Двадцать лет было Робину — как-то в лесу,

Хэй, даун, даун, э-даун,

С удальцом познакомился он:

Посмеяться охоч и подраться не прочь

Был тот молодец, Маленький Джон.

Хоть он Маленьким звался, был ростом немал,

Аж семь футов[90], в плечах — как медведь.

Страх на всех нагонял, был силен да удал,

Мог один семерых одолеть.

Как они повстречались, узнаете вы,

Коль угодно послушать рассказ,

Всех иных веселей, — так сходитесь скорей,

Вы, друзья, улыбнетесь не раз.

Говорит смелый Робин стрелкам-удальцам:

«Не ходите сегодня со мной!

Если будет беда, позову вас тогда —

И не медлите в чаще лесной.

Мы веселья не знали четырнадцать дней —

Отправляюсь я нынче в поход.

Коли встретится враг, я немедля дам знак,

Вмиг услышите — рог позовет».

Со стрелками простившись, он в чащу идет,

А они, как условлено, ждут.

Там, где плещет река, на мосту чужака

Увидал удалой Робин Гуд.

На мосту над рекой повстречались они,

Оба встали — ни шагу назад.

Робин пальцем грозит, чужаку говорит:

«Потягаться с тобой буду рад!»

Смелый йомен достал из колчана стрелу

С оперением снега белей.

Незнакомец кричит: «Будешь, парень, побит,

К тетиве прикасаться не смей!»

Говорит Робин Гуд: «Не бахвалься, дурак:

Мне достаточно лук натянуть,

Живо тушу твою я стрелою пробью,

Не успеешь дубинкой махнуть».

«Слышу труса: ты с луком стоишь на мосту, —

Говорит незнакомец в ответ, —

Ты грозишь мне стрелой, у меня же с собой

Ничего, кроме палки, и нет».

Закричал Робин Гуд: «Я, ей-богу, не трус

И без лука легко устою.

Вот, тебе на беду, я дубинку найду

И тебя испытаю в бою».

Лук оставив, стрелок отбежал от моста

И дубок молодой обломал,

Воротился назад, развлечению рад,

И детине со смехом сказал:

«Вот дубинка моя, тяжела и крепка,

Ты, дружок, познакомишься с ней,

Поглядим, чья возьмет, кто с моста упадет,

Кто окажется в драке сильней».

«Я клянусь, что меня, — здоровяк отвечал, —

К отступлению не вынудит страх».

И один и другой смело ринулись в бой —

Заходили дубинки в руках.

Угостил незнакомца сперва Робин Гуд —

Аж ребро зазвенело, как медь.

Но промолвил чужак: «Да еще и не так

Я могу тебя, парень, огреть.

Не желаю, покуда дубинку держу,

У тебя в должниках умирать!»

И они не шутя, словно хлеб молотя,

Заработали дружно опять.

По макушке задел незнакомец стрелка —

Кровь ручьем потекла по лицу.

Разъярившись в бою, на удар десятью

Робин Гуд отвечал удальцу.

Ох, как быстро он палкой своей молотил,

Овладело неистовство им.

«Ну, дружок, каково?» — От ударов его

Пыль клубами взвивалась, как дым.

Разозлился чужак, на него посмотрел,

Заработал дубинкой сильней.

Что есть мочи махнул — и стрелка отшвырнул,

Опрокинул в журчащий ручей.

Незнакомец вскричал: «Эй, приятель, ты где?» —

А в ответ забурлила вода.

Отвечал Робин Гуд: «Там, где рыбы живут,

И плыву, сам не зная куда.

Я охотно скажу: ты и вправду смельчак,

Спорить больше не станем с тобой.

Я, мой друг, признаю — победил ты в бою,

Пусть на этом закончится бой».

Вылез Робин на берег, схватившись за куст,

Верный рог приложил он к губам,

А потом затрубил — тот протяжно завыл,

Так, что эхо пошло по лесам.

По зеленым долинам оно понеслось

И достигло веселых стрелков.

Звук еще не затих, а уж Робин своих

Увидал, что бежали на зов.

«Что случилось, хозяин? — Виль Статли кричит. —

Ты, я вижу, промок до костей».

Робин Гуд говорит: «Видишь, парень стоит?

Ловко сбросил меня он в ручей».

«Он за это поплатится!» — молвят стрелки

И уже к незнакомцу бегут.

Тот вдогонку вот-вот головою нырнет.

«Эй, не троньте! — велит Робин Гуд. —

Друг, не бойся, тебя не обидит никто,

Мой они не нарушат приказ.

Их шесть дюжин почти — будешь сыт и в чести,

Коль захочешь остаться у нас.

Лишь скажи, если что-то захочешь еще,

Молодцу и вояке под стать.

Крепкий тисовый лук подарю тебе, друг,

И оленей ты будешь стрелять».

«Вот рука моя, парень, — сказал здоровяк. —

Я служить тебе верно готов.

А меня, Робин Гуд, Джоном Литлом зовут,

Полюблю я, как братьев, стрелков».

«Окрестить его нужно, — Виль Статли сказал, —

Буду я ему крестным отцом[91].

Мы устроим обед, в том сомнения нет —

Будет пир, и немалый притом».

Тут немедля оленей набили они,

Притащили вина поскорей.

Веселясь и шутя, окрестили дитя

Под навесом зеленых ветвей.

Он семь футов был ростом, как я говорил,

Да в обхвате, конечно, не мал

И собой величав; и, крестины начав,

Смелый Робин молитву читал.

Вот стрелки-молодцы собираются в круг,

И на каждом — зеленый наряд.

И с друзьями идет смелый Статли вперед

И вершит, улыбаясь, обряд.

«Джоном Литлом, — вещает, — он звался досель,

Но он заново нами крещен,

И даем потому мы сегодня ему

Имя новое — Маленький Джон».

Тут на радостях все закричали «ура»,

Завершились крестины на том.

Все уселись за стол, пир веселый пошел,

Заходили кувшины кругом.

Вот младенца чудного берет Робин Гуд

И дает ему новый наряд.

Джон, красуясь, стоит, разудалый на вид,

Весь в зеленом от шеи до пят.

«Будешь лучником скоро не хуже, чем мы,

Будешь с нами гулять по лесам,

Нет нехватки в деньгах, коль богатый монах

С кошельком попадается нам.

Мы как сквайры[92], как знатные лорды живем,

Хоть ни фута землицы у нас,

Но найдется всегда и питье, и еда,

Что захочется, сыщем тотчас».

Танцевали и пели стрелки на лугу,

Пировать было весело им.

А когда Феб исчез, все отправились в лес,

Мирно спать по пещерам своим[93].

Так с тех пор и пошло, так с тех пор повелось:

Хоть был парень могуч и силен,

Но в лесу средь друзей до скончания дней

Прозывался он Маленький Джон.