Времени потребовалось много – куда больше, чем Джайне хотелось бы тратить, однако работать следовало предельно скрупулезно. Так уж учил ее Антонидас: поспешишь с изучением либо применением заклинания – результат окажется в лучшем случае нулевым (в худшем же может оказаться самым катастрофическим).

– Это настолько же опасно, как выходить на бой с оружием, которого никогда прежде в руках не держал, – говорил наставник, предостерегая ее.

Посему Джайна устроилась на невысоком холме посреди острова Битв и внимательно перечла все, сказанное в краденом фолианте о Радужном Средоточии. Не так давно Кейлек продемонстрировал ей логику и точность магии, а в книге утверждалось, будто чародейская энергия настолько подобна стихийному элементу, что вполне может являться таковым, пригодным для любых магических целей и задач…

За чтением Джайна то и дело рассеянно поглаживала округлую поверхность Радужного Средоточия, прохладную даже на солнцепеке. Первые эксперименты с реликвией прошли вполне успешно, что как нельзя лучше доказывали ее новые, меньшие размеры. Теперь, вернув ей прежнюю величину, Джайна принялась за новые опыты. Два дня держала она в узде нетерпение, и наконец, окрыленная успехом, почувствовала, что готова. Сощурив глаза, волшебница проводила взглядом большую часть кораблей Орды, покинувших окрестности Северной Стражи. По-видимому, направляясь в Оргриммар. При этой мысли Джайна довольно улыбнулась.

«Да-да, ступайте, ступайте домой», – подумала она, не сводя глаз с океана.

Соленый бриз играл прядями побелевших волос. Сосредоточившись, Джайна возложила руки на Радужное Средоточие. Если она верно поняла, как действует эта штука, то это – проводник, а в умелых руках и усилитель чародейской энергии. Кожу ладоней слегка защекотало, обдало холодом, и вдруг…

По поверхности шара пробежала узкая трещина. Радужное Средоточие начало раскрываться, точно огромный глаз.

Не ожидавшая этого, Джайна ахнула, но ладоней от шара не отняла. Пока она управляет течением магии, Радужное Средоточие будет повиноваться.

Ослепительная вспышка – и от Радужного Средоточия к океану протянулся луч света.

Не прерывая контакта, Джайна подняла руку и зашевелила пальцами, сплетая знакомое заклинание. Прежде это заклинание позволяло сотворить всего одного элементаля. Теперь же – создало разом десяток. Десять блестящих, переливчатых порабощенных водяных элементалей выстроились в ряд над морскими волнами! Глаза сверкают, подобия рук закованы в цепи…

Рассмеявшись от радости, Джайна сотворила еще десяток, и еще, и еще, и вскоре вокруг, куда ни глянь, почти не осталось незачарованной воды. В иное время подобный труд оказался бы ей не под силу – если б и справилась, то к этому моменту уже валилась бы с ног. Сейчас Джайна чувствовала себя такой же бодрой и полной сил, как перед началом. Радужное Средоточие проделало все за нее. Понятно, отчего Орда позарилась на такую вещь. Понятно, отчего ее похищение так взволновало Кейлека.

Подумав о Кейлеке, Джайна на миг утратила сосредоточенность. Перед мысленным взором возник образ синего дракона, прекрасного в обоих обличьях, вспомнилась его доброта, его смех, вспомнилось, как дрогнуло сердце, когда он поцеловал ее руку…

Но все это – лишь на короткий миг. В следующую секунду Джайна вновь помрачнела и сосредоточилась на водяных элементалях. Пока жив хоть один орк, в ее мире нет места добру и смеху.

Одним лишь усилием мысли и щелчком пальцев она вернула облик паре элементалей, что начали терять форму, как только она отвлеклась.

«Теперь начнем слияние».

Заклинаний для таких вещей у нее не имелось. Насколько ей было известно, подобных чар просто не существовало. Но ведь Радужному Средоточию подобные мелочи нипочем! Стоило как следует сосредоточиться на своих намерениях, и пальцы запорхали в воздухе, точно по наитию.

И Радужное Средоточие – а с ним и элементали – повиновались.

Многие тысячи духов водной стихии начали сливаться друг с дружкой – нет, не теряя формы, но соединяясь в нечто большее, становясь одним целым. Джайна улыбнулась. При виде успеха сердце затрепетало, точно пойманная птица, и она начала упрочивать связь, превращая тысячи разрозненных элементалей, приплясывавших на поверхности, в волну.

В исполинскую приливную волну.

Волна росла, росла ввысь и вширь. Взмах рукой снизу вверх – и водяная стена поднялась на дыбы. В необъятной толще воды еще мерцали глаза и волшебные цепи, сковавшие водяные руки, но, пока пленительница велит им оставаться вместе, элементали не разделятся.

Джайна не торопилась. Путь до цели приливной волны далек, элементалей потребуется немало, и для успеха задуманного за ними нужен глаз да глаз… но вот, наконец, все почти было готово. Еще несколько духов, еще десять-двадцать футов высоты, и…

– Джайна!

В этом глубоком, звучном голосе слышалась радость и боль. Не отнимая ладони от Радужного Средоточия, Джайна обернулась на оклик. Волна дрогнула, заколебалась.

– Тралл! – воскликнула Джайна, намеренно не назвав его «истинным именем». – Что ты здесь делаешь?

Радость на его лице померкла.

– Я так рад видеть старого друга в живых… но я был призван сюда, чтобы остановить тебя.

Он назвал ее «старым другом». Да, они были друзьями, разве нет? Друзьями, работавшими рука об руку, предотвращая войны, спасая жизни граждан обеих сторон – и Орды, и Альянса.

Все это так. Но оставаться друзьями они больше не могли.

Тралл двинулся к ней, умоляюще протягивая вперед руки. Молот Рока остался на перевязи за его спиной.

– Мне было видение – цунами, огромная волна, обрушившаяся на Оргриммар. А родилась эта волна здесь. Вот я и пришел сюда, откликнувшись на мольбы стихий. Пришел, чтоб этого не случилось. Но мне – ни в грезах, ни в опасениях – и в голову не могло прийти, что я найду здесь тебя, живую… и готовую устроить такое жуткое бедствие. Прошу тебя, Джайна, отпусти их. Выпусти их на волю.

– Не могу, Тралл, – дрогнувшим голосом ответила Джайна. – Я должна это сделать.

– Я слышал, что стряслось с Терамором, Джайна, – продолжая медленно приближаться, сказал Тралл. – И вместе с тобой скорблю о многих, умерших такой жестокой смертью. Но, сделав с Оргриммаром то же, что сделала с Терамором Орда, ты не вернешь к жизни никого. Ты всего-навсего погубишь еще больше ни в чем не повинных жизней.

– Скорбишь?! – зарычала Джайна. – Да это же ты, ты, Тралл, виноват в уничтожении Терамора! Это ты оставил Гарроша во главе Орды! Я упрашивала, умоляла тебя вернуться и отстранить его от власти. Я знала: однажды он сотворит нечто ужасное – и вот, пожалуйста! Да, пусть это – дело рук Гарроша, но ты виноват в том, что вверил ему такую власть!

Потрясенный ее словами, Тралл замер на месте, как вкопанный.

– Что ж, Джайна, пусть во всем виноват я. Предки свидетели, свою вину я сознаю. Только не ищи отмщения за павших в Тераморе, истребляя мой народ!

– Народ?! – эхом откликнулась Джайна. – Нет, народом я их больше назвать не могу. Они – не народ, они – звери, чудовища. Как и ты сам! Отец был прав… но для того, чтоб я поняла это, понадобилась гибель целого города. Я была слепа и не видела, что такое орки, а все – из-за тебя. Поддавшись на твою хитрость, я верила, будто орки – не кровожадное зверье, будто с вами можно жить в мире. Но ты лгал. Идет война, Тралл, а война несет с собой страдания и боль. Война отвратительна, однако развязали ее вы! Ваша Орда уничтожила Терамор, а теперь блокирует подступы к калимдорским городам Альянса. Жители множества городов взяты в заложники и подвергаются нападениям. Что ж, в эту самую минуту Вариан ведет флот в бой, на прорыв блокады. Покончив со своим делом, я приду ему на помощь, и вот тогда посмотрим, кто у кого в заложниках! Но прежде всего я сотру с лица земли город, названный в честь Оргрима Молота Рока, столицу земель, названных в честь твоего отца!

– Джайна! Нет, не надо, прошу тебя, нет!

Ухмылка, один-единственный взмах ладони – и Джайна выпустила приливную волну на волю.

Ужасный вопль – жалобный крик тысяч порабощенных элементалей – разорвал тишину, и исполинская волна, набирая ход, покатилась на север.

– Нет!!! – крикнул Тралл.

В отчаянии воздев к небу руки, он безмолвно взмолился: «Дух Воздуха, останови, удержи их! Не позволь использовать их для убийства столь многих невинных жизней!»

Сунув руку в мешочек на поясе, он коснулся резных фигурок, изображавших стихии. Напитанные сущностью стихийных элементов, фигурки мерцали, излучая неяркий свет. Вот нужный тотем возник у его ног, воздух охотно откликнулся на призыв, и внезапно поднявшийся ветер дунул навстречу огромной волне, сдерживая цунами.

Джайна с рыком взмахнула рукой. Вынужденные против собственной воли бороться с узами ветра, элементали жалобно застонали. Тралл закряхтел и с удивлением обнаружил, что все его тело дрожит от натуги. Да, Джайна была сильным магом, но против него – тем более, вопреки воле стихий – выстоять никак не могла. Впрочем… Конечно, Радужного Средоточия Тралл никогда не видал, но как оно выглядит, знал. С его помощью были созданы мощные волноловы, направлявшие токи магической силы Азерота в Нексус, оно даровало жизнь пятиглавому дракону Хроматусу… и вот теперь оказалось в руках мастера-мага.

Только сейчас Тралл с ужасом понял, как жестоко ошибся. Удивительным было вовсе не то, что в эту минуту Джайна сильнее него. Тот факт, что ему удается хоть как-то противостоять ей – вот настоящее чудо!

– Джайна, – заговорил он сквозь стиснутые от напряжения зубы, – твоя боль вполне объяснима. То, что было сделано – сущее зверство. Но нельзя же требовать крови детей в уплату за преступления Гарроша!

Встряхнув побелевшими волосами с единственной золотистой прядью, Джайна повернулась к нему, холодно, зловеще сверкнула глазами, растопырила пальцы и простерла руку вперед. Удар мерцающего белого с пурпуром сгустка энергии отшвырнул Тралла прочь. На секунду в глазах помутилось. Не в силах вдохнуть, Тралл рухнул спиной на песок. Все тело охватила дрожь, но он заставил себя подняться и снова направить все силы на обуздание огромной волны.

Нет, удар был нанесен не затем, чтобы ослабить его связь со стихиями. Джайна разила насмерть, а вот он, Тралл, никак не мог заставить себя ответить тем же: ведь леди Праудмур когда-то была и еще может остаться одним из самых дорогих ему друзей. Серьезная помеха в бою… для него, но не для нее.

Тралл вновь призвал на помощь духа воздуха, и буйный, ураганной силы порыв ветра налетел на Джайну с такой яростью, что та пошатнулась и, в свою очередь, рухнула на песок. Ладонь ее оторвалась от Радужного Средоточия, а ветер заткнул ей рот, заглушая слова заклинания.

Не теряя драгоценных секунд понапрасну, Тралл целиком сосредоточил внимание на громадной стене воды. «Дух Воды, не сдавайся, восстань против чар, что поработили тебя! Возьми мою силу, направь ее на…»

Тут он услышал треск. В спину дохнуло жаром. Пришлось, как ни жаль, оставить духов воды и обратить мольбы к Духу Огня. Резко развернувшись, Тралл вскинул руки в попытке защититься от огромного огненного шара, брошенного прямо в него. Но что, если разъяренный болью Дух Огня не услышит его вовремя? Из осторожности Тралл бросил вверх три шара воды, быстро завертевшихся вокруг него, даруя ему энергию. Приготовившись к испепеляющему жару и боли, он на секунду зажмурился, но в самый последний миг огромный, бешено кружащийся огненный шар рассыпался, брызнув пламенем во все стороны. В цель угодило лишь несколько искр, но и те прожгли одеяние, болезненно опалив кожу.

Между тем Джайна поднялась на четвереньки и поползла к Радужному Средоточию.

– Я не позволю тебе помешать! – крикнула она.

Прежде, чем Тралл успел разъединить стонущих, изо всех сил рвущихся на волю элементалей, слившихся во всесокрушающую приливную волну, Джайна преодолела ветер, дотянулась до реликвии, и Радужное Средоточие многократно усилило ее чары. Пальцы ее свободной руки запорхали в воздухе, и… Тралл едва не онемел от изумления. Оба оставшихся шара воды, словно забыв о нем, сорвались с орбит, прибавили в величине, отрастили «руки», скованные магическими кандалами, и устремились к сородичам – служить не ему, а Джайне. Выходит, реликвия не только усиливает ее собственные заклинания, но и дает ей власть над его чарами?

– Теперь ты видишь, Тралл? Теперь понимаешь, против чего идешь?

– Вижу, Джайна! – закричал он в ответ, укрепив свои тотемы и снова сосредоточившись на сдерживании приливной волны. Если бы только она прислушалась к его словам… – Вижу: ты убита горем! Но не позволяй злодеянию, учиненному Гаррошем в Тераморе, погубить и тебя! Я помогу тебе!

– Поможешь? Мне? А что, если ты помогаешь Гаррошу? Откуда мне знать, что вы с ним не заодно? Может, вы вместе все это и задумали!

Обвинение настолько потрясло Тралла, что его чары дали слабину. Исполинская стена, кишащая водяными элементалями, сдвинулась с места, прокатившись вперед еще на десяток ярдов. Чтоб вновь обуздать и остановить ее, потребовалась вся воля без остатка.

Внезапно неподалеку возник громадный столп огня. Бешено кружась, взметая песок, он устремился к Траллу. Нет, этого ему уже не рассеять – тем более, что почти вся энергия уходит на обуздание сокрушительной волны…

Волна!

«Духи вод, позвольте пройти по морским волнам и примите меня в свои объятия!»

Развернувшись, орк бросился к берегу и помчался по воде – с той же быстротой, что и по суше, прямо к исполинской волне. Что, если обратить чары Джайны против нее, как сделала она с его заклинанием?

Приблизившись вплотную к колышущейся водяной стене, он попросил стихию подержать его еще чуточку, замер и в следующий миг камнем нырнул в глубину. Еще секунда, и призванный Джайной столп огня ударил в ее собственную приливную волну – в то самое место, где только что стоял Тралл.

Огонь немедля погас, а волна серьезно ослабла. Нырнув поглубже, подальше от буйства стихий на поверхности, Тралл развернулся и быстро поплыл назад, к берегу. Вынырнув из воды, он снова увидел Джайну: та лихорадочно укрепляла волну, творя новых водяных элементалей и заставляя их слиться с остальными.

Прибегнув к благосклонности Духа Жизни, Тралл призвал к себе двух призрачных созданий – духов волков, прозрачных, словно сотканных из тумана, однако не менее грозных, чем их собратья из плоти и крови. Подобные воплощения он создавал и раньше, но теперь, благодаря добровольной помощи Духа Жизни, волки вышли – куда там прежним! Воздух задрожал от дикого воя, и призрачные создания бросились к Джайне, отвлекая ее внимание от задуманного злодейства.

– Ты только оттягиваешь неизбежное, – процедила сквозь зубы волшебница.

Взмах руки, пурпурно-белая вспышка чародейской энергии, и волки, страдальчески взвыв, вернулись в тот мир, откуда явились на зов.

– Пока в моих руках Радужное Средоточие, тебе меня не одолеть. Все это… – внезапно ее злость сменилась душевной мукой. – Впрочем, тебе не понять. Ты не был там и ничего не видел. Откуда тебе знать, что сталось с Терамором и со мной…

Видеть терзания Джайны было куда тяжелее, чем ощущать ее злость. Казалось, она превратилась в сплошную открытую рану и хочет лишь одного – страданий тех, кто причинил боль ей. И, мало этого, готова заставить страдать всех, кто когда-либо даровал ей надежду… Глядя на нее, Тралл сочувствовал ее горю от всей души, однако это ни на миг не поколебало его решимости.

– Да, ты права, – отвечал он. Услышав это, Джайна удивленно подняла брови. – Ты права, меня там не было. Однако я прекрасно вижу, что произошло с тобой. Что сделал с тобою Гаррош. Так бейся с Гаррошем – я не стану мешать. Но не заставляй невинных – детей, Джайна! – расплачиваться жизнью за его злодеяния! Подумай: убив их, ты убьешь само будущее!

– Для тех, кто принял мучительную смерть в Тераморе, никакого будущего уже нет! Отчего же для орков должно быть будущее, когда и Киннди, и Тервош, и многие другие добрые, достойные люди его лишены? – огрызнулась Джайна. И тихо, будто лишь для самой себя, добавила: – Отчего будущее должно существовать хоть для кого-нибудь?

И волна вырвалась на волю.

Тралл выгнул спину дугой и вскинул руки к небу, вливая в обуздание волны все силы до последней капли. Каждый мускул, каждая жилка заныли от боли, грудь заходила ходуном, жадно вбирая воздух. Дрожа от натуги подобно самому Траллу, волна остановилась, подернулась рябью. Пока что силы Воды и Воздуха, сошедшихся в противоборстве, нежеланном ни для одной из стихий, были равны… вот только для самозащиты Тралл больше не мог пожертвовать ничем – ни словом, ни жестом, ни даже мыслью. Вода рвалась на волю, Воздух сдерживал ее натиск, а он, Тралл, остался совершенно беспомощен перед женщиной, стоявшей на берегу, всего в нескольких ярдах. Когда-то он называл ее другом… но теперь она непреклонно стремилась превратиться в воплощение самой смерти.

– Отпусти ветер, Тралл! – крикнула Джайна.

Не отрывая ладони от Радужного Средоточия, она занесла свободную руку над головой, и вокруг нее, подхватив полы ее одеяния, заиграв серебристо-белыми волосами, закружил вихрь чародейской энергии.

– Отпусти ветер, или я убью тебя на месте, и ты все равно проиграешь!

– Давай! – выдохнул Тралл. – Рази! Отрекись от всего, что прежде даровало тебе беспристрастность и сострадание! Ибо я не позволю этой волне обрушиться на Оргриммар, пока в груди моей бьется сердце!

На миг ему показалось, будто Джайна колеблется, но в следующую секунду на лице ее вновь отразилась непреклонная решимость.

– Что ж, так тому и быть, – пробормотала она, собирая энергию в горсть.

Внезапно обоих накрыла тень, и прежде, чем хоть кто-то из них успел понять, что происходит, песчаный берег содрогнулся под тяжестью огромной рептилии.

– Джайна! Нет!!! – крикнул огромный синий дракон, приземлившись между орком и человеком.

Поначалу Тралл не поверил собственным глазам. Калесгос… здесь?! Как он их отыскал? Впрочем, тут дело ясное. Синий дракон ищет Радужное Средоточие, и вот его поиски подошли к концу. Калесгос нашел и похищенную реликвию, и ее ожесточившуюся сердцем госпожу. Воодушевленный появлением нежданного союзника, орк продолжал всеми силами сдерживать кипящую, рвущуюся вперед приливную волну.

Отшатнувшись от приземлившегося перед ней Калесгоса, Джайна едва не упала с ног.

– Отойди, Кейлек! – зарычала она, с трудом удержав равновесие. – Это не твой бой!

Калесгос принял облик эльфа-полукровки, но так и остался стоять между нею и Траллом.

– Да, но вот это, понимаешь ли, мое, – отвечал он. – Радужное Средоточие принадлежит не тебе, а стае синих драконов. Его похитили и совершили с его помощью ужасающую подлость. Я не могу допустить, и не допущу, чтобы подобное повторилось.

– То, что делаю я, не подлость! – вскричала Джайна. – Это справедливое возмездие! Кейлек, ведь ты же побывал в Тераморе. Ты видел, что от него осталось. Да, ты не знал их всех так же близко, как я, но Страдалица, и Тервош, и К-киннди… они ведь были и твоими друзьями! А теперь от Киннди не осталось ничего, кроме песка. Кроме мелкого песка, Кейлек!

Голос ее задрожал, и Джайна умолкла. Нет, Кейлек даже не думал о бое, хотя она по-прежнему была готова нанести удар. Хотя рука ее по-прежнему лежала на Радужном Средоточии…

– Мне тоже доводилось терять любимых, – сказал он. – И боль твою я, пусть и не до конца, но хоть отчасти, да понимаю.

С этими словами он сделал шаг вперед, умоляюще протягивая к ней руку.

– Стой! Не двигайся! – крикнула Джайна, вновь окутавшись вихрем потрескивающей чародейской силы. – Что ты можешь знать о моих чувствах?! Ничего!

Кейлек остановился, однако не отступил.

– Ты так в этом уверена? Хорошо. Услышишь нечто знакомое – откликнись. Вначале – непонимание. За ним приходит чувство вины, сомнения в собственных решениях, а дальше – оцепенение, потому что тебе не постичь, не вынести всего навалившегося сразу… разве что понемногу, словно постепенно приоткрываешь заслонку потайного фонаря. Странное потрясение всякий раз, когда снова, и снова, и снова осознаешь, что больше никогда – никогда! – не увидишь тех, кого любишь. Ну, а затем – гнев. Ярость. Неодолимое желание сделать больно тому, кто причинил боль тебе. Убить того, кто убил их. Но, знаешь что, Джайна? Это ничему не поможет! Пусть ты утопишь весь Оргриммар – от этого Киннди не встретит тебя в Тераморе. И Тервош не вернется к своим травам на грядках. И Страдалица не будет сидеть в углу, точа меч и испепеляя всех взглядом в свое удовольствие. Никто из них не вернется назад!

Сердце Джайны сжалось от гнетущей тоски. Но нет, она не могла прислушаться к этим словам, ведь каждое – мучительно горькая правда. Правда… но, согласившись с нею, придется расстаться с праведным гневом.

– Что ж, у них будет компания, – процедила она.

– Тогда тебе лучше всего тоже присоединиться к ним, – неумолимо откликнулся Кейлек, – потому что, сделав это, ужиться с самой собой ты не сможешь. Все то, о чем я говорил, Джайна… все это я пережил сам. Все эти чувства были так глубоки и сильны, что я просто не мог понять, отчего сердце еще продолжает биться. Я понимаю, каково тебе. А еще… а еще знаю: ты сможешь исцелиться. Медленно, шаг за шагом, но сможешь. Если только не сделаешь с собой такое, от чего не оправишься до самой смерти. Поверь: спустишь эту волну на Оргриммар – погибнешь так же верно, как и все те, о ком ты будто бы скорбишь.

– Я в самом деле скорблю о них! – взвизгнула Джайна. – Без всяких «будто бы»! Кейлек, я ведь едва в силах дышать. Я не могу уснуть. Закрою глаза – и вижу их лица, такие, как прежде… а в следующий миг – их мертвые тела. Орда должна заплатить за их гибель!

– Да, Джайна. Но казнить их не тебе. И не так.

Это сказал не Калесгос, а Тралл. Джайна устремила полный ярости взгляд на него.

– Есть правосудие, а есть месть, – продолжал орк. – Ты должна отличать одно от другого, не то предашь тех, кто любил тебя.

– Гаррош…

– Гаррош – вор, трус и мясник, – спокойно перебил ее Тралл. – А ты собираешься поступить в точности как он – и даже пользуешься той самой реликвией, что стерла с лица земли Терамор. Ты впрямь этого хочешь? Чтоб даже твой народ запомнил тебя такой же, как Гаррош?

Джайна отшатнулась, словно ее хлестнули по щеке. Нет, он – орк, такой же, как и все прочие, отец был абсолютно прав. Тралл просто хитрит, пытаясь сбить ее с толку.

– Я делаю то, что считаю единственно верным! – закричала она, отчаянно замотав головой.

– Точно так же думал и Артас, когда вырезал всех жителей Стратхольма, – напомнил Кейлек.

С удивлением и ужасом Джайна пристально смотрела на Кейлека, а тот спокойно, будто ничего не замечая, продолжал:

– И ведь заметь: в его сердце не было ненависти к тем, кого он убивал. Значит, вот кем ты хочешь остаться в истории, Джайна Праудмур? Еще одним Гаррошем? Еще одним Артасом?

Колени Джайны подогнулись. Разом обмякнув, но так и не отняв ладони от Радужного Средоточия, осела она на песок. Голова пошла кругом, душевные муки затмили разум.

Артас…

«Я не могу видеть, как ты творишь подобное».

Да, так и пришлось ей сказать ему после отчаянных уговоров изменить решение. А после, плача о том, в кого превратился Артас, уехать прочь вместе с Утером. Медленно, словно голова ее вдруг отяжелела на целую тысячу фунтов, она повернулась и перевела взгляд на собственную ладонь поверх округлого бока Радужного Средоточия. Такая простая вещь… а сколько в ней мощи, и сколько горя она способна причинить! Подумать только: ее энергия позволила пробудить к жизни Хроматуса – жуткое чудище о пяти головах. И перенаправить токи магической силы Азерота в Нексус. И создать мощнейшую в истории мана-бомбу, обращающую в прах ни в чем не повинных юных девушек.

И позволит навеки стереть с лица земли Оргриммар…

Тут ей вспомнилось, как Артас насмехался над Антонидасом в тот день, когда Архимонд уничтожил Даларан, и перед глазами вновь возникло лицо старого друга и наставника, вылепленное из пурпурной дымки. «Этот труд не для праздных умов и не для любопытствующих глаз. Да, любые знания надлежит хранить, но ими нельзя пользоваться неразумно. Остановись, друг – или же продолжай, если знаешь путь».

Ей так хотелось оправдать содеянное, что она, пусть даже вынужденная взломать магическую печать, приняла появление Антонидаса за поощрение. Но это было не так.

«Продолжай, если знаешь путь».

Однако она не знала пути! Сбилась с дороги, брела наугад. Скорее уж, его недолгое появление было предостережением, а не знаком одобрения. В душе Джайна прекрасно понимала, как воспринял бы Антонидас то, что она собиралась сделать, и это понимание резало, точно ножом по горлу.

Ладонь, лежавшая на боку Радужного Средоточия, сжалась в кулак.

Медленно поднявшись на ноги, Джайна обратила мокрое от слез лицо к Кейлеку, а после и к Траллу.

– После всего содеянного Гаррош может быть мне только врагом. И вся Орда, пока он – ее вождь, тоже. Сейчас в моей власти сотни водяных элементалей. И я этим воспользуюсь.

Тралл с Кейлеком насторожились.

Джайна с усилием сглотнула.

– Я воспользуюсь этим, чтобы помочь Альянсу, – проговорила она сквозь подступивший к горлу комок. – Чтоб защитить свой народ. Я не Гаррош и не стану уничтожать целый город. Я не Артас и не стану истреблять безоружных мирных жителей. У меня своя голова на плечах.

Стоило этим словам прозвучать, приливная волна распалась на части. Исполинская стена воды вновь превратилась в сотни водяных элементалей. Все они закачались на волнах, ожидая приказов Джайны.

– Ты в полном праве воевать с Ордой, Джайна, – сказал Тралл. – Но теперь кровь на твоих руках будет кровью воинов, а не детей. Пройдет время, и душа твоя будет этому рада.

– Души моей, Тралл, ты больше не знаешь, – возразила Джайна. – Я не мясник, но призывать к миру любой ценой уже не стану. Без твоего правления Орда опасна, с ней нужно биться везде и всюду – и побеждать. Возможно, тогда в Азероте и наступит мир. Но не прежде.

Что бы она ни говорила о своей душе, при виде грусти на лице Тралла сердце болезненно сжалось. Погибшими в Тераморе и в крепости Северной Стражи потери вовсе не ограничивались. Их многолетняя дружба, которой оба так дорожили, которую так берегли, тоже пала жертвой войны. Долгое, долгое время – а может, и никогда – ей больше не назвать Тралла другом, и он понимает это не хуже нее.

– Грядущая война потрясет Азерот не меньше, чем Катаклизм, но иным образом, – сказал Тралл. – А я обещал исцелить мир, и мне пора возвращаться к Водовороту. Леди Джайна… хотелось бы мне расстаться иначе.

– Мне тоже, – ничуть не кривя душой, откликнулась Джайна. – Но это желание ничего не изменит.

Тралл низко поклонился, призвал призрачного волка, и таинственное создание с шаманом на спине помчалось к горизонту по глади моря, твердой под его лапами, будто земля. Джайна с Калесгосом молча проводили его взглядом.

Наконец Джайна повернулась к синему дракону.

– Ну, а что собираешься делать ты, Калесгос из стаи синих драконов? – негромко спросила она.

– Отвезти леди Джайну, куда бы она ни пожелала, – ответил он.

– Мне нужно выяснить, где сейчас бьется флот Альянса, – сказала Джайна. – Но прежде я… прежде мне хотелось бы взглянуть на Оргриммар.