Когда лежит в лощинах тень

И чаща зелена,

Так весело бродить в лесу,

Где царствует весна.

Звучит заливистая трель

Среди листвы густой.

«Двух крепких йоменов во сне

Я видел, Боже мой[49].

Избит и связан ими был

Я, к моему стыду.

Не будь я смелый Робин Гуд,

Коль их я не найду». —

«Друг! Сны что ветер на холмах, —

Ему ответил Джон. —

Сегодня стонет и свистит,

А завтра стихнет он». —

«Вы дожидайтесь здесь, друзья,

А Джон пойдет со мной.

Тех молодцов желаю я

Сыскать в тени лесной».

В плащах зеленых, как трава,

Стрелки вдвоем идут,

Повсюду птицы на ветвях

Щебечут и поют.

Вдруг йомена среди дерев

Заметил Робин Гуд.

Меч, что принес немало бед,

И острый нож при нем.

Он в шкуру конскую одет,

С ушами и хвостом[50].

«Я сам схожу, — промолвил Джон, —

Постой-ка, Робин Гуд,

Сейчас узнаю у него,

Что делает он тут». —

«Нет, Джон, таиться не хочу,

Так дело не пойдет:

Негоже мне в тени стоять,

Послав тебя вперед.

Врага легко разоблачить,

Лишь скажет слово он,

Да вижу я: пустой башке

Не в толк такое, Джон!»

На сем повздорили они,

И Джон один ушел —

В Барнсдейл тропою потайной,

Что вьется через дол.

Когда ж явился он туда,

Тоска его взяла:

Нашел в лесу он двух друзей

Недвижные тела,

А Скарлет живо удирал

По кочкам, по камням:

Шериф и множество солдат

Спешили по пятам.

«Довольно выстрелить лишь раз

(Коль мне поможет Бог),

И друга я, — промолвил Джон, —

Избавлю от тревог».

Согнул он тисовый свой лук —

Тот треснул пополам.

Обломки жалкие лежат,

Упав к его ногам.

«Видать, на дереве дурном

Ты, злая ветвь, росла:

Ведь ты не пособила мне,

А горе принесла».

Стрела, сорвавшись с тетивы,

Порхнула наугад —

И Вильям с Трента мертвым пал,

Хороший был солдат[51].

Ох, лучше было бы ему

Висеть в тугой петле,

Чем с острою стрелой в спине

Валяться на земле[52].

Известно: против шестерых

Троим не хватит сил.

Попался в плен отважный Джон

И крепко связан был.

«Тебя дотащат до холма,

Где виселица ждет»[53]. —

«Эй, не хвались, шериф, а вдруг

Господь меня спасет».

Оставим Джона мы пока

Под деревом лежать.

О Гае с Робином рассказ

Я поведу опять.

Два смелых йомена сошлись

Под липою в тени,

И друг на друга чуткий взор

Направили они.

«День добрый, — Робину сэр Гай

Учтиво говорит. —

Я вижу, ты лихой стрелок,

Твой лук хорош на вид.

Я заблудился и никак

Дороги не найду».

Ответил Робин: «Через лес

Тебя я проведу». —

«Ищу я вольного стрелка,

Прозваньем Робин Гуд

И не сверну с пути, пускай

Сто фунтов мне дадут». —

«Коль всё же встретишься ты с ним,

Смотри не пожалей.

Но как бы время провести

Нам, друг, повеселей?

Давай посмотрим, кто ловчей,

Побродим по лесам,

Быть может, смелый Робин Гуд

Отыщет нас и сам».

Они сломили два прута,

Воткнули в мягкий мох

И изготовились стрелять,

Встав за три ста шагов.

«Ты будешь первым», — молвил Гай,

А Робин Гуд в ответ:

«Ну нет, стреляй сначала ты,

Я за тобой вослед».

Но Робин цель не поразил,

Хоть был весьма умел;

Гай хорошо стрелял, но тож

Мишени не задел.

Вот Гай, стреляя вдругорядь,

В кольцо попал стрелой,

Но прутик расщепить сумел

Лишь Робин удалой[54].

«Господь тебя благослови,

Вот каждому урок.

Ты Робин Гуду нос утрешь,

Коль ты такой стрелок.

Откуда родом, молодец,

И как тебя зовут?» —

«Сначала сам мне назовись», —

Ответил Робин Гуд.

«Бродил я долго тут и там,

Наделал много бед.

Я Гай из Гисборна зовусь,

Вот мой тебе ответ». —

«А я из вольных удальцов,

Что по лесам живут.

Ты, Гай, давно меня искал,

Мне имя Робин Гуд».

Лишь тот рискнул бы, кто живет

На свете без родни,

Взглянуть, как бились на мечах[55]

Без устали они.

Бойцы сражались два часа,

Пока хватало сил,

Никто — ни Гай, ни Робин Гуд —

Пощады не просил.

Споткнулся Робин, как назло,

О маленький пенек,

И Гай, проворно подскочив,

Его ударил в бок.

Взмолился Деве Пресвятой

В отчаянье стрелок:

«Не дай мне умереть, пока

Не вышел жизни срок!»

Он, к Богородице воззвав,

Собрал остаток сил

И, наискось махнув мечом,

Тотчас врага сразил.

Он Гаю голову отсек,

На лук ее надел.

«Ты был предателем всю жизнь,

Вот я и не стерпел».

Ножом ирландским[56] всё лицо

Изрезал трупу он:

Не опознает Гая тот,

Кто женщиной рожден[57].

«Теперь лежи себе, сэр Гай,

Обиды не тая.

За те удары, что нанес,

Плачу подарком я».

Снял Робин свой зеленый плащ,

Накрыл им мертвеца,

А шкуру сам надел — под ней

Не разглядеть лица.

«Твой лук, и стрелы, и рожок

Я заберу с собой

И с ними поспешу в Барнсдейл

Укромною тропой».

Он Гаев рог поднес к губам

И громко затрубил;

Шериф, стоявший за холмом,

Тотчас проговорил:

«Эгей, послушайте, друзья,

Никак, сэр Гай трубит!

Он нам несет благую весть,

Что Робин Гуд убит.

Я узнаю его рожок,

Гай будет здесь вот-вот!

Да-да! В своем наряде он

Уже сюда идет...

Мой добрый друг, что хочешь дам

Тебе я, видит Бог».

«Ты золото оставь себе, —

Сказал лесной стрелок. —

Коль я хозяина убил,

Дозволь убить слугу.

Вот всё, о чем я попросить

Тебя, шериф, могу». —

«Ты фьеф прекрасный за труды

Достоин получить[58],

Но раз не нужен он тебе,

Что ж, так тому и быть».

Знакомый голос услыхал

Под дубом Крошка Джон.

«Господь хозяина прислал,

Теперь-то я спасен».

Тут Робин к другу зашагал,

Чтоб развязать скорей,

Но следом поспешил шериф

Со свитою своей.

«Негоже вам стоять толпой, —

Стрелок сказал ему, —

Ведь перед тем, как казнь свершить,

Я исповедь приму».

Достал стрелок ирландский нож,

И все узлы рассек,

И отдал Джону Гаев лук,

Чтоб тот сражаться мог.

От крови черную стрелу

Взял из колчана Джон.

Шериф увидел, что ее

Уже нацелил он,

И, полон страха, в Ноттингем

Помчался со всех ног,

И те, кто с ним явились в лес,

Пустились наутек.

Ох, резво удирал шериф,

Но смерть быстрей была,

И прямо в сердце, как в мишень,

Ударила стрела.