Однажды Робин бродил по лесам,
Бродил от темна до темна,
И даму прекрасную он повстречал —
В печали, рыдала она.
«О чем ты горюешь? — воскликнул стрелок.
О золоте иль серебре,
А может, девства лишилась ты
Сегодня в лесу на заре?»
Ответила дама: «Я не грущу
О золоте и серебре,
И девство я сохранила свое,
Гуляя в лесу на заре». —
«О чем же ты плачешь, скорее скажи!» —
Взмолился тогда Робин Гуд.
«Ах! Трое юнцов, моих сыновей,
В пеньковой петле умрут». —
«Церковь, быть может, они сожгли,
Божий поправ закон,
Силой бесчестили юных девиц,
Чужих соблазняли жен?» —
«Не жгли вовеки они церквей,
Божий поправ закон,
В лес не тащили юных девиц,
На блуд не склоняли жен». —
«Тогда, умоляю, мне объясни,
За что же их ждет петля!» —
«За то, что они в зеленом лесу
Стреляли дичь короля».
«Домой отправляйся, — Робин сказал, —
Ступай-ка домой поскорей,
А я попытаюсь — вдруг и смогу —
Спасти твоих сыновей».
Отправился в Ноттингем Робин тотчас,
Спешил он, не чуя ног,
И в ту же сторону медленно брел
По тропке седой старичок.
«Какие вести, скажи мне, старик,
Какие вести, ответь!» —
«О, Ноттингем нынче скорбит по тем,
Кому меж столбов висеть».
Какого цвета на нищем наряд,
Сразу едва ль поймешь.
Думает Робин: «Вовсе не стыд
Платье в заплатах сплошь».
В славный Ноттингем, нищим одет,
Приходит лихой Робин Гуд
И видит: трех сквайров в тяжелых цепях
Вослед за шерифом ведут.
«Шериф, прошу я тебя об одном,
Лишь об одном молю:
Позволь, на этих троих парней
Накину я сам петлю».
Шериф ответил: «Ну что же, давай!
Обычай у нас таков:
Одежда казненных идет палачу
И деньги из кошельков». —
«Мне их одежда совсем не нужна,
И не нужны кошели.
Позволь, я трижды в рог протрублю,
Чтоб души их в Рай вошли!»
Поднялся Робин-смельчак на помост,
В звонкий рожок затрубил,
И сто молодцов помчались на зов
Тотчас, не жалея сил.
«Кто эти люди? — шериф закричал. —
Кто там бежит гурьбой?» —
«Мои друзья — и трех сквайров я
Теперь заберу с собой». —
«О, забирай их всех поскорей,
Скорей забирай же их!
Нет никого, кто был бы, как ты,
Отважен, хитер и лих!»