Он пошел в «Бердлайн». Хувер Хесс встретил его, потирая руки и улыбаясь.

— Кирб, приятель, ты уже готов поговорить о делах? Ты нигде не найдешь…

— Не сейчас, Хувер. Я спешу. Меня интересуют вещи, которые тут у тебя хранятся. Я хотел бы…

— Понятно, я же умею ценить красивый жест, но я тебе говорил, что, пока у меня есть место на складе, хранение за мой счет, так?

— Да.

— Ну, я был очень тронут, когда получил эти пятьдесят долларов. Очень мило с твоей стороны.

— Пятьдесят?

Хесс отшатнулся.

— А было больше? Неужели эти вонючие мошенники присвоили часть по пути сюда?

— Э… нет. Больше не было.

— Будь спокоен, Кирб. Они приехали и забрали сундук и большой деревянный ящик сегодня часов в одиннадцать.

— Кто? — спросил Кирби замирающим голосом.

— Люди из «Элизы»! В грузовике из «Элизы»! Да ты что, не помнишь даже, кого послал?

Кирби из телефонной кабины позвонил Бетси — ее домашний номер он запомнил.

— Кирби! Я уже собиралась искать тебя. Тысячу раз звонила в отель. Ты сейчас там?

— Нет. Послушай, я думаю, ты была права, по крайней мере немного.

— Огромное спасибо!

— Не обижайся. При том, как все складывается, разве я могу кому-нибудь доверять?

— О, Кирби, ты показываешь зубы!

— Кажется, я сделал глупость. То есть я думал, что это очень здорово, но я тогда был пьян.

— Приезжай сюда. Я одна. Все и обсудим.

— Но… но… но…

— Быстро сюда, клоун! — Она повесила трубку.

«Я нюня», — мрачно подумал он, отправляясь на поиски такси.

— Посмотри, как я живу, — сказала Бетси, появляясь на пороге. Она была босая, в узких брюках и голубой блузке без рукавов.

Большая часть квартиры представляла собой студию. Кирби увидел кухонный альков и единственную дверь, которая могла вести только в ванную комнату.

— Смотри. Ковры до лодыжек. Скрытое освещение. Камин, перед ним тигровая шкура. Маленькая библиотека — сплошная эротика. Семнадцать зеркал. Я считала. Тридцать одна подушка. Тоже считала. Попробуй догадаться, Кирби, какое хобби у Верни, хозяина квартиры?

— Э… филателия?

Она быстро повернулась к нему, расплываясь в улыбке.

— А у тебя все же есть чувство юмора. Я же думала, ты совсем… Ну ладно, рассказывай все по порядку.

Он рассказал, кое-что опуская.

— Что ты там хранил?

— Да всякие личные вещи. Книги, пластинки, фотографии. Теннисные принадлежности. Охотничьи принадлежности. Даже коньки.

— Коньки — это их потрясет. Ну ладно, теперь мы знаем, что им нужны личные записи твоего дяди. А ты говоришь, что их нет. Ты уверен?

— Вполне.

— Не могла эта Фарнхэм что-нибудь припрятать? Она жутко лояльная.

— Сомневаюсь.

— Шарла и Джозеф будут очень злиться. Но все же для них ты — кратчайший путь к цели. Ты уверен, что не говорил им мой адрес?

— Уверен, — буркнул Кирби.

— Ну ладно, что же получается? Тебе надо вернуться к ним и притвориться хитрым. Как будто ты знаешь, что им нужно. Признайся, что обманул их. Скажи, что согласен выслушать предложение. Может быть, тогда мы лучше поймем, что они ищут — если они сами это знают.

— А может Шарла устроить, чтобы все дома моего дяди… ограбили?

— Почему нет? Это ее обычный стиль.

— Они не смогут добраться до того письма.

— Ну и что, подождут год. А все, что ты получил, — это сувенир.

Он вытащил часы из кармана. Бетси взяла их, стала рассматривать. Потом отдала обратно. Когда Кирби клал часы в карман, Бетси потянулась к нему. Он решил проявить активность. Попробовал обнять Бетси, но, конечно, промахнулся и сунул руку ей под блузку. Грудь была небольшая и упругая. Что-то мелькнуло и обрушилось на его левую щеку. От неожиданной боли глаза наполнились слезами. Когда зрение прояснилось, он увидел, что Бетси посасывает ободранные костяшки пальцев. Кончиком языка он нашел металлическую крошку во рту, вытащил и рассмотрел. Это был кусочек пломбы. Он легонько звякнул, когда Кирби бросил его в пепельницу.

В полной тишине Бетси опять потянулась к нему, взяла сигареты у него из кармана рубашки, вытащила одну из пачки и положила пачку обратно.

— Это квартира на тебя так подействовала?

— Я просто подумал…

— Может быть, общение с Шарлой тебя уже испортило, приятель. Для нее это пустяк, вроде как передать соль за столом. Для меня — нет, Уинтер. Не пустяк.

— А она сказала, все как раз наоборот, — пробормотал несчастный Кирби.

— Долго ты будешь верить ее лжи?

— Теперь уж совсем недолго.

— Я не хотела ударить тебя так сильно, Кирби.

— Ах, бывали дни и похуже.

— Ну ладно, иди. Не говори им, где я живу. Они постараются сделать так, чтобы мы не встречались. Шарла способна устроить любую пакость…

Кирби оказался в «Элизе» без четверти пять, прошел в свою комнату, не остановившись у конторки регистратора. Телефон зазвонил через десять секунд после того, как он закрыл за собой дверь. Телефон не только звонил, но и настойчиво мигал красным светом.

— Ты разве не мог дать мне знать, что задерживаешься, дорогой? — спросила Шарла.

— Мне очень жаль, что так получилось.

— С тобой кто-нибудь есть?

— Нет.

— Как странно.

— Что тут странного?

— Но ведь знаменитости всегда окружены толпами.

— Знаменитости?

— Кирби, милый, ты восхитительно туповат. Беги ко мне скорее. Если очень повезет, мы сумеем добраться до «Глорианны». Она пришла сегодня утром.

— О чем ты говоришь?

— Боже мой, ты действительно не знаешь?

— Нет.

— Ты не останавливался у регистратора?

— Нет.

— Тогда скорее сюда, я все расскажу.

Только Кирби положил трубку, как телефон зазвонил вновь. Напряженный мужской голос произнес:

— Кирби Уинтер?

— Да.

— Слушай, парень. Без лишних слов. Если тебя еще никто не взял на крючок, две с половиной тысячи долларов за то, что двадцать четыре часа ты не даешь интервью никому, кроме меня. Меня зовут Джо Хупер. Запомнишь? А я позабочусь, чтобы тебя охраняли от всех остальных ближайшие сутки. Договорились?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Не вешай мне лапшу на уши, милок. Бери ноги в руки. К себе ты сумел пробраться, молодец, но об этом стало известно, и туда уже идут.

— Кто идет?

— Ты Кирби Уинтер или нет, черт возьми?

Из холла донесся топот, в дверь заколотили.

— Извините, но, кажется, кто-то пришел…

— Это они, растяпа ты! Ну, договорились?

Кирби вздохнул и повесил трубку. Пошел было к двери, но заколебался. Судя по звукам, толпа в холле была большая. Вдруг послышался резкий стук во внутреннюю дверь и приглушенный голос:

— Кирби? — Он узнал Шарлу. Подойдя к двери, шепотом ответил ей. — Отодвинь засов, милый, — сказала она.

На Шарле был халат, из-под которого выглядывали белые бермудские шорты, и огромные солнечные очки.

— Кто это? — в ужасе спросил Кирби.

— Репортеры, любимый мой. Я это предвидела, поэтому попросила Джозефа снять эту комнату — между нашими номерами. Здесь все комнаты соединяются, так что сторону отеля с видом на океан можно превратить в один гигантский номер. Правда, пришлось переселить из этой комнаты очень милую пару, у которой медовый месяц.

— Что нужно всем этим людям?

— Не стой как нюня, дорогой. С них станется выломать дверь.

Он прошел с ней через спаленку в большой номер. Шарла заперла соединительную дверь и протянула Кирби послеполуденную газету. Почти всю первую страницу занимала его фотография» Заголовок гласил:

ЗАГАДОЧНЫЙ ПЛЕМЯННИК В НАЛОГОВОЙ УЛОВКЕ КРЕППСА.

У Кирби подкосились ноги, и он быстро сел.

В краткой заметке излагались обстоятельства дела и прямо говорилось, что Кирби отказывается сообщить местонахождение 27 миллионов долларов.

— Боже мой, — прошептал Кирби, глядя на Шарлу невидящими глазами.

Она села рядом с ним и сняла темные очки.

— Ты понимаешь, какие все это может иметь последствия, мой самый дорогой? — спросила она.

— Вероятно, очень многие хотят со мной поговорить.

— Эта цифра обладает ужасно притягательной силой. Миллион противных мелких людишек буквально вибрирует, представляя эту кучу денег, спрятанную где-нибудь в романтических уголках света. Они ненавидят тебя за то, что ты ухватил эту кучу. И втайне восхищаются тем, что ты не побоялся это сделать.

— Но все было не так!

— Это имеет какое-нибудь значение, милый?

— Но если я объясню всю нашу операцию в деталях…

— Без документов? К тому же ты действительно отщипывал кое-что для себя, а? Если нет, то ты идиот, конечно. А мисс Фарнхэм не брала себе какие-нибудь пустячки? Почему ты так уверен? Но не о репортерах тебе надо беспокоиться…

— Что ты имеешь в виду?

— Милый Кирби, мир полон животных, которые с удовольствием поджарят тебя и мисс Фарнхэм на угольях ради одного процента от этой суммы. Так что мы нужны тебе больше прежнего.

— А?

— «Глорианна», милый. Не будь таким тупым. Или мы потихоньку увезем тебя, или мир разорвет несчастного Кирби Уинтера на куски, поверь мне. И вообще я не понимаю, почему мы должны тебе помогать после того трюка, который ты нам устроил. Коньки — ну и ну!

— Я просто проверял.

— Джозеф был вне себя от ярости, но я сказала — так ему и надо, недооценил тебя. Но я думаю, ты бы так не осторожничал, если бы Бетси не наговорила о нас ерунды.

— Но… вам же что-то нужно, я полагаю.

— Конечно, милый! Как это освежает — говорить обо всем открыто. Давай без игр, хорошо?

Думая о Бетси, он осторожно выбирал слова:

— Мне все же придется, наверное, принять какие-то меры предосторожности…

Ее глаза сузились, она сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

— Значит, ты и в самом деле завладел…

— Чем завладел?

— Не притворяйтесь, мистер Уинтер. Можете сами себе все испортить.

Он пожал плечами.

— Эта вещь там же, где деньги?

— Какая вещь?

Она топнула ногой.

— Не дури! Ты же понимаешь, все могло быть иначе. Я могла тебя усыпить — ты пил все, что я тебе давала. И мы отвезли бы тебя в такое место, где твоих криков никто не услышал бы. Джозеф не выносит таких вещей, а я очень даже выношу! И, пожалуй, получаю удовольствие, мой дорогой.

Она помолчала.

— Торговаться будем в море, Кирби.

— Может, я не захочу.

— Милый мальчик, я ведь не совсем дура. Если б ты не захотел заключить сделку, то не болтался бы сейчас здесь.

Когда Кирби вернулся в свою комнату, в холле было уже тихо.

В семь тридцать он стоял у двери Бетси. Она открыла и быстро впустила его.

— Боже милостивый, — тихо проговорила она. — За тобой никто не следил? Да нет уж, вряд ли за тобой следили…

Он расстегнул куртку и ремень гостиничной униформы и вытащил гостиничную подушку. Из-за щек достал матерчатые валики. Тяжело опустившись в кресло, сказал:

— Ко мне прислали толстого.

— Кто этот толстый?

— Официант. Я звонил из комнаты, где раньше жили молодожены.

— Из чьей комнаты?

— Я никого не бил с тринадцати лет. Он поставил поднос, повернулся — и бах. Я оставил в его руке пятьдесят долларов. Потом прошел сквозь них всех.

— Знаешь, расскажи все по порядку, с самого начала.

— Хорошо. Хорошо. — И он рассказал.

— Значит, она показала наконец зубы, а?

— Боже мой, вот уж где я не хочу быть, так это на той яхте. И знаешь, очень трудно говорить с человеком, понятия не имея, о чем говоришь!

— По-моему, ты очень хорошо справился. Но что же получается? Сейчас она думает, что ты знаешь, за чем она гоняется. А ты и представления об этом не имеешь?

— Совершенно никакого.

— Вот какой расклад я вижу: ей придется или быть чертовски хитрой, чтобы отнять это у тебя, или ужасно грубой, или заплатить тебе полную цену, или стать твоим партнером. Какого рода вещь вырисовывается из такого расклада?

— Ну, это какое-нибудь изобретение, больше мне ничего не приходит в голову.

— Я тоже так думаю. Много лет назад он действительно пытался изобретать всякие штуки. И вдруг разбогател. У него, наверно, появилось что-то такое, что действовало. Думаю, Шарла и Джозеф сами все это просчитали. Они могут и не знать в точности, что это. Но предполагают, что все записи содержатся в его личных бумагах.

— И они уверены, что уж я-то осведомлен полностью.

— Знаешь, сейчас было бы очень кстати, если бы ты смог прибрать эту штуку к рукам, Кирби.

Он закрыл глаза.

— Я уже на пределе. Все в мире думают, что я припрятал двадцать семь миллионов долларов, и все хотят завладеть этими деньгами. Только шесть человек знают, что я их раздал. Ты, я, Уилма, Уинтермор, Шарла и Джозеф. А Шарле я позволил думать, будто оставил кое-что себе. Но им нужно что-то еще, и я не знаю, что именно, и ты не знаешь — они, вероятно, не знают тоже.

— Остается Уилма, так ведь?

Он открыл глаза.

— Она может знать?

— Да, она может располагать этой информацией, сама того не подозревая.

— Нужно к ней поехать.

Подумав, решили, что ехать лучше Бетси, потому что Кирби могли узнать на улице.

* * *

Проверив, заперта ли дверь, и выключив весь свет, Кирби Уинтер заполз на середину гигантской кровати. Подушка источала волнительное благоухание Бетси. Долго не мог уснуть, но потом сон ему привиделся дивный.

Из тьмы ночной неслышно появилась девушка, она нежно целовала его в губы, обнимала, он отвечал ей сначала робко, потом осмелел, как никогда не смог бы наяву… они слились в очень крепком объятии… Кирби затопил поток восхитительных ощущений… тут он и проснулся.

Рядом на подушке лежала голова.

— Ну-у-у… — прошептала девушка. — Ну, Верни, ты хорош. Обалдеть!

— Гм, — ответил Кирби, у которого сердце еще бешено колотилось.

— Суп-риз, суп-риз, а, милый? Хороший суп-риз?

— Гм.

— Сначала ключ никак не хотел открывать. Я уж думала, ты замок сменил. Да я б тебя убила, если бы ты устроил такой фокус Бонни Ли! Потом дверь открылась, и я потихоньку вошла сюда. Если б я нашла в постели две пары ног, Берни — мой мальчик, я бы тебе такое устроила!..