— Э.

— Ты не очень-то разговорчив с девушкой, по которой так скучал.

— Гм.

Она пробежала пальцами по его верхней губе.

— Эй! Да ты сбрил усы! Интересно, как ты сейчас выглядишь, любовничек?

Она спрыгнула с кровати, и через несколько мгновений вспыхнул яркий верхний свет. Кирби закрыл глаза, потом чуть приоткрыл и, прищурившись, взглянул на девушку.

Она стояла на коленях рядом и смотрела на него сверху вниз, загорелая, длинноногая, с огромными карими глазами. Рот сложился в букву О — от удивления. Груди были большие и тоже загорелые, с яркой белой полосой поперек. Белые вьющиеся волосы обрамляли тонкое ангельское лицо.

— Ты кто такой, сукин сын?! — завопил ангел. — Что это за фокусы? Глаза выколю!

— Не нужно!

— Почему? И за кого ты вообще меня принимаешь? Где Верни?

— Не знаю.

— Ты должен быть им, черт возьми!

— Мне об этом ничего не известно.

— Да за то, что ты отколол, мистер, надо взять ржавый нож и…

Он сел, наконец, возмутившись.

— Да будь ты проклята, вот что я тебе скажу! Я крепко спал! Я не знал, кто ты, и сейчас не знаю.

У нее дернулся угол рта.

— Ты мог догадаться, что я девушка.

— Это я заметил!

— Не ори на меня, подлый тип! Ты проснулся, ты быстро проснулся, и мог бы сам сообразить, что если ты в кровати Верни, то, возможно, происходит какая-то ошибка. Но сказал ли ты хоть слово?

Он изумленно уставился на нее.

— Когда? И что я должен был сказать? Боже мой, девушка, это же примерно как потребовать от человека, падающего с крыши дома, чтобы он по пути завязал шнурки и завел часы.

У нее опять дернулся уголок рта, она закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Почему ты плачешь?

— Что ты со мной с-сделал. У меня никогда в жизни не было связи с человеком, которого я не з-знаю. А теперь я как ш-шлюха!..

— Тише ты, как бы тебя ни звали.

— Даже не знает моего имени! — завопила она. — Бонни Ли Бомонт, будь ты проклят!

— Меня зовут… — он заколебался, — э… Кирк Уиннер. И, знаешь, успокойся наконец. Ты думала, что я Верни, зачем же винить себя?

Она молчала несколько мгновений.

— Наверное, надо думать об этом так, как ты говоришь. Ладно. Так как тебя зовут, ты сказал?

— Кирк Уиннер.

— Друг Верни?

— Друг друга.

— Тоже на телевидении?

— Нет.

— Женатый?

— Нет.

Она склонила голову набок.

— А ты неплохо смотришься вообще-то.

— Сколько тебе лет, Бонни Ли?

— Двадцать — почти.

— Боже милостивый, живешь с родителями?

— Ну, ты скажешь! Они у меня фермерствуют в Южной Каролине, а я сбежала в четырнадцать лет на конкурс красоты, сказала, что мне шестнадцать, места не заняла, конечно, но не пропала, была один раз замужем, быстро его бросила, он играл на кларнете и пил, сейчас я в одном заведении в Северном Майами, пою и немного стриптиза, но не до конца, и еще играю на барабанах бонго, у меня есть машина…

Кирби улыбнулся. У него было легко на душе.

* * *

Звонил телефон. Он звонил долго, вырывая Кирби из глубин сна. В комнате было уже довольно светло — солнце пробивалось во все щели. Рядом на подушке лежала изящная головка Бонни Ли.

Кирби чуть покраснел, вспомнив, какими жаркими объятиями кончились их ночные разговоры. Засыпая, Бонни Ли пробормотала, что, кажется, начинает в него влюбляться…

А телефон все звонил. Это, конечно, Бетси Олден, подумал Кирби, потому что любой другой давно бы сдался. Вздохнув, он поднял трубку.

— Да?

— Доброе утро, Кирби, — послышался переливчатый баритон Джозефа.

— Э… как?..

— Вы очень плохо вели себя в последнее время, Кирби. Но все будет прощено, если теперь вы станете с нами сотрудничать. У вас масса неприятностей, знаете ли. Зверское нападение на официанта было большой глупостью, конечно. Но это показывает, что у вас есть некоторые способности, так что вы сможете добраться до «Глорианны» без происшествий. Слушайте внимательно, мой мальчик. Она стоит в Бискэйнской гавани, пирс Е. Пожалуйста, будьте на борту не позже десяти.

— А сейчас сколько?

— Двадцать минут восьмого. Времени вам хватит.

— Но я не…

— Бетси, знаете ли, очень глупый, упрямый, эмоциональный ребенок. Она пыталась хитрить. Сейчас, должен сказать, она уже неспособна говорить связно — так повлиял на нее наш допрос. Хочу поздравить вас с тем, что вы не доверились ей полностью, ибо она сгорала от желания все нам рассказать. В частности, где мы можем найти вас. И мисс Фарнхэм — она тоже скрывается, как и вы, но Бетси быстро ее выследила. Оказывается, брат спрятал ее в доме отсутствующего коллеги, Сансет Уэй, два — десять. А полиции он солгал. Шарла очень хочет поговорить с мисс Фарнхэм, и скоро ее сюда привезут. Но мы не станем задавать ей утомительных вопросов до, скажем, десяти часов.

— Что вы пытаетесь…

— Я побуждаю вас присоединиться к нам, старина. Я рассчитываю на ваше чувство ответственности по отношению к Бетси. И вашу сентиментальность, наверное. Бетси не приспособлена для такого обращения, знаете ли. Так что мы вас ждем, Кирби.

Повесив трубку, он надел шорты и подошел к другой стороне кровати. Присел на корточки и стал смотреть на милое спящее личико Бонни Ли. Ему казалось, что сердце его разорвется от чувств.

Он мягко потряс девушку за плечо.

— Бонни Ли, радость моя. Эй! Бонни Ли!

Глаза ее медленно открылись, и взгляд встретился с его взглядом. Она нахмурилась.

— Посреди ночи, — пробормотала она. — Посреди ночи. Ну, хамство! — И Бонни Ли, повернувшись на другой бок, снова погрузилась в сон.

Вздохнув, Кирби начал расталкивать ее уже не очень нежно.

— Какого черта ты делаешь, Кирк? Господи!

— Пожалуйста, проснись, Бонни Ли.

Прищурившись, она осмотрела комнату и в отчаянии воскликнула:

— Рассвет! Н-ну!

— Я бы не стал тебя будить, но мне нужна твоя помощь.

Она уставилась на него со злобными подозрениями.

— Надеюсь, милок, что дело действительно важное!

— Важное.

Из ванной комнаты Бонни Ли вышла решительным шагом, причесанная и при губной помаде. Она улыбнулась.

— Когда окончательно встаешь, все уже кажется не таким ужасным. Эй, что ты на меня так смотришь?

А он действительно смотрел на нее с каким-то странным выражением. Одежда изменила Бонни Ли. Она казалась теперь выше и стройнее. И, пожалуй, строже…

Она покраснела.

— Ой, ты же меня еще не видел в одежде!

— Ничего. Мы знаем, как это получилось.

— Ты хочешь, чтобы я поскорее ушла, кого-то ждешь?

— Нет.

— А кто этот друг Берни, который твой друг?

— Она актриса.

— О, шикарно!

— Э… Берни любит ее, я думаю.

— Берни любит все, что в юбке. Иди принимай душ.

Когда Кирби вышел из душа в рубашке и брюках Берни — одежду официанта он аккуратно сложил в угол — по комнате гулял жизнерадостный запах кофе.

— На тебе Бернины шмутки, Кирк. Может, ты был официантом в «Элизе»? И что вообще происходит?

— Бонни Ли, я не могу сейчас объяснить…

— Объясняй сейчас, мистер, а то плохо тебе будет.

— В действительности меня зовут Кирби Уинтер… — неуверенно начал он.

— Ты говоришь так, будто это что-то значит.

— Я думал, что значит.

— Кирби Уинтер? Похоже, я это имя где-то слышала. Говоришь ты как образованный. Актер, что ли?

— Я… нечто вроде знаменитости. Со вчерашнего дня.

— Ну я не особо обращаю внимание… — Она вдруг умолкла, глаза ее расширились. — Милок, ты — ОН? Двадцать семь миллионов долларов! Ты украл эти деньги!

— Я не крал. И денег у меня нет.

Она зачарованно покачала головой.

— Ты родственник этого Крупса.

— Креппса. Мой дядя Омар.

Она подошла к кровати и как-то вяло опустилась на нее.

— Ты и какая-то девица, вроде школьной училки на вид, провернули эту операцию, вас все ищут, а ты оказался в одной постели с Бонни Ли Бомонт и ни с кем иным.

— Я не взял ни цента.

Несколько мгновений она молча изучала его.

— Кирк, сладкий мой. То есть Кирби. Уж я-то знаю, что ты не брал. Я людей чувствую — так почему же ты не сдашься и не расскажешь, как все было?

— Не могу. На это есть много причин, сейчас некогда рассказывать тебе, но я просто не могу. Я только надеюсь, что ты согласишься помочь мне, хотя знаешь, кто я такой.

— Хотя и знаю? Не зли меня. Я ж говорила, что начинаю в тебя влюбляться.

Бонни налила кофе в чашки.

— Ты говорила, что у тебя есть машина? — спросит Кирби.

— Да, маленький старенький желтенький «санбим».

— А где Бискэйнская гавань, знаешь?

— Конечно. У меня там знакомый парень держал лодку.

— Я бы хотел, чтобы ты меня туда отвезла, Бонни Ли.

— А потом?

— Просто оставишь меня там.

— Это все? Не очень-то большая услуга.

— Многие знают меня в лицо. Многие меня ищут.

— Ты собираешься убежать на лодке?

— Я… думаю, что да.

— Ладненько. Сейчас посмотрим, что тут у него есть. — Бонни начала рыться в одежде хозяина квартиры. Отыскала «плантаторскую» шляпу с широкими полями и темные очки. — Вот, попробуй.

Шляпа оказалась маловатой, но ее вполне можно было натянуть на лоб.

Бонни кивнула.

— Теперь ты похож на кого угодно. Повесишь камеру на шею и будешь невидимым по всей Флориде.

— А ты не боишься, что это тебя во что-то вовлечет?

— Вовлечет? Кирби, если я кого-то люблю, я делаю, что он просит.

Он снял очки и шляпу и уставился на нее.

— Любишь?

— Ты меня не слушал в постели, да?

— Слушал, но… — Кирби очень смутился.

— Ну вот и не усложняй все, жизнь и так сложная. Ладненько, сейчас будут новости по телевизору.

Они сели на кушетку. В местных новостях Кирби шел первым номером.

«Власти штата, федеральные и местные, объединили усилия в поисках Кирби Уинтера и его сообщницы, Уилмы Фарнхэм. Прошлым вечером Артур Вара, официант номерного обслуживания в одном из отелей Майами-Бич, заявил в полицию на Уинтера за разбойное нападение. По словам полиции, Уинтер, спасаясь от преследования репортеров, вломился в соседний номер, позвонил в номерное обслуживание, а когда пришел Вара, оглушил официанта, надел его униформу и пробрался мимо репортеров к выходу из отеля. Его еще не задержали».

Бонни Ли повернулась к Кирби и вопросительно подняла бровь. Он кивнул с виноватым видом.

«Доктор Роджер Фарнхэм, старший брат Уилмы Фарнхэм, заявил, что мисс Фарнхэм покинула вчера квартиру, где жила одна, взяв кое-что из вещей, и с тех пор он ее не видел. Полиция установила, что мисс Фарнхэм и Уинтер тайно встречались в Майами во время его нечастых возвращений в эти места из различных зарубежных стран.

Всех интересует, что могло случиться с двадцатью семью миллионами долларов, переведенными из «Креппс Энтерпрайзис» в «О. К. Дивайсис» по непосредственному указанию Омара Креппса, международного финансиста, который внезапно умер на прошлой неделе. Есть мнение, что Уинтер и Фарнхэм готовили свою финансовую аферу в течение длительного времени, включая планы уничтожения документов и, как считает полиция, включая планы выезда за границу, — что они и осуществили прошлым вечером.

Фирма «К. Э.» возбудила против Уинтера дело о растрате и назначила десять тысяч долларов вознаграждения за информацию, способствующую поимке одного или обоих беглецов. Налоговое управление также имеет претензии к Уинтеру и Фарнхэм.

Полиция дает следующее описание Уинтера: рост шесть футов полтора дюйма, вес приблизительно сто девяносто фунтов, песочного цвета волосы, темно-голубые глаза, возраст тридцать два года, маленький шрам в виде полумесяца на левой скуле, в обращении вежлив, речь мягкая, в целом производит весьма приятное впечатление».

Бонни Ли выключила телевизор и посмотрела на Кирби, качая головой.

— Ну ты действительно знаменитость. Надо побыстрее доставить тебя на ту лодку.

Он надел шляпу и очки и проверил карманы. Золотые часы нашел рядом с телефоном. Спасибо за все, дядя Омар, подумал он.

— Долго ехать до гавани?

— Минут десять примерно.

Прежде чем они вышли, Кирби поцеловал Бонни Ли. Несколько мгновений они стояли, крепко обнявшись.

— Ладно, пойдем, Кирби, а то я расплачусь.

Маленький «санбим» был весь во вмятинах, грязный и местами проржавевший, но с места снялся весьма резво. Было около девяти часов. Бонни Ли вела машину как будто небрежно, но Кирби вскоре понял, что она искусный водитель.

Показалась гавань с множеством парусных и моторных лодок. Вдруг Бонни утопила педаль акселератора, мотор взревел, и машина пронеслась мимо, а Кирби увидел полицейские машины у обочины и людей в форме на причале. Бонни завернула за ближайший угол и остановила машину.

— Эта дверь закрыта и заперта, — сказала она.

— Что же делать, черт возьми!

— Просто сидеть, пока Бонни Ли все выяснит. Как называется лодка?

— «Глорианна».

Она вытащила газету из-под сиденья и подала ему.

— Закрывайся, красивый мой. А я быстренько.

Ее не было пятнадцать невыносимых минут. Потом она села за руль и повела машину в заданном направлении. Остановилась у торгового центра, чтобы затеряться в массе других машин.

— Я разговорила одного легавого, Кирби, потеряла время. Эта «Глорианна», она ушла двадцать минут назад, а легавые опоздали на десять минут. Как я поняла, они узнали, что твои вещи были вывезены из какого-то дрянного отеля, и с большим трудом проследили их до «Глорианны». Вот они и думают, что ты на лодке и скоро тебя можно будет взять, потому что подключилась береговая охрана и «Глорианне» далеко не уйти. Лодка очень большая, сказал легаш. Ты знаешь, они думают, что те двадцать семь миллионов сейчас на борту, и стоят все потные от волнения. Мне бы не помешало знать, что именно туда погрузили.

— Всякое личное барахло. В переводе на наличные, может, две сотни. Там даже есть пара коньков.