Ну а теперь вам, господа,

Спою еще о том,

Как Джон Малютка, верный друг,

Пришел к шерифу в дом.

В тот день первейшие стрелки

С утра сошлись на луг.

И Джон проверил тетиву

И вышел с ними в круг.

Стрелой далекую мишень

Он трижды поражал.

Шериф стоял, шериф смотрел,

Шериф соображал.

«Я кровью Господа клянусь,

Клянусь святым крестом,

Стрелка такого упустить —

Всю жизнь жалеть потом!

Скажи мне, лучник-молодец,

Не посчитав за труд:

В каких краях родился ты

И как тебя зовут?» —

«Из Холдернесса[20] я пришел,

Душой пред Богом чист,

На родине меня зовут

Рейнольд Зеленый Лист». —

«Послушай, друг Зеленый Лист,

Иди ко мне служить.

Ей-богу, двадцать марок в год

Готов я предложить»[21]. —

«Уж есть хозяин, — молвил Джон, —

Да с ним я пропаду.

Коль дашь задаток мне сейчас,

Клянусь, к тебе пойду».

Шериф немедля заплатил

Ему за целый год:

Коня, и плащ, и сапоги —

Всё выдал наперед.

Теперь шерифу служит Джон,

Живет в его дому,

Но только думает о том,

Как насолить ему.

«Авось Господь поможет мне!

Тогда по мере сил

Я так шерифу услужу,

Чтоб ввек он не забыл!»

Тот на охоту поскакал

Однажды в летний день,

А Джон остался, ведь с утра

Его сморила лень.

Пора обедать подошла,

Шерифа ж нет как нет.

И ключнику сказал стрелок:

«Подай-ка мне обед!

Клянусь, я с самого утра

Куска не откусил.

Неси еду скорей, ведь я

Совсем лишаюсь сил!»

Тот отвечал: «Пускай сперва

Вернутся господа».

И Джон поклялся, что его

Отлупит без труда.

Но ключник был изрядный трус,

К тому ж еще и вор.

Он в кладовую убежал

И дверь спиной подпер.

Джон вышиб дверь, едва ему

Не поломав хребет.

Бедняга ключник никогда

Таких не ведал бед.

Была кладовка в том дому

Съестным полным-полна.

Вошел Малютка и набрал

И эля, и вина.

«Эй, ключник, друг, хлебни винца,

Я добрый человек.

Малютку Джона, ей-же-ей,

Ты будешь помнить век!»

Он пил и ел — отведал всё,

Что только пожелал.

Тут кухарь, парень удалой,

Вдруг заглянул в подвал.

«Христова кровь! — воскликнул он. —

Здесь так шумит один?

На службу взят два дня назад,

А жрет, как господин!»

Он дал Малютке тумака:

«Ну что, каков на вкус?»

«Клянусь душой! — воскликнул Джон. —

А ты, видать, не трус.

Бери, коль драться ты мастак,

Дубинку или нож,

Но, ей-же-богу, ты меня

Так просто не возьмешь!»

Малютка вынул длинный меч,

А повар взял другой,

И грянул бой, но ни один

К порогу ни ногой.

Они сражались битый час

Бесстрашно, видит Бог,

Рубились яро, но никто

Верх одержать не мог.

«Ей-ей, клянусь святым крестом, —

Малютка Джон вскричал, —

Я лучше мечников, чем ты,

Доселе не встречал.

А коль к тому ж еще согнуть

Сумеешь длинный лук,

То Робину в густом лесу

Ты станешь первый друг.

Ручаюсь, будешь получать

Аж двадцать марок в год.

Айда со мною в Бернисдейл!»

И тот сказал: «Идет!» —

А после мигом побежал

В другие погреба,

Принес и хлеба, и вина,

И вновь пошла гульба.

Потом, бочонок осушив,

А корки бросив прочь,

Друзья решили убежать

Немедля, в ту же ночь.

Они спустились в закрома

По лестнице крутой,

Джон быстро посбивал замки

Могучею рукой.

И оба полные мешки

Набрали серебра:

Кувшинов, ложек и ножей

И прочего добра.

Четыре сотни золотых

Сыскали в сундуке

И к Робин Гуду в лес густой

Пришли не налегке.

«Смотри, хозяин! Вот и я —

Неплохо снаряжен!» —

«Добро пожаловать домой,

Дружище, верный Джон!

Я рад, что друга ты привел

С собою из гостей.

О чем болтает Ноттингем[22],

И нет ли новостей?» —

«Да вот шериф послал тебе

Подарок дорогой:

Отправил утварь и деньжат

Он с собственным слугой». —

«Ого! — ответил Робин Гуд,

Увидев серебро. —

Едва ль по доброй воле он

Отдал свое добро!»

И Джон отправился туда,

Где нет путей-дорог,

Где звонко ловчие свистят

И завывает рог.

Шериф охотился в лесу,

Науськивал собак,

И Джон, колено преклонив,

Заговорил с ним так:

«Тебе я, сэр, желаю сил

На много-много лет». —

«Ага! Рейнольд Зеленый Лист!

И мой тебе привет». —

«Шериф, забрел я нынче в глушь,

И Бог мне знак подал:

Я отродясь еще нигде

Такого не видал.

Олени, цветом как трава, —

Ни словом не солгу!

Почти семь дюжин их стоит

Бок о бок на лугу[23].

Клянусь, не стыдно их подать

И королю на стол.

Я не осмелился стрелять

И за тобой пошел». —

«Рейнольд, Господь тебя храни!

Туда! Скорей туда!» —

«За мной, хозяин! Приведу

На место без труда!»

Шериф торопится, и Джон

У стремени бежит.

«А вот и Робин, что в лесу

Оленей сторожит!»

Смеется йомен, а шериф

Чуть не упал с коня:

«Треклятый плут, Зеленый Лист,

Ты обманул меня!»

А Джон ответил: «Ты, шериф,

Наказан поделом:

Изголодался я, когда

Пошел служить в твой дом».

В лесу на множество персон

Был длинный стол накрыт.

Шериф, завидев серебро,

Утратил аппетит.

Промолвил Робин: «Эй, шериф,

Налей себе вина

И веселись: мне жизнь твоя

Сегодня не нужна».

Когда окончен был обед

И порешили спать,

Джон снял с шерифа сапоги,

Чтоб тот не смог сбежать,

И теплый отобрал дублет;[24]

Взамен под громкий смех

Вручил ему зеленый плащ,

Такой же, как у всех.

Стрелки, закутавшись в плащи,

Лежали меж корней,

И с ними гордый сэр шериф,

Теперь уже смирней.

Всю ночь он маялся без сна

В рубахе, без сапог,

Признав, что нелегко в лесу

Живется, видит Бог!

Промолвил Робин поутру:

«Не унывай, шериф!

Таков порядок испокон

Среди дубов и ив».

Шериф ответил: «Ваш устав

Подвижнику под стать.

Озолоти — не соглашусь

Я этак ночевать!»

«Ты год пробудешь здесь, шериф, —

Ответил Робин Гуд. —

Отведай, братец, как у нас

Изгнанники живут!»

Шериф взмолился: «Робин Гуд,

Еще такая ночь —

И даже лучший из врачей

Не сможет мне помочь.

Тебя о милости молю:

Домой пусти меня —

Я лучшим другом буду вам

С сегодняшнего дня». —

«Клянись теперь же на мече —

Тогда пойдешь домой, —

Что перестанешь с этих пор

Гоняться ты за мной.

И если йомены мои

Попросят, будь готов

(Целуй клинок — клянись, шериф!)

Им дать еду и кров».

Шериф поклялся на мече

И вскоре был в пути.

Он был готов зеленый лес

Под корень извести.