Тихонько садитесь в кружок, господа,

Послушайте песню мою:

О Робине нынче, отважном стрелке,

И Маленьком Джоне спою.

Был родом из ноттингемширских краев

Смельчак удалой Робин Гуд.

Он в Локсли когда-то родился на свет,

Как люди доселе поют.

Папаша у Робина был лесником

И ловко из лука стрелял:

Как сторож уэйкфилдский, метко стрелу

В мишень за две мили пускал[183].

Раз с Адамом, Вилем и Клемом из Клу[184]

Лесник потягался в стрельбе.

Стояло полста золотых на кону,

И все их забрал он себе.

Уорикский рыцарь по имени Гай[185]

Был дядей жены лесника —

Тот Гай, что огромного вепря убил,

Коль верить хозяйке «Быка».

А брат ее Гэмвелл, что в Гэмвелле жил[186],

Был сквайром не хуже других,

И в Ноттингемшире прославился он,

Учтив, благороден и лих.

Лесничему как-то сказала жена:

«Любимый, родной муженек!

Я с сыном поеду с утра в Гэмвелл-Холл,

Хочу погостить там денек».

Тот молвил: «Джоанна, коль хочешь, езжай,

Бери жеребца моего.

Рассвет настает, посему торопись,

Ведь завтра уже Рождество».

Отцовский скакун под крыльцо приведен,

Как должно, с седлом и уздой.

На Робине шапочка с ярким пером

И новенький плащ щегольской.

На даме изящный зеленый наряд —

Не сыщешь красивей сукна[187].

Так ловко он сшит, что графиней глядит

В сукне домотканом она.

У Робина — с гардой широкою меч,

На поясе ножны висят.

Он молвил: «Скорее отправимся в путь,

До Гэмвелла — миль пятьдесят».

Тут юноша прыгнул проворно в седло,

Готовый помчаться вперед.

Лесничий жену подсадил на коня:

«Не бойся, двоих он снесет».

К соседям они завернули сперва,

И там им вина поднесли,

А после галопом пустился их конь,

И Холл показался вдали.

Они прискакали, и Гэмвелл сестру

Был искренне рад увидать —

Ее целовал, обнимал и просил

С визитом почаще бывать.

Назавтра, как мессу пропели с утра,

Накрыли шесть длинных столов,

Хозяин короткую речь произнес:

«Попотчевать вас я готов!

Но пива придется пока подождать:

Сначала мы кэрол[188] споем».

Так, хлопая, топая, пели они,

Что эхом откликнулся дом.

Горчицу, и ростбиф, и пудинг большой

На каждый поставили стол,

Хозяин сулил допьяна напоить

Любого, кто в гости пришел.

Был кончен обед, и молитву прочли,

И Гэмвелл вскричал: «Веселей!

Пусть дождь за окном, но мы эля нальем

В кругу задушевных друзей.

Теперь же пусть явится Маленький Джон,

Уж больно хорош он на вид,

Скакать и плясать он изрядный мастак

И всех вас, клянусь, рассмешит».

Тут Джон появился, и стали плясать

И йомены, и господа.

Скажу откровенно, что был Робин Гуд

Танцором, ей-ей, хоть куда.

Всем весело было; с восторгом смотрел

На Робина Гэмвелл седой,

А после промолвил: «Мой мальчик, хочу,

Чтоб жить ты остался со мной.

Опорой мне будь, и именье отдам

Любимому я племяшу». —

«Пусть Маленький Джон моим будет пажом —

Я, дядя, об этом прошу».

И Гэмвелл ответил: «Я просьбу твою

Исполню, дружок, без труда».

«Ну, Маленький Джон, — закричал Робин Гуд, —

Поди же скорее сюда!

Мой лук, длинный лук поживей принеси

И стрел поострей раздобудь.

Когда распогодится, в Шервуд пойдем,

Авось да найдем что-нибудь».

Как в Шервуд явился смельчак Робин Гуд,

К губам приложил он рожок,

Полсотни веселых стрелков-молодцов

Сбежались к нему на лужок.

«А где ж остальные? — спросил он тогда. —

Должны быть еще сорок три».

И кто-то ответил: «Хозяин, все здесь,

Под деревом тем посмотри».

Царицу пастушек, Клоринду, тотчас

В тени замечают стрелки.

Наряд ее вешней травы зеленей,

Котурны ее высоки.

Походка изящна, стан тонок и прям,

Гордыни черты лишены,

В руке ее лук, и колчан на боку,

А стрелы остры и длинны.

Как ночь ее волосы, брови как смоль,

А кожа ровнее стекла.

В ней скромность и ум разглядев, Робин Гуд

Вздыхает: «Ох, как же мила!

Куда ты, прекрасная леди, спешишь?»

Ему отвечала она:

«Сэр! В Титбери[189] праздник веселый и пир,

Оленя добыть я должна».

А Робин промолвил: «В беседку со мной

Не хочешь ли, дева, пойти?

Мы там отдохнем, и, наверное, я

Тебя обниму по пути».

Тут стадо оленье в две сотни голов

В тени им попалось лесной.

И самого жирного метко она

Сразила тяжелой стрелой.

«Коль вырезкой сочной, моя госпожа,

Захочешь ты вдруг закусить,

То я убедился: ее у меня

Тебе не придется просить!

Однако вернемся к отважным стрелкам

Поужинать в чаще лесной,

Там ждут нас веселье и лакомств гора —

Идем же, Клоринда, со мной!

Найдешь ты жаркое, и сладкий пирог,

И сливки, и сотовый мед.

Две дюжины слуг ожидают нас там,

Джон тоже хозяина ждет». —

«А как ваше имя?» — Клоринда в ответ.

Тот молвил: «Смельчак Робин Гуд.

Хоть в Холле живу я, но пуще всего

Люблю веселиться я тут.

Здесь жизнь беззаботна и вольно дышать

Под сенью дубовых ветвей,

Но был бы счастливее я, если б ты

Невестою стала моей!»

«Согласна!» — Клоринда сказала ему,

Зардевшись, как роза весной.

«Священника тотчас сюда приведу,

И станешь моею женой».

Она отвечала: «До Титбери, сэр,

Мне нужно добраться к утру,

Но гостем желанным ты будешь, стрелок,

На празднике и на пиру». —

«Эй, Джон, вон того мне оленя тащи!

Отправлюсь я с милой моей;

Двенадцать голов вы набейте еще

И следом ступайте скорей».

Стрелки и полдюжины миль не прошли,

Как йомены, восемь парней,

Окликнули Робина: «Мясо отдай!

Оно нам, ей-богу, нужней».

Но Робин и Джон закричали: «Ну нет!

Мы вас и вдвоем победим».

Схвативши мечи, они бросились в бой

И смерть принесли пятерым.

А трое о милости стали молить;

Вняв Джону, их Робин простил,

И впредь посоветовал быть посмирней,

И к женам домой отпустил.

Та драка случилась у титберских стен,

А кто усомнится — дурак,

И честью клянусь я — король скрипачей —

Что всё было именно так.

И бой я видал, и на скрипке играл[190],

И пела Клоринда: «Хе-хей!

Мужланы побиты, прячь, Бобби[191], свой меч,

Идем же плясать поскорей!»

А в город войдя, услыхали мы гам:

Смеялись вокруг стар и мал,

Кто моррис[192] плясал, кто глазел на быков,

Кто «Артур-э-Брэдли» орал[193].

Мы Томаса-клерка увидели там

И Мэри, подругу его:

Он, сидя в седле у нее за спиной,

Ей нежно шептал кой-чего.

А после обедать отправились мы,

И Томас, и Мэри, и Нэн;

И дружно Клоринду заверили все,

Что Робин как есть джентльмен.

Священник из Даббриджа[194], Роджер, пришел,

Когда был окончен обед.

Он за руки взяться велел молодым

И живо скрепил их обет.

Тут Робин отважный с прелестной женой

В беседку лесную пошли,

И птицы так весело пели в ветвях,

И речка журчала вдали.

У самой беседки вскричал Робин Гуд:

«Эй, где вы, лихие стрелки?»

Джон тут же ответил: «Стоят они здесь,

Под сенью ветвей, у реки».

Невесту украсили ярким венком

В душистой зеленой тени,

И все мы плясали, пока не ушли

Под вечер в беседку они.

Что было там — тайна; но только чета

Вставать не спешила с утра.

Домой зашагал я с куском пирога,

Что нам подносили вчера.

И, кстати, забыл я еще рассказать,

Был перстень венчальный у них.

И будет у Энн, коль захочет она —

Чем я для нее не жених?

Пусть Бог государю наследника даст,

Чтоб правил он в нашем краю.

Я ж песню в зеленой беседке сложу

И в Шервуде летом спою.