Весть разлетелась по всей округе,
Весть принесли чуть свет
Алой Розе и Лилии Белой,
Что матушки больше нет.
И женщину гордую из-за моря
Отец их привез домой.
Она сыновей, двух рыцарей юных,
Оттуда взяла с собой.
Увидели юноши двух красавиц,
Что вышли корабль встречать,
И поклялись, ступив на берег,
Обеих в супруги взять.
Что ж! Не минуло и получаса,
Как в порт вошли корабли,
И удальцы влюбленные эти
Взаимность уже обрели.
В летний вечер звенели струны,
Сладкий звучал напев,
И веселей, чем во всей округе,
Было в покоях дев.
Тогда пришла к ним мачеха злая,
Встала она у дверей.
«Ах, отчего вы так расшумелись?
А ну замолчите скорей!
Ты, Алая Роза, поешь так громко,
Твой голос на вой похож,
Но, коль Господь меня не оставит,
Иначе ты запоешь». —
«Не стану, не стану я петь потише,
Ты сыном не тяжела.
И много, много веселых песен
Еще пропоем досветла.
Только что мы окончили песню
И снова ее начнем.
Возьмем мы арфы и заиграем,
Чтоб ночь обернулась днем». —
«Эй, отправляйтесь за синее море
Немедля, мои сыновья,
А с Алой Розой и Лилией Белой
Останусь в покоях я».
Но старший молвил: «Не дай-то Боже,
Не можем мы прочь уплыть.
Лишь только если ты обещаешь
Поласковей с девами быть». —
«Как вы, любить их нежно я буду —
Ступайте, дети, в поход,
А Розе Алой и Лилии Белой
Будет в дому почет». —
«О, долго мы плыли сюда по морю,
Среди клокочущих вод,
И в край далекий, увы, отсюда
Известие не дойдет».
Но мать смеется над сыновьями
И гонит их прочь скорей.
А Розе Алой и Лилии Белой
Придется остаться с ней.
Но не прошло и четверти года,
Как стало им невтерпеж:
Лилия ходит в изношенном платье,
А Роза в лохмотьях сплошь.
С мачехой злобною дом родимый
Стал им страшнее тюрьмы.
«И вправду, — промолвила Алая Роза, —
Запели иначе мы.
Сестра! Возьмем имена чужие,
Вовеки не сыщут нас.
Нет Алой Розы и Лилии Белой,
Есть Роджер и Николас.
Немного выше колен обрежем
Мы яркий зеленый наряд,
В лесу кормиться охотою станем
И не вернемся назад».
Белая Лилия ей отвечала:
«Пальцы мои тонки,
Боюсь, дорогая, что с непривычки
Выскользнет лук из руки». —
«Эй, замолчи-ка — пустые речи
Слушать я не хочу.
Ведь ты во всём ловка и сметлива,
Я живо тебя научу».
Сестры, отправившись в лес зеленый,
Бродили и там и тут.
Вдруг на поляне под старым дубом
Встретился им Робин Гуд.
«Доброе утро, — сказали девицы, —
Господь тебя сохрани». —
«Зачем вы в моих появились владеньях?»
И отвечали они:
«Рыцари мы, да ушли в изгнанье
Из наших родных краев,
Прими нас на службу: король-то уж точно
Не даст нам ни стол, ни кров». —
«Коль рыцари вы, то скажите, откуда
Приехали к нам, господа?» —
«Из Файфшира мы, из города Анстер[224],
Явились недавно сюда». —
«О, если всё это чистая правда
И искренен ваш рассказ,
Охотно в нашем лесу зеленом
На службу приму я вас.
Вы будете жить со мною вместе
И есть за одним столом,
И вместо лохмотьев цветные наряды
Мы живо для вас найдем».
А после в заброшенный дом обедать
С собою привел их он.
Ел Николас вместе с Робином смелым,
А с Роджером — Крошка Джон.
Но вот однажды метать каменья
Стрелки на лужок пошли[225],
И Алая Роза на них смотрела
Сначала, стоя вдали,
Потом на колено взвалила камень,
К плечу рывком подняла
И втрое дальше, чем остальные,
Его зашвырнуть смогла.
И села она к стволу спиною
И простонала: «Ох!»
Промолвил один из стрелков: «Ей-богу,
Не женский ли слышу вздох?»
«Как ты узнал? — она спросила. —
Как же сумел угадать?
Ведь в испытаньях не отступила
Ни разу я ни на пядь.
Неужто ты понял всё по румянцу
Иль по сиянью глаз?
Я знаю: грудь мою обнаженной
Не видел никто из вас». —
«Нет, не по взгляду и скулам румяным
Правду я угадал,
А по тому, что твой подбородок
Гладок, и бел, и мал.
И в испытаниях не отступала
Прежде ты ни на пядь,
И доводилось тебе в сраженьях
По голень в крови стоять,
Но коль в твое проберусь жилище
Ночью иль среди дня,
Увижу, кто ты — тогда уж правда
Не скроется от меня». —
«Коль ты взаправду в мое жилище
Придешь хоть ночью, хоть днем,
Я меч достану тотчас — и минуты
Не буду с тобой вдвоем».
Но он пробрался в ее жилище,
Пусть дверь и крепка была,
И ночь провел там, и Алая Роза
Стала с тех пор тяжела.
Четыре месяца быстро промчались,
А следом и целых пять,
Она за оленем хотела погнаться,
Но не смогла бежать.
Смелый стрелок на любимую глянул
И молвил: «Ну вот тебе на!
Щеки твои не цветут румянцем,
Ты стала совсем бледна.
Хочешь ли, розами и кружевами
Наряд твой украшу я?
А может, ты по утехам тайным
Скучаешь, любовь моя?» —
«Нет, не хочу я ни роз на платье,
Ни кружев, ни лент, ни шитья,
И по утехам нашим тайным
Отнюдь не скучаю я.
Прошу, огонь разведи скорее
Для света и для тепла,
И приведи мне сюда повитуху,
Чтоб я разродиться могла». —
«Сейчас разведу костер пожарче
И принесу вина.
Я здесь останусь, и повитуха
Будет тебе не нужна». —
«Не так моя матушка дочек рожала,
Ведь это воистину стыд —
Оставить мужчину с женщиной вместе,
Когда она в муках родит[226].
В лесу зеленом есть славный рыцарь;
Узнает он обо всём —
Ко мне примчится, и я охотно
С ним останусь вдвоем». —
«Неужто в лесу есть славный рыцарь,
Который тобою любим?
Ну, коль придет он в твое жилище,
Мы схватимся насмерть с ним!»
Роза рожок к губам приложила,
Он звонко в тиши пропел,
И тут же явился из чащи леса
Роджер, силен и смел.
Стрелок воскликнул: «Померимся силой?»
Роджер ответил: «Да!
Я с Розой по праву могу быть рядом,
Затем и пришел сюда».
Стрелок и Роджер в лесу сражались,
А после вышли на луг
И смело бились, и сделалась алой
От крови земля вокруг.
Но простонала Алая Роза,
Сидя в тени лесной:
«Рыцарь этот — моя сестрица!
Хватит, стрелок, постой».
Тут и другой стрелок промолвил,
Стоя под сводом ветвей:
«Если б я знал, что это девица,
Сердце бы отдал ей». —
«Роза! Господь тебя покарает,
В муках покинешь свет:
И тайну свою сберечь не сумела,
И мой раскрыла секрет!
Вместе с тобою была я готова
За дальние плыть моря,
Ради тебя нужду я терпела —
Всё это было зря!»
Но после, когда открылася правда,
Все радостно стали петь,
Как соловьи на ветвях зеленых,
И счастливы были впредь.
Оба стрелка повели любимых
Вскорости под венец,
Все они живут и поныне;
Песне на сем конец.