Приятно в теплый майский день

Пройтись в тени ветвей,

Когда листва вокруг свежа

И свищет соловей.

Оленьи кормятся стада

Средь зелени холмов,

От зноя кроются под сень

Раскидистых дубов.

Случилось это в Духов день[41],

Когда луга цвели,

Сияло солнце в небесах,

И дрозд кричал вдали.

Отважный Джон заговорил:

«Хоть обойди весь свет,

Людей счастливее меня

И не было, и нет».

О чем ты, Робин, загрустил?

Ну-ну, не унывай.

Взгляни кругом: как лес хорош,

Когда в разгаре май!»

Ответил Робин: «Как же мне,

Дружок, не тосковать?

Хотел на мессе в день святой

Я в храме побывать.

Почти что месяц в церковь я

Не заходил, боюсь.

Пойду я нынче в Ноттингем

И Деве помолюсь».

А Мач, сын мельника, сказал:

«Послушай, Робин Гуд,

Пускай двенадцать молодцов

С тобой туда пойдут.

В любой опасности тебя

Они уберегут».

Но молвил Робин: «Никого

Я не возьму, мой друг.

Один лишь Джон пойдет со мной,

Он понесет мой лук»[42]. —

«Твой лук, признаться, мне тащить

Совсем охоты нет.

Поспорим лучше по пути

На парочку монет». —

«Ну, Джон, тебе не победить!

Давай держать пари:

На каждый пенни твой, клянусь,

Готов поставить три».

Они стреляли по пять раз,

Сыскав удобный луг,

И Робин другу задолжал

По шиллингу на круг.

Друзья сцепились — и давай

Кричать наперебой.

Один сказал: «Ты проиграл»,

«Не ври!» — сказал другой.

Тут Робин Джона обругал

И кулаком огрел.

И молвил Джон: «Я не хочу

Иметь с тобою дел.

Меня обидел ты — и впредь

Ты мне не господин.

Ищи себе других друзей,

А я пойду один».

И Робин дальше зашагал,

Не взяв его с собой,

А Джон пошел обратно в лес

Нехоженой тропой.

Явился Робин в Ноттингем —

Клянусь, всё было так! —

И там о милости просил

Того, Кто свят и благ.

Средь паствы мессу отстоял,

Молился целый час

И крест священный целовал

Он, не таясь от глаз.

Но, на беду, один монах —

Его накажет Бог! —

Узнал стрелка, как только тот

Переступил порог.

Он мигом выскочил за дверь

И, не жалея сил,

К шерифу побежал на двор,

А там заголосил:

«Скорей, шериф, поторопись!

Господь внимает нам:

Сегодня наш заклятый враг

Явился в город сам!

Его я в церкви увидал

Едва ли час назад,

И, если он от нас сбежит,

Ты будешь виноват.

Себя он кличет Робин Гуд.

Тащи его в тюрьму!

Меня в лесу заставил он

Сто фунтов дать ему!»

Шериф вскочил из-за стола,

Созвал тотчас людей;[43]

Они толпой вломились в храм

И встали у дверей.

Приметив смелого стрелка,

Все враз к нему бегут.

«Эх, Джон сейчас бы мне помог!» —

Вздыхает Робин Гуд.

Он достает двуручный меч —

Господь его прости!

Кругом стеной стоят враги,

Наружу нет пути.

Пытался вырваться стрелок,

Пока хватало сил,

И ранил многих да еще

Десятерых убил.

Но об шерифов крепкий шлем

Сломал он свой клинок[44].

«Эй, мастер, что ковал мне меч,

Тебя накажет Бог!..

Я безоружен и один, —

Подумал Робин Гуд, —

И, если я не удеру,

Они меня убьют».

По церкви Робин побежал,

А прочие за ним...

...

Стрелки лежат, как мертвецы,

Не слышен даже стон,

Собой владеет среди них

Один лишь Крошка Джон.

Робин Гуд и монах

«Друзья, довольно унывать, —

Он прочим говорит, —

Вы посмотрите на себя,

Ведь это просто стыд!

В беду хозяин попадал

И прежде, ей-же-ей,

А ну послушайте меня,

Глядите веселей!

Он служит Деве Пресвятой

Уже который год,

И от петли наверняка

Она его спасет.

Друзья, не вешайте носы,

Довольно слезы лить.

Я, с Божьей помощью, смогу

Монаху отомстить.

Клянусь, что мне или ему,

Коль встретимся, не жить.

Храните наш зеленый лес

Во всякий день и час

И дичь не бейте зря: пускай

Она дождется нас».

Искать монаха Джон и Мач

Отправились вдвоем.

Они в деревне на ночлег

Зашли в знакомый дом.

С утра глядят стрелки в окно,

А мимо, в двух шагах,

Чернец со служкою рысят

На вороных конях.

«Нам повезло — вон наш монах! —

С усмешкой Джон сказал. —

Его по капюшону я

Мгновенно распознал».

Друзья, как путники, тотчас

Отправились вдогон,

И, поравнявшись с чернецом,

Спросил Малютка Джон:

«Какие новости, отец?» —

«Ей-богу, не совру,

Лихой разбойник Робин Гуд

Попался ввечеру.

Меня в лесу, — сказал монах, —

Ограбил этот плут.

Я буду рад, когда его

Под петлю приведут.

Мои сто фунтов он забрал,

А я ведь небогат.

Его я помогал вязать,

Вот так и был он взят». —

«Тебя Создатель одарит —

И мы вознаградим.

Поедем вместе! Чернеца

В обиду не дадим.

Небось везде своих людей

Расставил Робин Гуд —

Тебя ограбят, а не то,

Пожалуй, и убьют».

И вот, пока о том о сем

Шел разговор простой,

Джон взял кобылку под уздцы:

«А ну, отец, постой!»

Про то, что было вслед за тем,

Ни словом не солгу:

Монаха спешил Крошка Джон,

А Мач — его слугу.

Тряхнул монаха Крошка Джон,

Греха не убоясь,

И тот свалился головой

С кобылы прямо в грязь.

Монаха сбросив, длинный меч

Он вынул из ножон,

Чернец пустился умолять;

Ответил Крошка Джон:

«Ты выдал друга моего,

Забыв Господень страх,

И с этой вестью к королю

Ты не дойдешь, монах!»

Ему он голову срубил,

Монах погиб как пес,

И с ним слуга — никто о том

Шерифу не донес.

Их у обочины, во мху,

Джон с Мачем погребли,

А после письма королю

Скорее понесли.

Джон, в королевский зал войдя,

Колено преклонил.

«Милорд, молюсь я, чтоб вовек

Господь тебя хранил.

Христос тебя благослови

И сохрани от зол».

Он королю отдал письмо,

И тот его прочел.

«Друзья мои, вот это весть!

Я вам скажу одно:

Увидеть Робина-стрелка

Хочу уже давно!

Куда же делся тот монах,

Что должен был прийти?» —

«Увы, — ответил Крошка Джон, —

Скончался он в пути».

Король отважным молодцам

Не дал передохнуть,

Вручил им золота кошель

И вновь отправил в путь.

Он приложил печать к письму,

В котором был приказ:

Пускай, мол, Робина шериф

К двору везет тотчас.

И Крошка Джон пустился в путь

С посланьем сей же миг

И в славный город Ноттингем

Поехал напрямик.

Но там ворота на замке

Стоят средь бела дня,

И Джон привратника зовет:

«Впусти скорей меня!

Почто засовы задвигать?

Зачем вам лишний труд?» —

«Всё оттого, что здесь сидит

В темнице Робин Гуд![45]

И каждый из его друзей

Спасти его готов:

Они сбивают нас со стен,

Стреляя из кустов!»

Шерифа смелый Крошка Джон

Нашел в его дому

И королевское письмо

С печатью дал ему.

И тот с посланцем короля

Невольно стал учтив.

«А где монах, что вез указ?» —

Спросил стрелка шериф.

«Монах, ей-ей, не обделен —

Уж как я, право, рад!

Остался в Вестминстере[46] он:

Он там теперь аббат».

Шериф устроил славный пир

И выставил вина.

И все шумели за столом

И пили допьяна.

Когда же гости по углам

Заснули там и тут,

Джон с Мачем бросились в тюрьму,

Где заперт Робин Гуд.

И громко крикнул Крошка Джон,

Едва войдя в подвал:

«Тюремщик, где ты, ротозей?

Ведь Робин Гуд удрал!»

Страж тут же кинулся к дверям,

Услышав этот крик,

И Джон его к стене мечом

Приткнул нещадно вмиг.

«Эй, Мач, подай-ка мне ключи,

Не посчитай за труд!»

Джон отпер дверь и цепи снял —

Свободен Робин Гуд!

Джон дал ему хороший меч;

Не повстречав врагов,

По городской стене втроем

Они спустились в ров.

Когда с утра запел петух,

А свет рассеял мглу,

Шериф тюремщика нашел

Убитым на полу.

«Кто беглеца вернет в тюрьму,

Тому я, видит Бог,

Велю в награду из казны

Дать золота мешок.

Как покажусь я королю,

Не выполнив приказ?

Ох, Боже мой! Ведь он меня

Повесит в тот же час!»

Велел весь город обыскать

Разгневанный шериф,

А Робин — в Шервудском лесу,

Как прежде, цел и жив!

Вернувшись с Робином туда,

Джон так сказал ему:

«Добром за зло я заплатил,

Придя к тебе в тюрьму.

И ты когда-нибудь, стрелок,

Мне тем же отплати.

Я спас тебя; теперь прощай,

Ведь я хочу уйти».

«Ну нет, — ответил Робин Гуд, —

Мне дружба дорога.

Отныне ты мне господин,

А я тебе слуга!»

Проговорил отважный Джон:

«Нет, мне не нужно слуг.

Хозяин, как и прежде, знай,

Что я твой верный друг».

На том покончили они

И заключили мир,

И все веселые стрелки

Сошлись на пышный пир.

По кругу мех с вином ходил

В густой лесной тени,

И ели с мясом пироги

И пили эль они.

Вот весть дошла до короля,

Что скрылся Робин Гуд

И что разбойника уже

Не ждет в столице суд.

Воскликнул в ярости король,

Стрелков лесных кляня:

«Как одурачил Крошка Джон

Шерифа и меня!

Нас всех провел сметливый Джон!

Я сам обманут был,

Не то шерифу бы, клянусь,

Оплошки не простил.

Я с миром отпустил стрелка

И наградил притом.

Теперь его прощаю я —

Пусть знают все о том.

Ему прощаю я вину,

Хоть грех его немал.

Таких, как этот, удальцов

Немного я встречал.

Он верный друг, — сказал король. —

Он помнит долг и честь.

Ему дороже Робин Гуд,

Чем всё, что в мире есть.

И Робин также поспешит

К нему в тяжелый час.

О том довольно, — молвил он. —

Ох, Джон провел всех нас!»

На том окончу повесть я

Про славные дела.

Да сохранит всех нас Господь

От горестей и зла!

Аминь[47].