В лесу девицу как-то раз

Узрел лихой стрелок,

Та от него бежать тотчас

Хотела со всех ног.

«Нет-нет, красотка, не спеши,

Не бойся, милый друг,

Я человек большой души,

Добрее всех вокруг. —

Вмиг Робин скинул капюшон

И поклонился ей. —

Я буду счастлив, — молвил он, —

Коль станешь ты моей. —

Изящный стан ее обвил

Рукою сей же миг,

Лицо к устам ее склонил

И нежно к ним приник. —

Кто твой отец, любовь моя?

Скорее мне открой». —

«Ах! дочка Джона Гоббса я,

Скорняк — родитель мой». —

«С тобой мы заключим союз —

Мой свет, согласна ль ты?» —

«Согласна, если ты не трус

И помыслы чисты». —

«Кого бояться мне, ответь,

Столь горячо любя?» —

«Моих двух братьев, что терпеть

Не захотят тебя». —

«Их испытаю я в бою,

Не устрашусь, ей-ей.

Пролить готов я кровь свою,

Чтоб ты была моей!» —

«Они горды, они сильны».

Но молвил Робин Гуд:

«Я проучу их, коль они

Бранить тебя начнут.

Мне и лесным моим стрелкам

Законы не страшны,

И сбор дорожный платят нам

Кожевника сыны!

Хоть нет овец в тени лесной[222],

Оленьи есть стада.

Вы голодаете порой,

А я же сыт всегда!»

Договорил он до конца,

Вдруг видит: через лес

Им два отважных удальца

Спешат наперерез.

Они, с мечами на боку,

Летят, гоня коней,

А Робин Гуд уж начеку

С возлюбленной своей.

«Ах, это братья! Ну же, прочь,

Спасайся, Робин Гуд!

О, видеть будет мне невмочь,

Как кровь твою прольют!» —

«Домой, неверная сестра,

Ступай-ка сей же час.

Зачем ты в лес густой с утра

Ушла, покинув нас?»

Шагнул назад лихой стрелок,

Уперся в ствол спиной.

«Я буду драться, видит Бог, —

Останься же со мной!»

Он, деву заслонив, стоял;

И, подбежав вдвоем,

Велели братья: «Прочь, нахал,

Иль мы тебя убьем!»

А та вскричала: «Я домой

Хоть сей же миг пойду,

Чтоб этот лучник молодой

Не угодил в беду». —

«Не умоляй, девица, их,

Я свой обет сдержу:

Жестоких родичей твоих

Примерно накажу.

За дуб ты схоронись скорей

И мне не прекословь.

Проворный меч в руке моей

Им живо пустит кровь».

О ствол оперся наш стрелок,

Чтоб с места не сойти,

И брату одному рассек

Он мясо до кости.

Сражались храбро скорняки,

Но был и Робин лих:

Мечом он дрался мастерски

И потчевал двоих,

Но ранен был; и кровь текла

С лица его ручьем.

«Ему вы не чините зла,

Молю, домой пойдем!» —

«Постой, красавица, постой, —

Вскричал лесной стрелок. —

Один удар я снес — с лихвой

Отвечу, видит Бог».

Вложил в размах остаток сил

Он, ловок и удал,

И череп старшему пробил —

И недруг мертвым пал.

Девица молит удальца:

«Пусть младший жив уйдет,

Ведь он для старика-отца

Единственный оплот!»

«Молчи! Твоя постыдна речь», —

Ответил свысока

Ей младший брат и острый меч

Обрушил на стрелка.

Тут Робин Гуд к стволу приник,

И встала тьма в глазах,

Не слышал он, как в этот миг

Вскричала дева: «Ах!»

Пускай не сразу Робин смог

Свой верный меч поднять,

Но вскоре доблестный стрелок

В бой бросился опять.

Скорняк совсем лишился сил —

Не шевельнуть рукой.

Но Робин парня пощадил,

Уйдя с его сестрой.

Клялись сведенные судьбой

В тени лесных ветвей:

Она — быть верною женой,

А он — жить только ей.