы доктор Маверик поговорил с инспектором по поводу Эдгара. Вся эта история так нелепа!

— Мистер Серокольд, что вам известно об Эдгаре Лаусоне?

— Все,— категорически ответил Левис.— То есть то, что необходимо знать... Условия, среда, в которой он вырос... Недоверие к самому себе...

Мисс Марпл прервала его:

— Он не мог отравлять миссис Серокольд?

— Это маловероятно. Он находился здесь всего несколько недель. Нет, это абсурдно. Зачем Эдгару отравлять мою жену? Чего он может этим достичь?

— Ничего ощутимого, я понимаю, но, кто знает, не действует ли он по каким-то невероятным побуждениям? Ведь он очень странный.

— Неуравновешенный?

— Возможно... Не совсем так... Он всегда не в себе...

Она не совсем ясно выражала то, что чувствовала, но

Серокольд воспринял ее слова буквально и повторил, вздохнув:

— Он не в себе! Бедный малыш! А казалось, что он делает успехи! Не могу понять, почему наступило ухудшение...

Мисс Марпл с интересом наклонилась вперед.

— Вот именно об этом я думаю. Если...

Приход инспектора прервал ее.