Шериф живет в своем дому,

А смелый Робин Гуд —

В лесу густом, и вместе с ним

Друзья его живут.

«Пора обедать», — Джон сказал,

Но Робин молвил: «Нет!

Я грешен, видно; где ж мои

Четыреста монет?»

Сказал ему Малютка Джон:

«Эй, Робин, время есть.

Наш рыцарь, право же, из тех,

Кто помнит стыд и честь». —

«Эй, Джон, и Мач, и Виль Скейтлок,

Вы лес обшарьте весь.

Ступайте все до одного,

А я останусь здесь.

Дойдите вы до Сайлис-кросс,

Потом до Уотлинг-стрит.

Надеюсь, там, на счастье нам,

Хоть кто-то протрусит.

Быть может, вестник иль гонец —

Спросите, кто таков.

Его я щедро награжу,

Коль он из бедняков»[25].

И зашагал с друзьями Джон

Тропой в лесной тени.

В плащи зеленого сукна

Закутаны они.

Стрелки подходят к Сайлис-кросс,

Глядят из-за куста,

Но в обе стороны, увы,

Тропа совсем пуста.

Тут, глядь, поодаль, меж дерев,

Со свитою своей

Монахи едут в Бернисдейл

И горячат коней.

Тогда сказал Малютка Джон:

«Послушай, Мач, дружок,

Клянусь, что эти чернецы

Нам привезли должок.

А ну-ка, братцы, станем в ряд

В тени густой листвы!

По нраву мне и лук тугой,

И пенье тетивы.

Глядите, там полсотни слуг

И всяк вооружен.

Монахи ездят по лесам,

Как папы! — крикнул Джон. —

Пускай, друзья, их пятьдесят,

А мы стоим втроем,

Но Робин Гуду, ей-же-ей,

Мы гостя приведем.

Пусть верно служит крепкий лук

Стрелку в лесу густом.

Вот тот, что выехал вперед,

Он мой, клянусь крестом.

Эгей, монах, остановись,

А ну, поводья брось,

А если двинешься, стрелой

Прошью тебя насквозь!

Живей слезай с коня, отец,

И прикуси язык.

Ведь мой хозяин без гостей

Обедать не привык». —

«Кто он такой?» — спросил монах.

«Отважный Робин Гуд!» —

«Ах, этот висельник и вор,

Разбойник, дерзкий плут!»

Монаха спешил мигом Джон,

Схвативши за полу.

«Он смелый йомен — и тебя

Изволил звать к столу!»

А Мач надежную стрелу

Нацелил гостю в грудь,

Решив оружием своим

Монаха припугнуть.

Вмиг челядь бросилась бежать —

Всем шкура дорога.

Остались на лесной тропе

Лишь конюх и слуга.

Стрелки монаха по кустам,

По зарослям ведут

Туда, где гостя ждет к столу

Отважный Робин Гуд.

Вожак, пришельца увидав,

Откинул капюшон,

Но был чернец упрям и горд —

И только фыркнул он.

«Господня сила! Вот так гость, —

Сказал Малютка Джон. —

Невежа он и грубиян,

Как видно, неучен».

«А сколько, — Робин вопросил, —

С монахом было слуг?» —

«Полста, и все удрали прочь,

Едва завидев лук». —

«Тогда труби скорее в рог:

Обед уже готов».

Семь дюжин удалых стрелков

Сошлись к нему на зов.

Сукно накидок и плащей

Мелькает меж кустов.

Исполнить Робинов приказ

Любой стрелок готов.

Воды монаху принесли

Для омовенья рук,

Накрыли стол, и мех с вином

Прошел за кругом круг.

«Эй, веселей, хорош обед

У нас в тени лесной!

Куда ты едешь, друг монах,

Кто покровитель твой?» —

«Святая Дева, — молвил тот. —

И не тая скажу:

В своей обители давно

Я келарем служу». —

«Отец, теперь я рад вдвойне,

Услышав весть твою.

Эй, Джон, налей еще вина —

Я за монаха пью!

Признаюсь честно, что весь день

Я горевал, дружок:

Святая Дева, мол, отдать

Забыла мне должок». —

«Не сомневайся, — молвил Джон, —

Получишь ты свое.

Уверен, келарь долг привез,

Ведь он слуга Ее». —

«Ее ручателем своим

Мой добрый друг назвал,

Когда ему в тени ветвей

Взаймы я денег дал.

И если ты привез мне долг,

То не тяни, молю —

Тебе, коль надо, помогу,

Одену, накормлю».

Монах поклялся и сказал

По чести, без прикрас,

Что о ручательстве таком

Он слышит в первый раз.

Воскликнул смелый Робин Гуд:

«Лжец Господа гневит!

Господь поддерживает тех,

Кто правду говорит.

Ведь ты при всех признался сам

(Теперь не скажешь “нет”),

Что Богородицу ты чтишь

И Ей принес обет.

И, стало быть, Она тебя

Сюда прислала в срок,

Чтоб ты вернул мне долг, а я

И впредь Ей верить мог.

Скажи, монах, что в кошельке?

Скорее дай ответ». —

«Лишь двадцать марок, Робин Гуд,

Ни пенса больше нет». —

«Коль ты не врешь, тогда, ей-ей,

О чем и говорить.

Того, кто честен, я готов

Богато одарить.

Но если больше я найду

Хотя бы на чуть-чуть,

То совершенным бедняком,

Монах, продолжишь путь.

Иди скорей, Малютка Джон,

Проверь его суму.

И если гость наш не солгал,

Ни пенса не возьму».

Джон расстелил зеленый плащ,

Тряхнул суму слегка —

И восемь сотен золотых

Упали из мешка.

«Эй, Джон, ну, что ты отыскал?

Скорей поведай мне!» —

«Святой отец и вправду свят:

Он долг привез вдвойне». —

«Клянусь спасением души, —

Лесной стрелок вскричал, —

Честнее Девы Пресвятой

Я дамы не встречал![26]

Таких ручателей у нас

Давно пропал и след.

Ей-ей, вернее не найти,

Хоть обыщи весь свет.

Налейте доброго вина! —

Воскликнул Робин Гуд. —

Коль нужен станет Ей слуга,

Я буду тут как тут.

Приспеет надобность в деньгах —

Спеши, монах, ко мне.

Ты нам привез благую весть —

Я отплачу втройне».

Монах подумал: «К королю

Я с жалобой пойду.

Будь проклят рыцарь, что меня

Вот так вовлек в беду!»

«Куда ж собрался ты, отец?

Порядок здесь такой:

Пока хозяин не велит,

Из леса ни ногой!

Джон, погляди, что там еще

В его узлах лежит!»

Малютка тут же к чернецу,

Как велено, бежит.

«Посмотрим, много ли везет

Добра святой отец». —

«Ей-богу, — закричал монах, —

Ты редкостный наглец!

Силком гостей тащить за стол

И смертью угрожать...»

«Что делать, — Робин перебил, —

Сбегут, коль не держать!»

Монах уселся на коня.

«Эй, не серчай на нас.

Ну, сделай, друг, еще глоток,

И с Богом — в добрый час!» —

«Я так и знал, что здесь, в глуши,

Не оберешься бед!

Я больно много заплатил

За ваш лесной обед». —

«Поклон аббату передай

И пару добрых слов.

Его людей хоть дважды в день

Я принимать готов».

Теперь охотно поведу

О рыцаре рассказ,

О том, как он вернуть свой долг

Спешил в вечерний час.

Приехал рыцарь в Бернисдейл

И там, в тени ветвей,

Он быстро Робина нашел

И всех его друзей.

Сэр Ричард Ли сошел с коня,

Был Робин с ним учтив:

Он поприветствовал его,

Колено преклонив.

«Молюсь я, Робин, чтоб тебя

Не тронула беда». —

«Добро пожаловать, мой друг,

Тебе я рад всегда».

Промолвил славный Робин Гуд:

«Поведай поскорей,

Чему обязан встрече я

В обители моей?

Ответь, как жил ты этот год,

Чего же не бывал

И почему, мой добрый сэр,

Вестей не подавал?

Вернул ли ты себе удел?» —

«Скажу не утая:

О да! И это, Робин Гуд,

Заслуга лишь твоя.

И не вини меня за то,

Что медлил я в пути:

Я нынче йомену помог

От гибели уйти». —

«Не извиняйся, Ричард Ли,

Я это слышать рад.

Кто йомену готов помочь,

Тот мне навеки брат». —

«Четыре сотни золотых

Прими, лесной стрелок,

И двадцать марок, сверх того, —

По праву, видит Бог». —

«Не надо, — Робин отвечал, —

Возьми назад мешок.

Кто служит Деве Пресвятой,

Привез мне твой должок.

Взимает дважды плут и вор,

Утратив страх и стыд.

Давай-ка выпьем, честный сэр,

И нас Господь простит».

Поведал рыцарю стрелок,

Что приключилось днем.

«Так, говоришь, здесь был монах

И золото при нем?» —

«Ты долг мне выплатил сполна,

И порешим на том,

И я как гостя видеть рад

Тебя в лесу густом.

Но столько луков для чего

С собой ты, рыцарь, взял?» —

«Прими же, Робин, этот дар,

Хоть он убог и мал». —

«Ступай скорей, Малютка Джон,

Иди к моей казне,

Четыре сотни золотых

Неси немедля мне.

Тебя деньгами отдарить

Я, смелый рыцарь, рад.

Купи доспехи и коней:

Ведь ты теперь богат.

А если вдруг придет нужда,

Я буду тут как тут.

Клянусь крестом, друзей в беде

Не бросит Робин Гуд!

Четыре сотни золотых,

Не думая, потрать.

Негоже рыцарю, как ты,

В обносках разъезжать».

Так Робин Гуд помог тому,

Кто снес немало бед.

Пускай и нас хранит Господь,

Создавший этот свет!