— Да, конечно.

— Ну ладно, дорогой, сейчас пойдем. Джозеф ждет нас в номере. Выпьем по коктейлю, потом поедем в потрясающий ресторан.

* * *

К половине одиннадцатого вечера Кирби Уинтер говорил уже не совсем связно, а Джозеф временами двоился у него перед глазами.

— Очень любезно, что вы пригласили меня в круиз, — сказал он. — Но я не хочу чувствовать себя…

— Обязанным? — воскликнул Джозеф. — Чепуха! Мы будем очень рады!

Кирби осторожно повернул голову и спросил:

— Куда она ушла?

— Припудрить нос, возможно.

— Я редко танцую, Джо. Я вовсе не хотел наступать ей на ногу.

— Она вас простила.

— Но я помню этот крик…

— Она необычайно чувствительна к боли. Но и к радости тоже очень чувствительна.

— Потрясающая женщина, — заявил Кирби.

— Кстати, мой мальчик, если вы боитесь вести на «Глорианне» паразитическую жизнь, то у меня в голове есть один проект, за который вы могли бы взяться. Весьма достойный проект, должен сказать.

— Что именно?

— Вы были близки к Омару Креппсу. Фантастический человек, фантастическая карьера. Но мир мало что знает о нем. Он сам об этом позаботился. Я думаю, было бы прекрасным жестом преданности и уважения, дорогой мальчик, если бы вы взялись написать его биографию. Только подумайте, сколько он сделал хорошего, а никто не узнает, если вы не расскажете. Да и вам бы удалось заработать немного денег на такой публикации.

— Интересно, — согласился Кирби.

— Думаю, что для такого проекта вы могли бы собрать все его личные бумаги, документы и записи.

— И привезти их на борт яхты, да?

— Но вы же будете работать на борту, не так ли?

— Загадка Омара Креппса.

— Неплохое название для книги.

— А знаете, я мог бы поклясться, что вы захотите помочь мне разобраться с этими ящиками бумаг.

— Неужели их так много?!

— Да черт возьми.

— Я буду рад помочь, конечно, если я вам нужен.

Кирби чувствовал себя хитрым как лиса.

— Все хранится в отеле «Бердлайн». Ящики макулатуры. Дневники.

— А я и не знал, что все это у вас есть. Вы в прошлый раз не упоминали об этом.

— Забыл, наверно.

— Когда придет «Глорианна», мы все это сможем поднять на борт.

* * *

Проснулся Кирби с ужасной головной болью. Вот и поделом тебе, подумал он в приступе раскаяния. Не надо было столько пить…

Его благие мысли прервал голос Шарлы.

— Ах ты проказник… Солгал мне… Ты ведь виделся с Бетси.

— Но я…

— Я постараюсь простить тебя, милый. Но в будущем…

Оставшись один, он принял холодный душ и думал, думал, думал…

* * *

Конференц-зал был в шестнадцати этажах над улицей, с огромным окном, выходившим на бухту.

За столом сидели восемь человек. Уинтермор — слева от Кирби, а справа расположился бледный малоподвижный человек по имени Хилтон Хиббер, представитель банка, «утрясавшего» завещание Омара Креппса. Остальные пятеро относились к управленческому аппарату «Креппс Энтерпрайзис». От их вида Кирби всегда впадал в депрессию. Он не умел их различать. У них всех были очень похожие фамилии, что-то вроде Грамби, Грумбау и Герман, белоснежные рубашки, золотые часы, запонки и булавки для галстука. У всех — большие мясистые лица, такими обычно показывают губернаторов в телевизионных сериалах.

Средний из них, открывая совещание, сказал:

— Джентльмены, позвольте вкратце перечислить условия завещания мистера Креппса. Все ценности должны быть переданы «Фонду Омара Креппса». «Креппс Энтерпрайзис» нам поручено ликвидировать. Мы, пятеро администраторов «К. Э.», становимся директорами «Фонда Креппса». Мы подумали, мистер Уинтер, что вам следует более активно участвовать в «Фонде». Мы учитываем то обстоятельство, что мистер Креппс не оставил вам денег в завещании. Нам понадобится ответственный секретарь «Фонда», и мы готовы предложить вам двадцать пять тысяч долларов в год.

— Я ничего не просил, — сказал Кирби.

Все пятеро строго посмотрели на него.

— Вы ведь не имеете работы? — спросил средний.

— Сейчас нет.

После довольно долгой паузы заговорил Хилтон Хиббер:

— За последние одиннадцать лет приблизительно двадцать семь миллионов долларов были изъяты из «К. Э.» и переданы фирме «О. К. Дивайсис». Поскольку все налоги были уплачены, налоговое управление этим не интересовалось. Но фирмой «О. К. Дивайсис» единолично владел Омар Креппс. Теперешние книги «О. К. Дивайсис» были переданы мне. Вела их мисс Уилма Фарнхэм, являвшаяся, если не считать мистера Уинтера, единственным служащим «О. К. Дивайсис». Книги показывают, что финансовый капитал составляет четыреста долларов. — Помолчав, он вытер платком лицо, хотя в зале было прохладно. — Больше никаких документов фирмы нет.

— И мы знаем, почему эти документы отсутствуют, — заявил средний из администраторов. — Мисс Фарнхэм утверждает, что действовала в соответствии с указаниями мистера Креппса. Она взяла напрокат грузовик, наняла несколько человек и на следующий день после смерти мистера Креппса увезла все документы в уединенное место и сожгла. Сложила их в кучи, облила керосином и сожгла!

— Весьма прискорбно, — пробормотал мистер Уинтермор.

— А налоговое управление, — продолжал мистер Хиббер, — решит, что это было сделано специально с целью сокрытия ценностей, по которым налог не уплачен. Очевидно, рано или поздно они вызовут мисс Фарнхэм и мистера Уинтера, чтобы извлечь из них информацию об этих ценностях. Вот я и считаю, что если мистер Уинтер будет сотрудничать с нами, это пойдет на пользу всем нам.

Все посмотрели на Кирби Уинтера.

— Позвольте мне сформулировать это так, как я сам понимаю, — сказал он. — Вы можете погореть на налогах. Вы не знаете, чем я занимался последние одиннадцать месяцев, но очень хотите узнать. Если я объясню, что делал и куда исчезли двадцать семь миллионов долларов, то в награду получу необременительную работу на всю жизнь.

— Сформулировано неудачно, конечно, — сказал все тот же администратор. — Но если вы откажетесь от предложения, мы будем вправе подозревать, что часть этих пропавших денег могла быть… переведена на ваш счет.

— Это клеветническое, оскорбительное заявление, — едко проговорил Уинтермор.

Администратор пожал плечами.

— Возможно. Но мы здесь все реалисты.

Кирби откинулся на спинку кресла, изучая напряженные лица.

— Вы просто хотите знать, где все эти деньги, да? — Он увидел шесть энергичных кивков, шесть пар блестящих глаз и улыбнулся. — Их нет.

— Нет! — это был дружный вопль.

— Вот именно. Я их отдал.

Средний администратор стукнул кулаком по столу.

— Сейчас не время для шуток. Мистер Креппс был эксцентричным человеком, но уж не настолько. Где деньги?

— Я их отдал, — сказал Кирби. — Вы меня спросили, я ответил.

— Мой клиент вам ответил, — вставил Унтермор.

Молчание было очень долгое. Нарушил его Уинтермор.

— Как единственный живой родственник, мой клиент имеет право на все личные бумаги и документы, которые оставил мистер Креппс.

У всех пяти администраторов вытянулись лица.

— Он оставил ящик с документами в подземном сейфе, — сказал средний из них. — Мы их… изучили. Похоже, тут какая-то шутка. Ящик содержит фунтов пятьдесят различных текстов о фокусах и магии. Крапленые карты. Фокусы с носовыми платками. Кольца, вдетые друг в друга. Старик был странный человек, знаете ли…

Когда они вернулись в контору Уинтермора, тот вдруг расхохотался. Кирби встревоженно посмотрел на него.

— О, о, о, — задыхался Уинтермор. — Простите меня. Я только теперь поверил. Иного ответа нет. Вы действительно отдали деньги.

— Я же так им и сказал.

— Но они же не могут в это поверить! Сама идея столь чудовищна, что их души бунтуют. Как сейчас смеется Омар, где бы он ни был! А эти пятеро такие серьезные. Я уверен, что мисс Фарнхэм выполняла указание Омара, когда сожгла документы. — Уинтермор высморкался и добавил: — Сейчас принесу ваши часы.

Он вернулся через несколько минут с большими старомодными часами из чистого золота на поношенной цепочке. Часы шли, время показывали верно. На другом конце цепи висел талисманчик в виде маленького золотого телескопа.

— Омар часто говорил о вас, — задумчиво произнес Уинтермор. — Его огорчало, что при малейшей опасности вы забиваетесь в щель. Он боялся, что вы останетесь нюней на всю жизнь. Не обижайтесь, цитата точная.

— И не думаю обижаться. Я опасаюсь того же самого.

— Если бы Омар видел вас сегодня, он бы возрадовался.

— Да?

— Вы вели себя как настоящий мужчина, мои мальчик. А я-то ожидал, что вы станете извиняться перед этими внушительными джентльменами за неудобство, которое вы им причинили, потом во всем чистосердечно признаетесь и примете предложенный ими пост.

— Знаете, я сам удивляюсь, что так не сделал. Но ко мне все пристают с тех пор, как я сюда вернулся.

— А ваша независимость заставила их предположить, что вам дают силу спрятанные миллионы.

— Значит, дядя похвалил бы меня?

— Да. Омар был интересный человек. Он никогда не делал неверных шагов. Я часто размышлял над секретом его успехов, и, пожалуй, единственным рациональным ответом является то, что когда-то, очень давно, он разработал точный математический метод предсказания будущих событий. Возможно, формулы содержатся в письме, которое он вам оставил. Это можно объяснить его сомнениями в отношении вас. Способность предсказывать будущее — большая ответственность.

Кирби, покинув Уинтермора, пошел в ближайшее кафе перекусить. Одно слово звучало у него в голове: нюня. Это было слово из девятнадцатого века, однако он не мог найти в современном языке ни одного другого с такими же оттенками смысла. Нюня — тот самый парень, который извиняется, если вы наступаете ему на ногу.

Кирби думал о том, насколько выражен его собственный нюнизм. Излечим ли он? Можно ли вообще прожить жизнь в постоянной готовности пригибаться и прятаться?

Собственно говоря, на совещании он не вел себя как нюня.

Хотя нужно честно сказать, что его поддерживала мысль о мисс Уилме Фарнхэм и о том, что она сделала. Пусть теперь администраторы попотеют. Он подошел к телефонным кабинкам и позвонил Уилме домой. Она ответила на втором звонке, голос у нее был холодный.

— Кирби Уинтер. Я пытался связаться с вами вчера.

— Да?

— Ну, я думал, нам надо поговорить.

— Вы так считали?

— Что с вами такое?

— Со мной ничего, мистер Уинтер. Контора закрыта. Я ищу другую работу. Мы не имеем друг к другу никакого отношения. Прощайте, мистер Уинтер.

Она положила трубку, но он тут же снова набрал ее номер.

— Ну что еще вы можете мне сказать, мистер Уинтер?

— Послушайте, мисс Фарнхэм, Уилма. Я слышал, вы сожгли все документы.

— Это верно.

— Значит, налоговое управление может вызвать вас лично…

— Мистер Уинтер! Я знала, что вы позвоните мне. Я знала, что вы сразу же забудете слово, данное мистеру Креппсу. А я собираюсь сдержать свое слово. Лучше я сгнию в тюрьме, чем нарушу обещание, которое дала этому великому человеку А вы слизняк, мистер Уинтер. Больше не беспокойте меня, пожалуйста.

Через двадцать минут он уже колотил кулаком в дверь ее квартиры.

— Уйдите! — прокричала она.

Он продолжал колотить. Открылась дверь через холл. На него испуганно смотрела женщина.

Кирби обратил к ней свою улыбку маньяка, и она быстро скрылась.

Наконец Уилма Фарнхэм открыла свою дверь. Она пыталась преградить Кирби дорогу, но он бесцеремонно ее оттолкнул и вошел.

— Как вы смеете!

— Прекрасная реплика, Уилма. Сядьте и слушайте.

Некоторое время он молча рассматривал ее. На Уилме был бесформенный халат неприятного коричневого цвета. Коричневые волосы спадали к плечам. Очки она не надела и сейчас близоруко всматривалась в него.

— Какого черта вы думаете, что у вас монополия на лояльность и честь, Уилма? Кто дал вам право судить кого-либо без доказательств? Как вы вообще можете что-то обо мне знать?

— Н-но вы всегда…

— Молчать! Вы сделали, как вам было сказано. Прекрасно. Поздравляю. Но и я поступил точно так же. Я не сказал им ни слова.

Она смотрела на него с подчеркнутым недоверием.

— Совершенно ничего?

— Более того. Я сказал им нечто такое, во что они никогда не смогут поверить. Я сказал, что просто отдал деньги.

Ее глаза распахнулись во всю ширь.

— Но… но это…

Вдруг она захихикала. Кирби никогда бы не поверил, что Уилма способна издавать столь девичьи звуки. Потом она захохотала. Он рассмеялся вместе с ней.

Когда оба успокоились, Уилма вышла привести в порядок свое лицо. Кирби достал золотые часы, заглянул в телескоп на истертой цепочке, долго рассматривал циферблат, потом сложную вязь монограммы на задней стороне.

— Он всегда носил их с собой, — сказала Уилма, появляясь. — Всегда.

— Я, наверно, тоже буду их носить.

Уилма обошла кресло, в котором сидел Кирби, и он увидел ее футах в восьми от себя. У него перехватило дыхание.

— Купила два года назад, — прошептала Уилма. — надевала один раз.

Она свои коричневые волосы начесала до такого блеска, что они стали отливать красным. Тело ее не дрожало, нет. Оно, казалось, вибрировало в тон неслышной уху небесной музыке. На Уилме было платье. Кирби никогда не смог бы его описать. Черные кружева у шеи… Нет, лучше и не пытаться. В целом это было нечто изящное и воздушное. Но на груди… но на груди… но на груди! Там материя была поплотнее, и во всю ширину скалила огромные зубы глупая наглая жирная морда кролика. Схватившись за живот, сдерживая рыдания восторга и ужаса, Кирби выбежал из квартиры.

— Мерзаааааавееееец! — прокатился ему вслед хриплый вопль горчайшего разочарования.

Какое-то время он быстро шел по улицам, не разбирая дороги, повторяя «Уилма, Уилма».

Потом, остановившись перевести дух, заметил, что находится в нескольких кварталах от отеля «Бердлайн». Вдруг и впервые с того разговора он вспомнил свою ложь о личных бумагах дяди Омара. Тогда он считал себя ужасно хитрым. Теперь-то Кирби понимал, что это была ужасная глупость.