Эй, йомены и господа

И кто еще тут есть,

Кому охота, все сюда —

Прошу вас подле сесть.

Своей прославлен добротой,

Со всеми он дружил,

И честный малый, хоть простой,

Ему всегда был мил.

Он не жалел любых затрат,

Обеды задавал,

Три сотни удалых ребят

Кормил и содержал.

Клянусь я вам, доселе нет

Стрелков ему под стать:

Он упражнялся с ранних лет

И ловко мог стрелять[211].

Хоть был изрядным капитал,

Он всё растратил сам,

Покинул замок и людей

Стал грабить по лесам.

Должок аббату одному

Не смог вернуть он в срок.

И строгий приговор ему

Немедля суд изрек.

Так Роберт потерял свой дом;

Собрав лихих ребят,

Стал дань взимать в лесу густом

Он с тех, кто был богат.

Был удалец Малютка Джон

Из первых в шайке той —

Сразиться мог спокойно он

Хоть с целою толпой.

В сто человек была их рать,

И верно говорят:

Не смог бы с ними совладать

Трехсотенный отряд.

В Йоркшире грабили они

И в Ланкашире тож,

И от бесчинства их в те дни

Людей бросало в дрожь.

Спокойно богатей не мог

Проехать через лес:

Там выходил лесной стрелок

К нему наперерез.

Всех пуще Робин не терпел

Заносчивых попов —

Из них въезжать не каждый смел

Под сень лесных дубов.

Он угощал их, а потом

Брал плату за обед,

И многие в краю лесном

Сполна хватили бед.

Стрелок гостей не отпускал,

Не взявши кошелек,

А тех, кто спорить начинал,

Он облегчал меж ног.

Известно всем, как в оны дни

Попам был лаком блуд.

Чтоб не грешили впредь они,

Скопил их Робин Гуд[212].

С другими он учтивей был,

Не требуя наград.

Тех, кто о помощи просил,

Был Робин видеть рад.

Деньгами щедро помогал

Он всем до одного,

Любой бедняк, и стар и мал,

Молился за него[213].

Помочь вдове и сироте

Он не считал за труд.

С тем, кто ютился в нищете,

Дружил наш Робин Гуд.

Он девам не чинил вреда,

Чужих не трогал жен,

И на защиту их всегда

Вставал отважно он.

Однажды враг его, аббат,

Дорогою лесной,

Взяв в двести человек отряд,

Пустился в путь с казной.

И Робин Гуд напал на них,

Нагнав немалый страх.

Двенадцать тысяч золотых

Нашел он в сундуках.

Аббата к дубу привязал,

Чтоб тот сбежать не мог,

И тут же мессу приказал

Служить лесной стрелок.

Потом из леса в свой черед

Он гостя проводил,

Да только задом наперед

На лошадь посадил.

Стрелки толпою шли за ним,

Был шутке всякий рад,

И злился, яростью томим,

Униженный прелат.

Так за обиду отомстил

Аббату Робин Гуд,

Ведь всех земель его лишил

Тот рясоносный плут.

Аббат в столицу поскакал

Для встречи с королем

И там немедля рассказал

Монарху обо всём.

Мол, коль мятежника не взять

Обманом иль в бою,

Не сможет лесом ездить знать

Спокойно в том краю.

Король ответил, что терпеть

Не станет он ворья,

Что Робин должен умереть

И с ним — его друзья.

Но, прежде чем король успел

Отряд в леса послать,

Свое искусство, горд и смел,

Стрелок явил опять.

Всю ренту, годовой налог,

Из северной земли

Не без волнений и тревог

Раз королю везли.

Но Робин Гуд, Малютка Джон

И прочие стрелки,

Презрев порядок и закон,

Отняли сундуки.

Его величество был зол,

Когда о том узнал,

И вот повсюду клич пошел:

«Внимайте, стар и мал!

Кто привезет лесных стрелков

Хоть мертвых, хоть живых,

Тем заплатить король готов

Семь сотен золотых».

Немало йоменов пошли

В лесу стрелка искать:

«Тебя вблизи или вдали

Отыщем, дерзкий тать!»

Когда же Робин их встречал

В тени густых ветвей,

Он их обедом угощал —

Едва ль найти вкусней.

Являл такое мастерство

В стрельбе из лука он,

Что всякий, глядя на него,

Был сильно удивлен

И молвил: «Верно, предо мной

Достойный человек!

Неужто жить в глуши лесной

Он обречен навек?»

Король бойцов и слал, и слал —

Стрелку всё нипочем.

Из лука Робин их сражал

Иль убивал мечом.

Других он вежеством своим

Преображал в друзей

И пировал, судьбой храним,

Под зеленью ветвей.

Жил как король лихой стрелок —

Боялись все и вся.

Кто потягаться бы с ним мог,

Еще не родился.

Аббат, о коем шла тут речь,

Был всё отдать готов,

Чтоб Робин Гуда подстеречь

И с ним его дружков.

Он раз вооружил отряд

В пять сотен человек,

Но триста не пришли назад,

Легли в лесу навек.

Надежен лук в руках стрелка,

И тетива поет —

В противника издалека

Без промаха он бьет.

Кто выжил — тот, не чуя ног,

Помчался прочь скорей,

Но захватил лесной стрелок

В плен дюжину «гостей».

Он их обедать усадил,

Потешил, как умел,

Потом живыми отпустил

И передать велел,

Что у монарха хочет он

Прощенья испросить,

Хотя не раз ему закон

Случалось преступить.

Стрелок вернуть согласен был

Все деньги, что отнял.

А он за много лет скопил

Изрядный капитал!

Не знала страха беднота

В тени лесных дубов:

Тем, у кого мошна пуста,

Он был помочь готов.

А если людям зло чинил

Имущий лиходей,

То Робин Гуд его ловил

И делал вмиг бедней.

Соскучившись в лесу густом,

Порою наш стрелок

В богатый вламывался дом

И забирал что мог.

В смертельном страхе трепетал

Любой, кто был богат,

И для защиты содержал

Порядочный отряд.

Король, храни его Господь,

Наш Ричард Кер-де-Льон,

Решив неверных побороть,

Поехал на Сион[214].

Епископ Ильский[215] между тем

Наместником сидел.

Не укрощаемый никем,

Он правил, как хотел.

Как говорят хронисты, жил

Он в роскоши большой

И свиту пышную любил

Повсюду брать с собой.

Когда на север он скакал

В компании своей,

Их Робин, ловок и удал,

Нагнал с толпой друзей.

Мелькают стрелы, словно град,

Стремительны, легки.

Ржут кони, и в пыли лежат,

Свалившись, седоки.

Старался тщетно дать отряд

Отпор лесным стрелкам.

Ох, знать епископ был бы рад,

Не сгинет ли он сам.

Людей две сотни там легли

И много лошадей.

Немало пленных отвели

Под сень лесных ветвей.

По двадцать марок выкуп был

Для них определен;

А кто трусливо отступил,

Бежал в Уоррингтон[216].

Был гнев епископа немал;

Чтоб обуздать стрелков,

Монаршим именем созвал

Он много смельчаков.

Но Робин их разубедил,

Отважен и учтив.

Врагов в друзей он обратил

И вновь остался жив.

Стрелки не убоялись бед —

Вот так водилось встарь.

Меж тем минула пара лет,

Вернулся государь.

О лиходеях разговор

Он слышал там и тут,

Дивясь тому, что до сих пор

Они в лесу живут.

«Вернулся Ричард! — ликовать

Пустились стар и млад. —

Пусть не священники, не знать,

А воры впредь дрожат!»

Но Робин государя чтил,

Молился за него,

У тех, кто беден, не стащил

Ни разу ничего,

Он ненавидел лишь попов;

К изгнанью присужден,

В лесном краю всегда готов

Им навредить был он.

Стрелок, с отвагою своей,

И неповинным мстил,

Когда в тени лесных ветвей

Их на тропе ловил.

Возвел семь богаделен он

На деньги, что добыл,

И мнил, что будет в рай введен,

Хоть многих погубил[217].

Так люди чаяли уйти

От Божьего суда.

Неужто с турками почти

Сравнялись мы тогда?[218]

По правде молвить, Робин Гуд

Зазря не убивал —

Лишь тех в лесу ждал скорый суд,

Кто первым нападал.

Но был спокоен хлебороб,

Что ходит за сохой:

Известно всем, что без него б

Нас ждал удел плохой.

Со свитой в Ноттингем затем

Приехал государь.

«Немало зла наделал всем

Разбойник и бунтарь!

И потому я, в свой черед,

Издам такой указ:

Коль Робин Гуда приведет

Ко мне любой из вас,

То награжу я смельчака,

Пусть знают все вокруг:

Не поскуплюсь; моя рука

Щедра для верных слуг».

А Робин Гуд о том прознал,

Живя в тени ветвей,

И государю написал

Посланье поскорей.

Письмо к стреле он прикрепил,

Пустил ее в полет,

Глядь — кто-то уж его схватил

И королю несет.

Так государь узнал о том,

Что Робин Гуд готов

Покорным быть ему во всём

И усмирить стрелков

И умоляет всё простить

Ватаге удалой,

Не то, как прежде, будут жить

Стрелки в тени лесной.

Король помиловал бы их,

Но зашумел совет:

«Хитер вожак стрелков лесных,

Прощать его не след».

Пока обдумывала знать,

В чем будет меньше зла,

Часть удальцов не стала ждать —

В Шотландию ушла,

Решив: коль сдастся Робин Гуд

На милость короля,

То остальных ждет скорый суд

И крепкая петля.

Из ста осталось у него

Лишь сорок человек,

Что были все до одного

Верны ему навек.

Коль все б остались, вышло б им

Прощенье прежних дел,

Ведь государь стрелкам лесным

Пощаду дать хотел.

Но не дошла до леса весть —

Скончался Робин Гуд.

Что с ним случилось, всё как есть

Я опишу вам тут.

Сидел от прочих он вдали

И, скорби не тая,

Тужил, что от него ушли

Неверные друзья.

«Спасал стрелков из западни

Не я ли столько раз?

И вот покинули они

Меня в нелегкий час!»

Он захворал от тяжких дум

Горячкой, говорят,

И у него мутился ум —

Он выжил бы навряд.

Желая жизнь свою спасти,

Заставил он друзей

Себя в обитель отнести,

Чтоб кровь пустить скорей.

Монах бесчестный сделал вид,

Что лечит удальца,

Но глядь — уж кровь струей бежит

В преддверии конца.

Вот так за прежние дела

Монах сквитаться смог,

Ведь сделал очень много зла

Попам лесной стрелок.

Так от измены умер тот,

Кто не был силой взят.

А, верно, ждал его почет,

Хоть был он виноват.

Король приблизил бы его,

Он был бы счастлив впредь,

Когда б не пал от рук того,

Кого не мог терпеть.

Предатель подлый был монах,

И, право, не солгу,

Сказав, что зря, отринув страх,

Стрелок пришел к врагу.

Вот аббатиса погрести

Его скорей велит,

И на обочине пути

Он, как бедняк, зарыт.

Положен камень в головах —

Он и доныне есть —

О Робин-гудовых делах

Прохожий мог прочесть.

Там написали день и год,

Всё честно, без прикрас,

Так, чтобы всякий, кто пройдет,

Узнал бы сей же час,

Что Робин Гуд здесь погребен,

Лежит в земле сырой,

В лесу зеленом грабил он

И был стрелок лихой.

Хоть ненавидел он попов

И сделал много зла,

Кой-кто за ним признать готов

Был добрые дела.

Решила аббатиса так:

«Пусть многим он немил,

Нельзя, хоть Робин был мне враг,

Чтоб мир о нем забыл».

На камне надпись, говорят,

Виднелась сотню лет.

Но время мчится, дни летят —

Ее пропал и след.

А Робин-гудовы друзья?

Иные прощены,

Иные в дальние края

Бежали из страны.

Был Робин скромно погребен,

Навек обрел покой,

Но не исчез бесследно он

Из памяти людской.

С тех самых пор до наших дней —

Соврать мне не дадут —

Не нарождалось, ей-же-ей,

Таких, как Робин Гуд.

Тринадцать лет он жил в лесах

В компании стрелков.

Внушал богатым Робин страх,

Был другом бедняков.

Для нас всё это чудеса,

Дела минувших лет,

Ведь тех, кто уходил в леса,

Давно в помине нет.

Теперь законы мы блюдем,

Порядок есть у нас,

И на преступников найдем

Управу сей же час.

В те годы Англия была

Грубее во сто крат,

А нынче, Господу хвала,

Закон всё больше чтят.

Не знали пушек в старину,

Что ныне скрыта мглой,

И в оны дни вели войну

Не пулей, а стрелой,

И, чтоб достигнуть мастерства,

Учились много лет.

Легенда о стрелках жива,

Которым равных нет!

Бродя в глуши, в лесу густом,

В раскидистой тени,

Бывало, путника дубьем

Попотчуют они.

Бежал от Робина скорей

Невежа и нахал,

А вот порядочных гостей

Он славно принимал.

Людьми любим был сей стрелок,

Хоть и внушал им страх,

И потому он, видит Бог,

Имел успех в делах.

Зато теперь в стране царят

Мир, правда, благодать;

Разбоя сколько лет подряд

Уже и не видать.

В народных байках много раз

Помянут Робин Гуд,

Но есть и хроники у нас,

Они-то не соврут.

И тем, кто скажет: «Это ложь!» —

Ответить буду рад:

«В правленье Ричарда найдешь

Ты указаний ряд».

Ей-ей, всё выяснит любой,

Кто летопись прочтет,

Что Робин жил в тени лесной

Без бед за годом год.

И будет, может быть, друзья,

Вознагражден мой труд,

Ведь рассказал о том вам я,

Чем славен Робин Гуд.