Вы истории этой внимайте, друзья, —

Вам о рыцаре смелом поведаю я.

Прозывался Джон Баунд, как помнится, он,

Был учтив и к тому же изрядно учен.

Произвел трех сынов сэр Джон Баунд на свет —

Старший слыл подлецом, хуже тысячи бед,

Не в чести у отца за лихие дела,

Ну а младший был чужд преступлений и зла.

Перед смертью сэр Джон ослабел, да и слег,

Младший, Геймлин, тогда от тоски изнемог.

А старик на одре начал горько тужить,

Что сыны без него не сумеют прожить.

Надо молвить, держал он немалый удел —

Тем обширным феодом давно уж владел —

И теперь порешил: «Что имею, раздам

Перед смертью, как должно, своим сыновьям»[234].

Чтобы этот раздел учинить по уму,

Пожелал он собранье устроить в дому

И приехать друзей поскорей попросил,

Ведь немного осталось у хворого сил.

Был помочь ему каждый, как водится, рад —

Вот соседи почтенные дружно спешат

К ложу смертному — там ожидает сэр Джон,

Пред кончиной покоя, бедняга, лишён.

Им он молвил, с постели пытаясь привстать:

«Други милые! Должен я честно сказать,

Что сегодня, а может быть завтра к утру,

Мой окончится срок на земле — я умру».

И, заслышавши это, кто подле стоял,

Сразу молвили хором ему, стар и мал:

«Не страшитесь, любезный сэр Джон, наперед,

Ведь Господь вас, быть может, еще и спасет».

Но старик отвечал им, бессилен и сед:

«Да, Создатель всех нас охраняет от бед,

Но с мольбой обращаюсь последнею к вам:

Я наследство желаю оставить сынам.

Разделите ж богатства мои в меру сил,

Чтоб достойный надел и у младшего был.

Я услышать от вас, господа, буду рад

Заверенья, что Геймлин мой станет богат».

Совещались мужи благородных кровей,

Как землей надлежит оделить сыновей;

К сэру Джону с ответом под вечер пришли.

Не оставив для Геймлина ярда земли,

Весь надел поделили они пополам[235] —

Дескать, младший пускай-ка справляется сам;

Рассудить, мол, мудрее никто бы не смог:

Если старшим угодно, пусть выделят клок.

О решении том доложили отцу,

Чьи земные страданья стремились к концу,

И сказали, что спор наконец разрешен.

Угадайте, что молвил на это сэр Джон!

«Кровь Господня! — воскликнул немедленно он[236]. —

Сын мой лучший не будет отцом обделен!

Вы, соседи, постойте теперь в стороне,

Я раздам свои земли, как хочется мне.

Старший, Джон, обретет пять запашек[237] всего,

Как и я получил от отца своего,

Сын мой средний получит такой же кусок,

Справедливей нельзя рассудить, видит Бог.

Остальные же земли мои, ей-же-ей,

Будет Геймлин держать до скончания дней.

И прошу вас, коль чтите вы волю мою,

Пусть получит он всё, что ему я даю».

Так промолвил сэр Джон и скончался тотчас,

И душа его тут же к Творцу вознеслась.

И в покое своем он лежал недвижим,

Ибо воля Господня свершилась над ним.

Но едва лишь, отпев, старика погребли,

Сын любимый лишился отцовской земли.

Старший отнял ее — и леса, и луга,

Зажил Геймлин при нем, словно бедный слуга,

Худо кормлен он был и в лохмотья одет,

А отцовских богатств скоро минет и след —

Целой кровли в деревне давно не сыскать.

Братец грабил крестьян, как отъявленный тать!

Приютил лишь из милости Геймлина он,

Так и жил тот, большого наследства лишен.

Только тронуть его, хоть силен был искус,

Не решался злодей: Геймлин юн, да не трус.

Гладя бороду, Геймлин однажды стоял[238]

На широком дворе и, грустя, размышлял:

«На просторных полях не слыхать молотьбы,

А в прекрасных лесах вырубают дубы,

Не осталось дичины лесной у меня,

Не допросишься нынче ни пса, ни коня,

С крыш солома снята, всюду бедность и смрад —

Управляет именьем бессовестно брат».

Выйдя из дому, братец к нему подошел

И сказал: «Подавай-ка жаркое на стол!»

Забурлила от ярости юная кровь:

«Я тебе не слуга! Сам ступай и готовь!» —

«Брат, впервые являешь ты норов дурной.

Прежде этак не смел говорить ты со мной!» —

«Видит Бог, — молвил Геймлин, — что время пришло

Посчитаться с тобой за свершенное зло.

Не осталось дичины в дубраве моей,

У меня ты оружье забрал и коней,

Весь отцовский удел обратился в ничто,

Будь вовеки ты проклят Всевышним за то!»

Отвечал, разъярившись, неправедный брат:

«Эй, ублюдок, бери свои речи назад

И скажи мне спасибо за стол и за кров!

Как, щенок, не стесняешься этаких слов?»

Юный Геймлин откликнулся: «Я не щенок!

За бесстыдную речь покарай тебя Бог.

Не слуга я и не был слугой испокон,

Благородной четою на свет я рожден!»

Брат не смеет к нему подступить ни на шаг,

Только, слуг подзывая, командует так:

«Вы побейте нахала, тогда вдругорядь

Уважительней будет он мне отвечать!»

Юный Геймлин лишь молвит такие слова:

«Сохрани нас Господь от дурного родства!

Если нынче меня беззаконно побьют,

Бог накажет тебя за неправедный суд!»

Брат в испуге ужасном торопит людей:

«Эй, ребята, за палки беритесь скорей!»

Похватали дубинки тотчас стар и мал

И туда побежали, где Геймлин стоял.

Он, зачуяв беду, огляделся окрест

И увидел поблизости кухонный пест.

Геймлин легок как ветер — оружие хвать

И противников вскоре заставил лежать.

Он, как лев разъяренный, взирает на них;

Брат, лишившийся слуг в одночасье, притих,

Прочь пустился и спрятался на чердаке —

Так страшил его пест в богатырской руке.

А юнца, кто из страха, кто вправду как друг,

Все молили утихнуть, собравшись вокруг.

«Злое семя! — воскликнул боец удалой. —

Ты бежишь, не желая сразиться со мной?»

Стал искать он, куда подевался беглец,

И в окошке увидел его наконец.

Крикнул Геймлин: «А ну-ка спускайся, пора!

Щит бери, и веселая будет игра».

Брат на это ответил: «Вот истинный крест[239],

Отложи-ка сначала ты кухонный пест.

Извини, я прогневал тебя невзначай —

Отложи-ка оружье и впредь не серчай».

Молвил юноша: «Я не напрасно вспылил:

Ты не в шутку побоями мне пригрозил,

И не будь я силен и весьма боевит,

Верно, был бы нещадно дубинками бит». —

«Слушай, Геймлин! Для ярости повода нет:

Причинить не решился бы брату я вред,

Интереса лишь ради проверить хотел,

Вправду ль брат мой любимый так мощен и смел». —

«Отдавай, коль не смеешь ты выйти на бой,

Всё, что должен, — тогда примирюсь я с тобой!»

Из укрытия вышел предатель и трус —

Как песта он боялся, сказать не берусь.

«Ну, проси меня, Геймлин, любимейший брат,

Всё исполнить немедленно буду я рад».

И сказал ему младший из трех сыновей:

«Если мира желаешь, отдай мне скорей,

Что отец завещал, уходя на тот свет;

За наследство тягаться нам, право, не след».

«Всё получишь ты, Геймлин, клянусь я крестом,

Что завещано было тебе, да притом

Я засею поля, где сегодня бурьян,

И построю дома для убогих крестьян», —

Так обманщик промолвил, замысливши зло, —

На том свете придется ему тяжело!

Вновь измену затеял бессовестный брат,

Поцелуем скрепив примиренья обряд.

Юный Геймлин! Увы! Он не ведал отнюдь,

Что задумывал родич его обмануть.